ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– И на вас он тоже кричит?

– Иногда. Но сейчас за мной присматривает бабушка, так что она кричит вместо него. – Мод подняла на спутника глаза, и Теобальд нахмурился и плотно стиснул зубы, так что отчетливо обозначились ямочки под скулами. – Почему вы меня обо всем этом спрашиваете?

Лорд Уолтер ответил не сразу. Когда он заговорил, они уже почти дошли до женского зала.

– Потому, что полководец никогда не идет в атаку, не разведав предварительно, что его ждет, – сказал он.

Мод изумленно вытаращила глаза. Пламя догорающего факела колебалось, отчего ее спутник казался очень высоким. Искорки света играли на золотистой тесьме, которой был обшит ворот его плаща, и на дорогой золотой пряжке пояса. Лорд Теобальд походил на фигуру, сошедшую с освещенного ночным светом витража.

– Ступайте, дитя мое, – мягко сказал он, – идите в женский зал и оставайтесь там. Одному небу ведомо, что может подстерегать вас в темноте.

Мод постояла еще несколько мгновений, потом стремительно повернулась и побежала в зал, чуть не столкнувшись со слугой, который нес блюдо жареных пирожков с инжиром. Она вернулась вовремя – как раз к сладкому.

Бабушка устроила внучке страшную выволочку, но Мод не обращала внимания на ее упреки: девочка отщипывала по кусочку от хрустящего пирожка с липкой сладкой начинкой, и мысли ее были заняты лордом Теобальдом Уолтером и его странным, но неожиданно приятным обращением.

Иллюминация сотен восковых свечей преобразила темноту ночи, которую хранила часовня церкви Святого Петра. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с дневным солнечным светом, превращающим витражи в драгоценные камни, однако пламя свечей отражалось сейчас на всех поверхностях, как на залитом водой золоте. Стоящая перед главным алтарем гробница Эдуарда Исповедника невольно притягивала взгляды мастерством и великолепием работы камнерезов.

Фульк склонил голову и начал читать «Pater noster»[10]. Другие юноши тоже, преклонив колена, шептали молитвы, чтобы отогнать сон в эту ночь накануне церемонии посвящения в рыцари. Нынче здесь собралось около дюжины молодых людей, среди них были и братья Фулька. Уильям устремил сверкающий решимостью взгляд на алтарь позади гробницы и сжал на груди руки в истовой молитве. Филип, напротив, тихо шептал что-то себе под нос, меряя часовню ровными шагами.

Фульк смущенно улыбнулся. Наверное, неправильно, что сам он наблюдает сейчас за остальными: ведь ему положено общаться с Богом и молить о милости, чтобы Он помог ему стать достойным рыцарского звания. Фульк заставил себя полностью сосредоточиться, и на какое-то время ему это удалось. Когда он снова очнулся, то удивленно заметил, что среди будущих рыцарей молится также и Теобальд Уолтер. Склонив голову и прикрыв глаза, он, похоже, пребывал в состоянии столь глубокого сосредоточения, что лицо его казалось искаженным болью.

Не в обычае было произносить в часовне хоть какие-то слова, кроме молитвы, да к тому же Фульку показалось, что Теобальд явно желал остаться один. Он пришел сюда вовсе не за тем, чтобы поддержать молодых людей в их бдении, но по каким-то своим личным причинам. Рассудив так, Фульк сделал вид, что не заметил присутствия Теобальда. Юноша устремил взгляд к золотому распятию на алтаре, и мир сузился до сияющего золотого креста. Когда Фульк снова огляделся, лорда Уолтера в часовне уже не было.

Мод скривилась и взвизгнула, когда бабушка слишком сильно дернула ее за волосы.

– Да стой ты спокойно, несносный ребенок, ничего страшного не произошло, – с раздражением сказала Матильда. – Я так никогда не закончу, если ты будешь все время вертеться. – И она вновь продолжила плотно укладывать пряди в косу. – Сегодня ты должна выглядеть как можно лучше.

– Зачем? – Мод сжала кулаки, чтобы не дернуться от боли.

– Это отец тебе сам скажет. – Заплетя правую косу до конца, Матильда завязала ее серебристой лентой. – У папы есть очень важная новость, – добавила она и начала очередную пытку, теперь уже терзая волосы внучки с левой стороны.

Мод нахмурилась. Должно быть, эта новость касается ее самой, иначе почему настолько важен ее внешний вид? Или… Наверное, король подарил отцу большое поместье, и ей надо будет сидеть за почетным столом.

– Папа получил от короля земли? Или титул? – Мод попыталась посмотреть на бабушку, но ничего не вышло, поскольку та крепко держала ее волосы.

– С чего это ты взяла, девочка?

– Потому что ты меня так разодела, что теперь я похожа на марципановый торт со вчерашнего пира.

– Не говори глупости! – Матильда подтянула волосы и стала плести косу дальше, поджав губы. – Разве ты не хочешь выглядеть как прекрасная благородная леди?

Мод с трудом удержалась от резкого ответа. Ее так и подмывало сказать, что не хочет, если для этого надо так крутить и дергать волосы, что они едва не отрываются от головы.

– Отец сам тебе все расскажет, когда придет. – Бабушка вплела ленту и отступила на шаг, чтобы полюбоваться своим творением. – Пресвятая Дева! Ты так похожа на свою покойную мать, когда она была в этом возрасте. – Голос пожилой женщины вдруг задрожал, а глаза наполнились слезами.

Мод сердито нахмурилась и переступила с ноги на ногу. Вечно все твердят, что она похожа на мать, а она терпеть этого не может.

Полог шатра разошелся, впустив Робера ле Вавасура. Свежий сентябрьский ветер разметал пряди волос, которыми барон всегда так тщательно прикрывал лысеющую макушку. Глаза его светились радостью. Широко улыбнувшись, отец обнял Мод за плечи и развернул ее, придирчиво оглядывая.

– Вы превосходно нарядили ее, мадам, – сказал он теще. – Моя дочурка похожа на принцессу.

Матильда де Шоз прохладно улыбнулась:

– Мод почему-то решила, что король собирается даровать вам графский титул.

Робер откинул голову и захохотал с легкой долей горечи:

– Чтобы мне даровали титул, нужно целое состояние. Самое большее, что я могу надеяться купить, – это должность шерифа.

– И затем из доходов должным образом возместить свои траты, – вкрадчиво добавила Матильда.

Если не считать сердитого взгляда, ле Вавасур не удостоил ее ответом. По-прежнему держа Мод за плечи, он наклонился к дочке и произнес:

– Милочка, у меня для тебя хорошие новости. Вчера поздно вечером ко мне приходил просить твоей руки не кто иной, как Теобальд Уолтер, лорд Эмаундернесса, и я решил принять его предложение. Сегодня утром, в часовне, после церемонии посвящения в рыцари, вам предстоит принести друг другу клятвы и заключить помолвку. – Он одарил Мод улыбкой, которая, по его представлению, должна была ее успокоить, но девочке, наоборот, захотелось немедленно убежать подальше. – Разумеется, свадьбу мы сыграем не сейчас, а лишь когда ты немного подрастешь. Да и к тому же тебе еще многому нужно будет научиться, прежде чем ты сможешь вести хозяйство лорда Уолтера. – И ле Вавасур ободряюще ущипнул дочь за щеку.

Мод ошарашенно уставилась на отца. Она чувствовала себя беззащитным щенком, которого выволокли из угла и швырнули на растерзание стае волков.

– Что же ты, девочка, неужели не рада?

Мод безмолвно покачала головой. Она посмотрела на бабушку, но Матильда вновь приняла столь невозмутимый вид, что, казалось, это вовсе даже и не она плакала тут совсем недавно.

– Это очень хорошая партия, – горячо продолжил отец. – Его дядя – сам Ранульф де Гланвиль, а брат – епископ Солсберийский. Теобальду Уолтеру будут дарованы земли, привилегии и должность шерифа. Да еще вдобавок его земли граничат с нашими. Будет намного лучше, если наши семьи окажутся связаны браком. – Ле Вавасур нетерпеливо повернул голову Мод, заставив ее посмотреть на отца, и голос его стал суровым. – Вот что, милая, я рассчитываю, что ты ради меня постараешься. Поэтому давай сразу договоримся: не дуться и не закатывать истерик. Ты из рода Вавасуров и должна нести это имя с гордостью. Я не хочу, чтобы Теобальд Уолтер отказался от свадьбы, увидев, что ты ведешь себя как упрямый ребенок. Ты меня поняла?

вернуться

10

«Отче наш» (лат.)

27
{"b":"569024","o":1}