ЛитМир - Электронная Библиотека

Локти и плечи Тамиза, как в студень, погружались в их тела, из глубины которых ощущалось сопротивление. Внешне эти тела — электрофаги — ежесекундно видоизменялись. Фаг слева поначалу гляделся грушей, потом стал пузатой бутылью. Тот же, что маячил справа, преображался ещё решительнее и вдохновенней. Сначала он имел некое подобие головы, но она вдруг отделилась и рассыпалась на множество шмыгающих комочков. Потом они слиплись с телом электрофага, принявшим вид головоломно сложного узла. Что было дальше, Тамиз Фахру запомнить не успел, ибо веки глаз его начали слипаться. Вскоре он спал уже крепким сном…

Внезапно он проснулся и посмотрел вокруг. Волнистую, оранжевую равнину замысловатым узором укрывали миллионы травяных игл. По равнине широкой цепью выстроились большие стеклянные кувшины, заполненные на четверть прозрачной влагой. Это и были капсулы для людей с его корабля. Расстояние между соседними кувшинами составляло метров около двухсот, и вся их цепь образовывала широкую дугу. В центре её торчало приземистое красное строение с тремя остроконечными башенками. От него к стеклянным кувшинам змеились белые трубки, подымавшиеся перед кувшинами лебедиными шеями.

Тамиз Фахру сосчитал: кувшинов двадцать одни, значит, все пассажиры, капитан и стюардесса находились тут. Справа, меж низких холмов, пристроились два космических корабля, земной и местный, вроде огромного самовара. Подле второго справа кувшина выпирал столб с широкой жёлтой трубой наверху. От край трубы отделился шнур, на конце которого болтался маленький шарик. Труба оказалась громкоговорителем, а шарик — микрофоном. Вот, как это выяснилось.

Едва суточное светило поднялось над холмами, из-за них вынырнул сиренево-светящийся шар и завис над первым справа в ряду стеклянным кувшином. Выскочили крючки, ухватили кувшин за проушины и поставили его под столб с трубой, да так, что шарик свесился в самое его горло. Затем из трубы зазвучал голос, принадлежавший, как выяснилось, профессору Раджу Шатхори. Профессор объяснил, что в кувшины налита жидкость, нейтрализующая все выделения человеческого организма. Следовательно, со временем в каждом кувшине её станет (заметим это) значительно больше. Жидкость эта не смачивает человеческую кожу, а вместе с тем не препятствует кожному дыханию. К пище туристов, сказал профессор, будет теперь подмешиваться утиный биостимулятор. Под его влиянием у всех у них разовьётся поразительный аппетит, пугаться которого, однако, не следует.

— Так надо, так надо, — внушал профессор.

Когда Радж Шатхори умолк, сиреневый шар пошёл кружить над кувшинами, роняя в них белую пищу, похожую на творог. Уловив свой кусок, Тамиз Фахру начал есть и вдруг ощутил волчий голод. Он слопал его весь без остатка. По вкусу угощение напоминало бухарскую дыню. Есть хотелось зверски, впрочем, пища подавалась бесперебойно.

* * *

Капитан «купался» во втором с правого краю кувшине, а в первом значился Радж Шатхори. Эти два сосуда периодически уносились по воздуху куда-то сиреневым шаром, а затем ставились на место.

Как-то раз после обычной отлучки капитан решил воспользоваться громкоговорителем. Он сообщил, что постоянные отлучки Шатхори и его лично связаны с посещением местной академии наук.

— Профессору Шатхори, — заявил капитан, — удалось изучить язык электрофагов. Они изъясняются с помощью самых коротких звуковых волн. Мы для них «инфра», и потому они нас не слышат. Моя речь, даже усиленная громкоговорителем, не слышна нашим охранникам. Профессор сам сконструировал громкоговоритель. Это одна из его уловок. А главная из его затей — кувшины с жидкостью и стимулированное питание. Когда жидкость достаточно подымет свой уровень, можно будет бежать, — голос капитана осел от волнения.

«Из краткой речи капитана, — рассказывал Тамиз Фахру, — мы поняли, что электрофаги считают нас своей добычей и рассчитывают со временем использовать мозг каждого из пленников для обогащения своих информационных „сундуков“. Профессору, однако, удалось убедить хозяев планеты, что людям необходима длительная акклиматизация в кувшинах, иначе мозг людей никакой информации не выдаст. План нашего освобождения и основан на этой передышке. Профессор, мол, придумал такое, что никому в голову не придёт. Капитан намекнул что-то об атомно-структурных состояниях организма, но дальше этого не пошёл и только умолял не терять присутствия духа…»

После весьма невразумительной речи капитана радио долго безмолвствовало. Иногда Тамиз Фахру, наделённый от природы прекрасным зрением, немного себя развлекал, наблюдая фантастические метаморфозы электрофагов-часовых. Они несли дозор в остроконечных башенках на красном строении и никогда не уходили со своих укромных постов.

И вот жидкости в кувшинах прибавилось настолько, что каждый мог легко выбраться наружу. И тогда произошёл один случай, чуть не окончившийся трагически и показавший всем, сколь опасны электрофаги-охранники. Это случилось ранним утром. Тамиз Фахру только-только открыл глаза, как увидел, что из соседнего кувшина кто-то выпрыгнул и побежал между игл, размахивая рукавами халата. В ту же минуту выпрыгнул из своего кувшина и капитан, почему-то совершенно обнажённый. Он бросился к громкоговорителю и проревел в микрофон:

— Кришнахаран! Сбрось с себя одежду — иначе смерть!

Названный Крншнахараном остановился. Капитан повторил грозный приказ. Кришнахаран лихорадочно срывал с себя одежду.

— Теперь назад! — рявкнул капитан, и Кришнахаран кинулся к своему кувшину. Тут вся его одежда, брошенная на песок, вспыхнула белым пламенем. Электрофаги на вышках метались как угорелые. Капитан помчался к Кришнахарану и помог ему забраться в кувшин, после чего и сам отправился «по месту прописки». Всех удивило, что сам-то капитан возвращался неспешно, без суеты…

«На следующий день капитана опять увозили, — рассказывал Тамиз. — Сразу же по возвращении он голый выбрался из кувшина и, подойдя к микрофону, корректно сообщил, что близится тревожный час побега. План освобождения поразил нас простотой своего исполнения. Сама же простота основывалась на совершенно парадоксальной научной идее.

— Чтобы мы не переоценивали меру риска, — говорил капитан, — я должен сообщить кое-какие сведения об электрофагах. По теории профессора Шатхори, они от рождения и до самой смерти состоят из одних и тех же атомов. И та же особенность присуща всем здешним живым существам. Именно поэтому органы чувств электрофагов регистрируют иные объекты, чем наши. Электрофаги классифицируют явления мира по-иному, нежели мы. В поле их внимания находятся исключительно определённые конгломераты атомов, воспринимаемые ими всегда как нечто целое, даже и тогда, когда эти комбинации атомов рассеиваются.

— Мы с Раджем Шатхори, — продолжал капитан, — скрыли от электрофагов тот факт, что человеческому организму присущ обмен веществ, что люди потребляют не одну лишь энергию пищи, но и само её вещество. Благодаря исключительно пользительному действию обмена веществ, усиленному стократно утиным биостимулятором, внутри нас — ура! ура! — совсем не осталось атомов, из которых были состряпаны наши тела к началу плена. Атомы эти благополучно ушли в жидкость, в купель. Вот как из нас получились (для электрофагов, разумеется) невидимки. Но атомная структура одежды осталась прежней. Когда Кришнахаран шарахнулся из кувшина, электрофаги быстро „засекли“ бегство привычных для них атомов, отреагировав на одну только одежду. И они покарали эту своевольную „плоть“ посредством сдержанной атомо-полицейской акции. Самого же Кришнахарана электрофаги просто не замечали, не видели. Они глубоко веровали в то, что главная часть Кришнахарана осталась в кувшине. Ведь там остались все атомы, из которых он первоначально состоял!»

Итак, для побега оставалось просто снять одежду, выбраться из кувшинов и вернуться на космоплан. Для вторичного выявления людей (как экстраординарных совокупностей атомов) электрофагам потребуется продолжительное время. «Но за это время мы успеем стартовать», — энергично заключил капитан…

2
{"b":"569042","o":1}