ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Отвечаю: следует сказать, что Бог является предметом этой науки. Ведь предмет так относится к науке, как объект к способности или навыку. Но, в собственном смысле, то обозначается как объект некоей способности или навыка, под определением чего все относится к этой способности или навыку: так, например, человек и камень относятся к зрению, поскольку они суть имеющие цвет. Поэтому «имеющее цвет» есть собственный объект зрения. В священном же учении все изучается, подразумевая Бога, – или сам Бог, или то, что имеет направленность к Богу как к основанию или цели; из этого следует, что Бог действительно есть предмет этой науки. Ведь это становится ясным из оснований этой науки, каковые суть постулаты веры, каковая есть в Боге. Тот же есть предмет и оснований, и всей науки, поскольку вся наука заключена в основаниях, как некая скрытая сила. Те же, кто размышляет о том, что изучается в этой науке, а не об основании, согласно которому оно рассматривается, выделяют другой предмет этой науки – или вещь и знак, или деяние спасения, или всего Христа, то есть главу и члены, ведь все это изучается в этой науке, но согласно направленности к Богу.

Апостолов часто сравнивают с членами Христова тела. Например, место из Августина (О согласии евангелистов), цитируемое Фомой в S. th., III, q. 43, а. 3: «Он является для всех учеников Своих, как бы для членов тела Своего, главою. Итак, когда они записали о том, что Он явил или сказал, то никаким образом уже не должно говорить, что Сам Он ничего не написал; ведь в действительности члены Его совершали то, что узнали из слов своего Главы, потому что Он повелел им, как бы рукам своим, записать, что ему было угодно, чтобы мы прочитали из Его деяний и изречений».

1. Относительно первого следует сказать, что, хотя о Боге мы не можем знать, что Он есть, все же мы используем в этом учении Его действия – или по природе, или по благодати – в качестве определения того, что рассматривается в этом учении относительно Бога; так и в любых философских науках исходя из следствия доказывают нечто о причине, принимая следствие в качестве определения причины.

2. Относительно второго следует сказать, что все иное, что определяется в священном учении, содержится под властью Бога не как части или вида, или акциденции, но как нечто тем или иным образом направленное к Нему.

Глава 8

Использует ли священное учение аргументацию?

В этой главе Фома использует дериваты от десяти близких по значению слов. Отложительный глагол argumentari (и его дериваты) имеет смысл аргументации вообще, в том числе ссылки на авторитет, – мы переводим его словом «аргументировать» (и соответственно дериваты); близкий ему arguere в контексте цитаты из ап. Павла значит «обличать», но по первому словарному значению и «доказывать», что позволяет Фоме использовать эту цитату; demonstrare и probare обозначают строгое выведение из посылок (мы переводим как «доказывать»); ostendere и manifestare – «делать явным»; solvere – «разрешать» (трудности, возражения, противоречащие мнения); значение «доказательства» имеют также слова ratio, locus и experimentum, которые мы переводим первое – как «довод» и «рассуждение», второе (значащее «имеющий смысловую завершенность период речи») – как «довод», а третье – «довод, основанный на опыте». Такое словоупотребление отличается от принятого в современной формальной логике. Согласно ей вся процедура называется «доказательством», довод, доказывающий тезис, – «аргументом», а ход аргументации – «демонстрацией».

1. Относительно восьмого следует рассмотреть такое положение: считается, что это учение не использует аргументацию. Ведь Амвросий в книге первой «О католической вере» (1, 13) говорит: «…оставь аргументы в стороне там, где разыскивается вера». Но вера главным образом разыскивается в этом учении, поэтому говорится у Иоанна: «Сие же написано, дабы вы уверовали» (Ин. 20, 31). Следовательно, священное учение не использует аргументацию.

Амвросий Медиоланский (340–397), один из Отцов Церкви, епископ Милана, обративший в христианство Августина, автор богословских трудов, в частности «О католической вере».

2. Кроме того, если оно должно пользоваться аргументацией, то аргументация ведется или от авторитета, или от разума. Если от авторитета, то кажется, что это не приличествует ее достоинству, поскольку довод от авторитета – самый слабый, согласно Боэцию (Комментарий на «Топику» Цицерона, 1). Но если – от разума, то это не приличествует ее цели, потому что, согласно Григорию (Григорий Великий. Гомилии на Евангелие. II, 26), вера не имеет заслуги там, где человеческий разум приводит доводы, основанные на опыте. Следовательно, священное учение не должно пользоваться аргументацией.

Боэций, Аниций Манлий Северин (ок. 480–524), философ и ученый, помимо философских трудов составил компендиумы по арифметике и музыке, ставшие основой преподавания этих предметов в Средние века. Занимал высокую должность при дворе остготского короля Теодориха, был обвинен в измене и казнен. В заточении написал самый знаменитый труд «Утешение философией», в котором, исходя из своей жизненной ситуации, пытается дать обоснование того, почему в мире царит несправедливость и что может служить мотивом для совершения добродетельных поступков. Боэций приходит к выводу, что само совершение благого поступка несет в себе награду и что несправедливый поступок не может принести человеку действительное благо. Также в этой книге обсуждаются две важные для схоластики проблемы – соотношения времени и вечности, теодицеи (оправдания Бога: как примирить понятие о божественной благости с наличием зла в мире) и совместимости человеческой свободы воли с божественным предопределением. В своем труде Боэций стремится опираться лишь на разумную аргументацию и не апеллировать к авторитету Писания. Фома часто цитирует Боэция и написал комментарий на его труд «О Троице», где, в частности, разбираются темы, исследуемые в данном вопросе о священном учении.

Григорий I Великий (504–604), римский папа, один из Отцов Церкви, автор многочисленных толкований на книги Святого Писания.

Но против этого то, что говорится в послании к Титу о епископе: «Избирайте держащегося истинного слова, согласного с учением, чтоб он был силен и наставлять в здравом учении, и противящихся обличать» (Тит. 1, 9).

Отвечаю: следует сказать, что, поскольку другие науки не ведут аргументацию для доказательства своих оснований, но аргументируют от оснований для того, чтобы сделать явным другое в этих науках, так и это учение не ведет аргументацию для доказательства своих оснований, которые есть постулаты веры, но от них оно переходит к прояснению другого; так, Апостол в Первом послании к Коринфянам проводит аргументацию от воскресения Христа к доказательству общего воскресения (1 Кор. 15, 12). Однако следует принять во внимание, что в философских науках низшие науки не доказывают своих оснований и не спорят с теми, кто отрицает их, но оставляют это более высокой науке; в то время как самая высокая из них, метафизика, спорит с теми, кто отвергает основания, если только противник соглашается с чем-либо; но если он не соглашается ни с чем, то она не может спорить с ним, хотя и может разрешать его доводы. Поэтому Священное Писание, так как оно не имеет ничего более высокого, при помощи доказательств спорит с тем, кто отвергает основания, только если противник соглашается с чем-либо из того, что обнаруживается через Божественное Откровение; так, например, мы спорим с еретиками, исходя из авторитета священного учения и исходя из одного постулата, против тех, кто отрицает другой. Если же противник не верит ни во что из Божественного Откровения, то не остается никаких средств для доказательства постулатов веры посредством доводов, но только для разрешения его доводов против веры, если он приводит таковые. Поскольку же вера основывается на безошибочной истине, а исходя от истины невозможно доказать противоположное, ясно, что те мнимые доводы (probatio), которые выдвигаются против веры, не есть доказательства, но есть разрешимые аргументы.

10
{"b":"568945","o":1}