ЛитМир - Электронная Библиотека

После завтрака Клим побродил по окрестностям - время позволяло: судя по расписанию, написанному на огромной доске у входа в административный корпус, до начала занятий оставалось больше часа. Лагерь размещался на территории старинной усадьбы. В самых старых строениях из серого облупившегося кирпича располагались учебные классы и комнаты администрации. Более новые, временные по виду деревянные корпуса были ярко раскрашены граффити и занимали обширную лужайку. Некоторые выглядывали из-за деревьев старого парка - судя по размеру, деревья росли там не одно столетие. Большинство дорожек между домами были условными - просто примятая трава. Рядом с основным зданием располагалось несколько заросших сорняками клуб с крупными розами, вокруг которых торчали громоздкие и весьма странные на вид конструкции. Внутри этих конструкций что-то покачивалось, вращалось и поблёскивало при каждом порыве ветра. Сочетание сдержанной старины и очевидно несуразных, насквозь искусственных инсталляций вначале показалось Климу диким, но потом глаз привык. Картину дополняли живописно высящиеся вокруг лагеря разноцветные и какие-то пушистые на вид холмы - по ним тянулись полосы черного, жёлтого, зелёного и даже фиолетового цвета. Царящие вокруг контрасты совсем не были похожи на сдержанные, смазанные краски родных краёв Клима. Даже сорняки на клумбах выглядели аккуратными, в них сквозило какое-то своё особое достоинство. Место, в которое попал Клим, вполне могло располагаться на другой планете. И к этому месту почему-то быстро привыкаешь, как будто жил здесь с самого рождения.

Клим старался аккуратно ступать, гуляя по тропинкам, но роса, как и ночью, быстро намочила его кеды. Не хотелось возвращаться в свой корпус, но всё же пришлось - из-за чавкающей и липкой обуви. За пятнадцать минут до начала занятий, по прикидкам Клима, все соседи, которые могли осудить его за велосипедный грохот, должны были уйти на завтрак. Но ему всё же пришлось встретиться с двумя из них - смуглым мальчиком, который медитативно медленно застилал свою кровать, и более светлокожим атлетом, всё ещё лежавшим в постели. Атлет на удивление резво повернулся в сторону Клима, принял живописную позу древнего римлянина на отдыхе и громко протянул:

- А, новенький! Ты что заплатил?

Повисла пауза, пока другой мальчик, застилавший кровать, ни уточнил:

- Он хотел спросить: "из какой ты страны?" Павел не очень хорошо пока говорит по-французски...

Атлет Павел был из Болгарии, имел внешние данные "кинозвезды" и очень хотел общаться - невзирая на отвратительное знание языка. Он забросал Клима вопросами: "На какой ты странице?" и "Какая щека у слова?". Смуглый мальчик Салам из Марокко не без труда переводил с этого корявого французского на более-мене понятный ("Сколько тебе лет?" и "Какие роли ты играешь?"). Потом лн отпросился идти на завтрак, а Клим заявил, что хочет успеть к началу занятий. На это Павел ответил, что сегодня в столовой "только яд" (видимо, имелась в виду рыба) и занятия по расписанию - "ночные" (скучные - начал понимать Клим), после чего недовольно повернулся на другой бок. Салам коротко объяснил Климу, как тому найти свой класс, а сам побежал в столовую.

Про театр что-то значилось только в третьей строчке длинного названия языкового летнего лагеря "Лагуна", но Лиза не зря определила Клима именно сюда - театр оказался единственным занятием для его обитателей, а французский язык - только предлогом. Однажды, например, Клим видел постановку вовсе не на французском, а чуть ли ни на суахили, причем зрители, ни слова не понимавшие, всё равно бешено хлопали и кричали "браво!". Семинары вело два типа педагогов - либо старики в бабочках, либо очень богемные личности - обычно в узких черных очках и с шёлковыми шарфами на шеях. Последние любили вытаскивать слушателей на кафедру и заставляли изображать что-нибудь нелепое - то ворону в ожидании поезда, то неандертальца, изучающего холодильник. Старички в бабочках бубнили про Софокла и Станиславского, но время от времени тоже пытались кого-то вытащить из зала - правда, сил им на это обычно не хватало - самые щуплые из учеников, наученные горьким опытом, прятались за спинами более сильных собратьев. Но и эту скромность приходилось забывать на практических занятиях - все обитатели лагеря участвовали и были зрителями во множестве постановок. Ставили обычно десятиминутные сцены - педагоги репетировали их одновременно двумя-тремя составами. Климу по жребию выпал Сирано де Бержерак Ростана.

После театральных и языковых занятий в дело вступали воспитатели лагеря - видимо, задача этих вечно бодрых людей заключалась в том, чтобы "убить" всё свободное время обитателей. В ход шли детсадовские конкурсы с выигрышем бутылки колы, квесты, спортивные мероприятия и ещё многое другое, отчего голова у Клима быстро пошла кругом. Он занялся, было, пинг-понгом, но после серии сухих проигрышей Таю - соседу-вьетнамцу, с которым они вместе ехали из аэропорта, разочаровался и в спорте, после чего принялся бесцельно бродить по окрестностям. В лагере располагалось небольшое озерцо, в котором можно было купаться, а через парк вели удобные тропинки - когда-то на них сплошь лежала плитка, но и сейчас можно было не таращиться себе под ноги, потому что выбоины и щели отчего-то располагались крайне удобно для ходьбы. Таких же, как Клим, противников организованного досуга, оказалось довольно много, и всегда находилось, с кем модно было поболтать на прогулке или во время плавания в озере. Другое дело, что такими собеседниками становились каждый раз случайные люди, а вот на близких друзей Климу пока не везло. Ни разгадывать же безумные языковые ребусы болгарина Павла? Ни слушать же непрерывные жалобы марокканца Салама на недостаточный халяль в столовой? Ни тешить, наконец, излишне серьёзное самолюбие вьетнамца Тая, проигрывая ему всухую тридцатую подряд партию в пинг-понг?

Первое публичное выступление Клима было назначено на четвертый день его пребывания в лагере. Когда-то столь малый срок ужаснул бы его, но только не сейчас - три дня казались отдельной большой прожитой жизнью. Внутри Клима как будто рухнули заборы - он мог обратиться и совершенно непринужденно поболтать минут двадцать с какой-нибудь красавицей гречанкой, на которую неделю назад побоялся бы взглянуть. Он будто заразился свободой - последствий его поступков больше не существовало. Последнее, что его волновало, был упавший в первый день велосипед. Теперь ему просто нужно было выйти и показать Сирано - гуляку и несчастного влюбленного, романтика и урода.

В гримёрке измождённая тётка, сильно пахнувшая табаком, напудрила ему лицо и неловко прилепила длинный нос. Клим пошутил было над таким гримом, но тётка отрезала, что пусть скажет спасибо, а то бы ушел с табличкой "Сирано" на шее. Клим уже привык к стилю здешней шутливой грубости, поэтому не обиделся. Перед выходом на сцену он долго вглядывался в зеркало - странно, но с огромным носом его лицо стало как будто совсем другим - глаза съехали к переносице, а и без того небольшие рот с подбородком и вовсе пропали. Он действительно стал уродом, а ведь раньше уродство Сирано казалось ему художественным преувеличением. Когда же его выталкивали из-за кулис, он почувствовал, как нос предательски отваливается. Но Клим не зря решил, что больше не будет бояться - он сунул нос в карман и вышел просто играть - зритель должен был узнать его Сирано без бутафории и табличек. За несколько мгновений перед его взором мелькнуло уродское лицо из зеркала - во всех подробностях, после чего ослепительный свет софита отпустил будто взведённую в груди пружину.

2
{"b":"568982","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Низший
Триггер
Ярлинги по рождению
Красные свитки магии
Большая книга для детей. О страхах, дружбе, школе, первой любви и вере в себя
Выпечка в мультиварке. Пироги, пирожки, кексы
Любить считать. Как построить крепкие отношения на основе финансовой независимости
Скрытые чувства
Пандора. Одиссея