ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
11
Чтобы жизнь не была загадкой,
Мне поверь и не противоречь.
Слово — бог, и поэтому краткой
Быть должна повседневная речь.
Все равно, что ты мне сказала,
Все равно, это все суета…
Все равно, у какого вокзала
Мы простимся с тобой навсегда.
Мы во всем виноваты сами,
Все минует, как дым папирос,
Мы расстанемся недрузьями
Ненадолго и невсерьез.
Все равно оглушен я веками,
Как не признанный веком поэт…
Мы расстанемся не врагами,
А туземцами разных планет!
12
Так всегда. Я раз сто болею.
Выздоравливаю раз сто.
А по случаю юбилея
Шандарахнем «Абрау Дюрсо».
Так всегда. Не за смерть упрямую.
За любовь мою и твою.
За такую хорошую самую.
За любимую девочку пью!
Так всегда. Как прошли звероящеры,
Мы пройдем, и другие придут.
За такие стихи настоящие,
Что, как кости зверей, не умрут!
А расскажут про то, как любили мы
И какая была суета…
И смешаются с прочими былями.
Так всегда!
1945
Избранное - i_033.jpg
Избранное - i_034.jpg

1946 год

1
В начале века поэтам лафа,
Поскольку Век молодой,
А в конце не поэт диктует слова,
А Лев Толстой с бородой.
В середине века плохо поэтам
И ничтожно число их побед,
Только я сказать хочу не об этом,
Ибо я рифмовал: поэтам — победам;
Важно, сколько поэту лет.
Мне исполнилось двадцать семь,
Но если прибавить и вычесть,
То это правильно не совсем,
Потому что годов мне не больше, чем семь,
И не меньше, чем двадцать тысяч.
А если среднюю цифру взять
И возраст века учесть,
То в сорок пятом мне сорок пять,
А в сорок шестом — сорок шесть.
2
             В. Хлебникову
Земля, как в древности, лежала,
Но я не так соображал:
От Председателей Земшара
Сбежал куда-то их Земшар.
И погорельцами с пожара,
Не ожидая новых весн,
Мы очутились без Земшара,
Как паровозы без колес.
3
Я скоро возвращусь к стихам от рынка
И всякой прочей суеты сует.
Есть комната, где лампа как фламинго,
И выключатели, которым равных нет.
Я с этой комнатой традициями связан,
А расхождения, что были, ни при чем,
И недоступные широким массам,
Я все стихи той комнате прочел.
Там ибо люди, для которых надо
Писать поэмы о самом себе,
Они родились для Поэтограда;
А их судьба толкнула в ССП.
Давно наскучили им те легенды,
И надоел непризнанный Глазков,
А все-таки мы все интеллигенты
И ничего не значим без стихов.
4
До войны была стихотворная техника,
Классические и лефовские традиции,
А после войны все это для потех никак
Не годится.
Скажем, на собственный страх и риск
Какой-нибудь поэтический пьяница
От слова «ни зги» образует ни Зг
А люди даже не удивляются.
Или к слову «мобилизация»
Он не до, а после войны
Придумает рифму МЫ БЫЛИ ЗА ЦАРЯ, —
Демобилизованным хоть бы хны.
Легко отделаться: люди — б…,
Их греховность обширней всех литгрехов,
И поэтому не для печати
Лучше всего не писать стихов.
Война все искусства в архив позапрятала,
Но стихи — они от строки до строки
Существуют помимо воли автора,
А может быть, даже и вопреки!
5
Надоели те и эти оды,
Надоели те и эти песни,
Надоели очень идиоты,
И шепчу: поэзия, воскресни!
А поэзия не воскресает
Ни в серьезном деле, ни в забавах,
А стихи Глазкова искромсают
И не напечатают вдобавок.
Если напечатают, нескоро,
Но без посторонних изменений;
Очень трудно гению Глазкову,
Потому что он всего лишь гений!
Это очень мало. Надо дело
Делать, а не порицать эпоху;
Если жизнь еще не надоела,
Благодарен не себе, а богу,
Господу, что сотворил планеты,
Дал нам объективные законы,
Но, как все пророки и поэты,
Я не верю в господа иконы.
В господа церквей и архиереев,
Где, как в армии, чины-титулы;
Верить в церковь можно, лишь поверив
В красоту ее архитектуры.
Потому что сила жизни в вере,
Но вернемся вновь к литературе.
Говорю: Мадонна Рафаэля
Лучше алюминиевой кастрюли.
Ошибались люди. Мы простим их,
Потому что люди только люди.
Кажется, Рамсей, английские химик,
Как-то сделал золото из ртути.
Встало это золото дороже,
Чем иные платина с алмазом.
Мало было золота. Так что же?
Гениально, но не нужно массам?
Эти фразы очень мне знакомы
И придуманы всеми хитро;
Бога объективные законы
Поважнее даже, чем метро!
57
{"b":"568941","o":1}