ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
12 правил жизни. Противоядие от хаоса
Как быть успешной мамой: воспитание детей, карьера, творчество и счастливая семья
Дом без отходов: как сделать жизнь проще и не покупать мусор
Рубеж атаки
Сердцеедка с острова соблазнов
Николай Фоменко. Афоризмы и анекдоты
Радикальное Прощение. Духовная технология для исцеления взаимоотношений, избавления от гнева и чувства вины, нахождения взаимопонимания в любой ситуации
Карта желаний. Подари себе новую жизнь
Моана. Легенда океана

— А кто же еще? — удивленный тон голоса Николь на секунду отрезвил Вейверли. — Да, он. Но он сейчас там, где должен быть. И надолго, уж поверь, адвокат мамы постарался на славу.

"Мама"? Вейверли встрепетнулась, посмотрев в глаза Николь. Рыжая ведь впервые так назвала Одри. Улыбка сама собой полезла на лицо. Все-таки, они помирились уж точно... Шатенка искреннее порадовалась за Николь. Сама рыжая недоуменно нахмурилась, наблюдая, как губы Вейверли растягиваются в легкую улыбку. Похоже, она сама не заметила, как назвала Одри "мамой".

— Да, он хорошо постарался. — все же говорит Вейверли, пододвигаясь ближе. — Но я все равно злюсь. И вообще, давай обработаем этот синяк, пока я еще не захотела убить и Чемпа.

Николь слабо ухмыльнулась, сверкнув очаровательной ямочкой на щеке и покорно выпрямилась. Вейверли быстро приступила к делу, решив не мучить девушку, она ведь знала, как же Николь не любит все эти дела. Ее прикосновения аккуратны и мягки, пальцы невесомо втирают мазь от синяков в кожу. Даже не чувствуется, хотя, обычно во время таких вот процедур, Николь говорит только то, что стоит зацензурить пронзительным "пи". Хотя, это же все делает Вейверли....

Однако, как бы это не было приятно, Николь уже хочется завыть от этих нежных прикосновений. Тело откликалось на эти прикосновения с небывалым энтузиазмом. Кожа просто пылала, дыхание вообще намеревалось сбиться с привычного ритма, а сердце бьется так сильно, что Николь уже опасается на счет того, что и Вейв чувствует это. Каждое прикосновение словно забило гвозди к крышку гроба терпения Николь, на которое рыжая уже готова была плюнуть и просто взять то, что хочет. Однако, она только чудом могла сдерживаться.

Николь отводит взгляд на стену, чувствуя румянец на щеках. Ох, хорошо, что тусклый свет лампы с тумбочки скрывает это. Девушка незаметно сжала одеяло, прикрывая глаза. Так, возьми себя в руки, не будь похотливым животным. Так, голая старуха, голая старуха... ух, кажется отпускает.

Хот даже не заметила, точнее, на рефлексе кивнула, когда до нее донеслось от Вейверли "Я сейчас руки помою и приду", и сама шатенка ушла в ванную, еще один плюс собственной ванны в комнате. Рыжая судорожно выдыхает, чувствуя еще большую потребность в этих нежных и мягких прикосновений, когда они исчезли. Черт... это похоже на зависимость.

— Ты чего зависла? — Вейверли была немного озадачена, когда заметила, что Николь так и не сдвинулась с места, а продолжила смотреть в стену, как и перед ее уходом. Рыжая, кажется, вздрогнула.

— Прости, просто задумалась. — Николь быстро натягивает кофту, пытаясь не сильно выдавать свою нервозность. Она устраивается у изголовья кровати, и хлопает рядом с собой, приглашая Вейверли.

Сама гостья только прищурилась, но все же закрыла дверь в ванную комнату и подошла к кровати. Она сама немного задержалась, пытаясь унять вспыхнувшее желание. А эта хрипотца в голосе Николь... когда она в последний раз чувствовала, что только от одного упоминания о человеке или звучания его голоса у нее подкашивались колени? Безусловно впервые. И, она надеется, в последний раз. Сейчас шатенка просто не могла бы представить себя с кем-то другим. С кем-то, с кем ее тело будет словно само по себе и также реагировать на прикосновения возлюбленной слишком бурно. Однозначно, такое она испытывает только с Николь.

И сейчас они одни, и никого не предвидится еще несколько часов...Господи, дай сил удержаться. А хотя... Почему она должна сдерживаться? Конечно, она понимала намеки Николь и безумно ценила ее терпение и была благодарна за то, что рыжая дает ей выбор. Почему-то, Вейверли чувствовала, что сейчас- именно этот момент, когда она готова перейти черту таких "пуританских" отношений. Именно сейчас. И это волновало ее.

И шатенка глубоко вдыхает, успокаивая безумный стук сердца, после покорно устраивается рядом с девушкой, чуть приподнявшись над ней. Вглядывается глаза, которые сейчас казались темнее. Словно поддернуты какой-то пеленой...Прикусывает губу, наклоняясь к лицу Николь. Рыжая с готовностью отвечает на поцелуй, шумно выдыхая.

Это, наверное, самое лучшее чувство. Когда ощущает, как тебя целует любимый человек, как нежно ласкает твои губы своими, желает насладиться ими, и сам дарит наслаждение, которое словно запретный плод, такой соблазнительный и желанный.

Рыжая сама приподнимается, нависнув над девушкой. Умело перехватывает инициативу, углубляя это мягкое и нежное прикосновение губ. Хочется сейчас просто закричать от переполняющих ее чувств... крикнуть, что это только ее девушка, и больше ничья...Заявить об этом на весь мир, не страшась и не стыдясь своих чувств.

Мягкие прикосновения к лицу Николь немного отрезвляют, заставляя, наконец, прервать столь желанный поцелуй.

— Малышка... — Николь прислоняется лбом ко лбу Вейверли, борясь с бешеным желанием просто наброситься на нее.

— Я хочу этого. — твердо донеслось от Вейверли хрипловатым голосом. — С тобой. И только с тобой.

Это было словно прорыв плотины. Николь уже без страха целует жестче, словно эти губы- ее спасение от смерти. Казалось, кожа просто горит там, где ее касалась Вейверли. Желание все сильнее и сильнее берет верх над телом и разумом, и противостоять ему уже невозможно. Слишком долго она сдерживала саму себя. Но вместе со страстью в ее прикосновениях чувствовалась нежность, с какой тебя может касаться любимый человек.

Ладонь проворно юркнула под голову Вейверли, запутываясь пальцами в ее волосах и откидывая ей голову назад. Шатенка покорна, кротка, что заставляет немного смягчиться и чуть поумерить свой пыл...Это же ее нежная маленькая девочка... С ней не хочется ломать кровать в безумной жаркой схватке. Хочется медленно подводить к вершине, дарить наслаждение... Заниматься любовью.

Руки задирают футболку, обнажая нежную кожу животика Вейверли. Поцелуи сразу же покрывают мягкую кожу, заставляя Вейверли немного вздрогнуть, а после Николь чувствует, как шатенка зарывается пальчиками в ее волосы, то ли удерживая, то ли желая надавить и заставить спуститься ниже...Николь плавно поднимается поцелуями выше и выше, пока руки уже освободили тело от оков легкой ткани.

— Черт... почему ты медлишь? — почти мучительно донеслось от Вейверли. Она уже не могла сдерживаться, а пока же только прелюдия... Даже страшно представить, что же будет дальше.

— Я хочу любить тебя... Быть с тобой. Медленно...-хриплый голос Николь заставил Вейверли вздрогнуть. Иисус, опять эти соблазнительные "мурлыкающие" нотки в хриплом вибрирующем голосе... В Николь словно проснулся Демон-Искуситель. — Сладко....

Судорожный вдох Вейверли выдал ее напрочь. Она подтянула голову Николь с себе, уже сама впиваясь поцелуем, и стягивая эту ненужную кофту. Это просто с ума сводит. Сводит с ума эта горячая кожа, эти поцелуи, этот голос... да все просто! Николь сводит с ума. Прижимается ближе, не поняв, каким же образом она успела остаться только с трусиках, которые уже стягивали эти ловкие горячие руки.

Тихий стон уверено потонул в гуле грома, который раскатом прошелся по небу...

========== Глава десятая ==========

Оглушительный раскат грома заставил Николь резко пробудиться ото сна. Рыжая тихо и обреченно вздыхает, понимая, что возможно больше заснуть не сможет.

Плечо страшно затекло, но пошевелиться Николь не могла, опасаясь разбудить Вейверли. Прикусывает губу, пытаясь сдержать лезущую на лицо широкую улыбку. Это ведь не сон? Это действительно произошло? Хотя, почему она сомневается? Стала бы Вейверли спать с ней вместе, причем, абсолютно обнаженная, если бы между ними ничего не произошло? Хотелось дать себе по голове за столь глупую мысль.

— Чего это ты так улыбаешься? — кажется, Вейверли даже в темноте могла увидеть ее улыбку.

— А я улыбаюсь? — отзывается совершенно серьезно, но все равно Николь не могла хоть как-то обуздать свои эмоции, что так рьяно рвались наружу. И если раньше Николь боялась таких вот "лавин", то сейчас она вполне спокойно принимала их.

21
{"b":"568997","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Психологическое айкидо
Троица. Будь больше самого себя
Вернуться, чтобы исчезнуть
Общаться с ребенком. Как?
Тринадцатая сказка
Нектар для души. Правдивые истории для детей от 7 до 10 лет
Зима
Англия. Глазами воронов
Малышка-крутышка