ЛитМир - Электронная Библиотека

Примерно то же вспоминал и Аполлон Коринфский, говоря: «Он никогда ни с кем из нас не сближался на почве дружбы. Товарищеские начала соблюдались им неуклонно и неизменно; но не было случая, когда бы эти отношения переходили на более интимную плоскость. Он был для всех «наш», но ни для кого не был «своим». Это вносило уже известный элемент холодности, хотя нельзя сказать, чтобы эта холодность сбивалась на отчужденность». И все же приятели у Володи были, однако не из круга его одноклассников-гимназистов. Так известно, что он тесно общался с детьми коллег своего отца – Борисом Фармаковским и Николаем Стржалковским.

Пока Володя Ульянов корпел над трудами античных авторов, в стране происходили большие перемены. После убийства Александра II в 1881 году Россия вступила в полосу реакции. Илья Николаевич ни в коей мере не сочувствовал террористам и был вполне лояльным подданным империи. Однако происходившие в стране процессы затронули и его. В 1884 году представители духовенства раскритиковали директора народных школ за то, что он уделяет недостаточное внимание религиозному воспитанию в учебных заведениях. Спор с церковниками попортил отцу семейства Ульяновых много крови. Его и без того не слишком крепкое здоровье пошатнулось. Практически сразу же после Рождества 1886 года он слег. В семье поначалу не придали его недомоганию большого значения – решили, что обострилась хроническая болезнь желудка. Сам Илья Николаевич пытался делать вид, что все в порядке, и даже заняться служебными делами – тем самым, возможно, подписав себе смертный приговор. Днем 12 января он не пошел обедать со всей семьей; когда жена и дети уже сидели за столом, Ульянов-старший вышел из своего кабинета, обвел всех долгим взглядом и снова скрылся в дверях.

Через несколько часов его не стало. Приехавший уже к постели умершего доктор констатировал кровоизлияние в мозг. Напряженно работая, отдавая все силы своему призванию, обеспечив достойный уровень жизни своей семье, Илья Николаевич Ульянов подорвал свое здоровье. Организм уже немолодого мужчины не выдержал напряжения.

Хоронили его через три дня, 15 января. В Симбирске Ульянова любили и уважали, поэтому на похороны пришло много людей – коллеги, подчиненные, ученики… «В местном обществе Илья Николаевич заслужил редкое внимание и уважение, – говорилось в некрологе, опубликованном в местной газете. – Смерть Ильи Николаевича была встречена как близкая для всех утрата. К 9 часам утра все сослуживцы покойного, учащие и учащиеся в городских народных училищах, г-н вице-губернатор, директор и многие учителя гимназии, кадетского корпуса, духовной семинарии и все чтители памяти покойного (а кто в Симбирске не знал и не уважал его!) и огромное число народа наполнили дом и улицу около квартиры покойного (…) Гроб с останками покойного был принят на руки его вторым сыном, ближайшими сотрудниками и друзьями».

На могиле Ильи Николаевича вдова поставила скромный памятник. Теперь семье нужно было привыкать к гораздо более сложным материальным условиям.

Володя неожиданно для себя оказался самым старшим мужчиной в доме. Александр, студент Санкт-Петербургского университета, находился в Северной столице. Правда, «пятнадцатилетним капитаном» Владимиру становиться было не нужно: бразды правления твердо удерживала в своих руках Мария Александровна. Уже 14 января она подала прошение о назначении ей и детям пенсии в связи с утратой кормильца.

Смерть отца стала для Володи тяжелым ударом. Он не жаловался и не плакал, но его поведение серьезно изменилось. Он стал более своевольным, начал дерзить матери, так что приехавшему на летние каникулы старшему брату пришлось его урезонивать. «Человек очень способный, но мы с ним не сходимся», – сказал Александр о своем младшем брате. Володя стал также более замкнутым, ушел в себя, все больше времени проводил с книгами. Из его поведения не стоит делать какие-либо далеко идущие выводы. В конце концов, он был в самом сложном, переходном подростковом возрасте, когда многие даже без всяких жизненных потрясений начинают вести себя не вполне адекватно.

Гораздо более важна для понимания личности Ленина другая деталь. Перенесенная трагедия никак не сказалась на его учебе. Он продолжал упорно трудиться и считаться лучшим учеником в классе. В мае 1887 года он сдал десять выпускных экзаменов, и все – на «отлично». Гимназию Владимир Ульянов окончил с золотой медалью. Директор гимназии Керенский дал ему следующую характеристику:

«Весьма талантливый, постоянно усердный и аккуратный, Ульянов во всех классах был первым учеником и при окончании курса награжден золотой медалью как самый достойнейший по успехам, развитию и поведению. Ни в гимназии, ни вне ее не было замечено за Ульяновым ни одного случая, когда бы он словом или делом вызвал в начальствующих и преподавателях гимназии непохвальное о себе мнение».

И все же в бочке меда была ложка дегтя:

«Добрые плоды домашнего воспитания были очевидны в отличном поведении Ульянова. Присматриваясь ближе к образу домашней жизни и к характеру Ульянова, я не мог не заметить в нем излишней замкнутости и чуждаемости даже с знакомыми людьми, а вне гимназии и с товарищами, которые были красою школы, и вообще нелюдимости».

Однако нелюдимость сама по себе не была препятствием для блестящей карьеры. Перед выпускником Симбирской классической гимназии лежал путь в университет. Однако к этому моменту семейство Ульяновых потряс новый тяжелый удар.

Глава 2

Революционер

Александр Ульянов тоже окончил Симбирскую классическую гимназию с золотой медалью. Он был гордостью отца и кумиром для младшего брата. Казалось, у него на роду написано стать крупным ученым.

В 1883 году Александр уехал в столицу Российской империи. Он поступил на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. Большую склонность к естественным наукам старший брат Володи проявлял еще в гимназии, особенно нравилась ему химия. Смерть отца стала для него большим потрясением, однако не помешала учебе и научной работе. В 1886 году он получил золотую медаль за научную работу по зоологии кольчатых червей.

Родные и не подозревали, что в том же году Александр примкнул к подпольной революционной организации народнического толка. Впрочем, первые «звоночки» зазвучали раньше: в 16 лет юноша порвал с православием и перестал ходить в церковь, критиковал затхлую атмосферу гимназии. Теперь террористическая группа «Народной воли», в состав которой он входил, задумала совершить покушение на Александра III. Покушение было запланировано на 1 марта 1887 года – шестую годовщину убийства предшествующего императора. Александр Ульянов продал свою золотую медаль, купив на вырученные деньги взрывчатку для бомбы. Он же составлял окончательный вариант программного документа своей группы. Молодые террористы рассчитывали, что убийство императора приведет к большим потрясениям и большим переменам в стране.

Однако охваченные революционным пылом студенты оказались плохими конспираторами. Петербургские сыщики, накопившие к тому моменту уже немалый опыт в борьбе с террористическими ячейками, быстро вышли на след организации и арестовали одного за другим всех членов организации, а также людей из их ближайшего окружения. Так, вместе с Александром была арестована его сестра Анна, также учившаяся в Петербурге (и, надо сказать, разделявшая взгляды брата, хотя и не замешанная напрямую в его деятельности).

На допросах Александр решился на смелый шаг: не отрицать своей вины, а целиком и полностью взять на себя ответственность за готовившееся покушение, а зал суда превратить в трибуну для пропаганды революционных идей. Он прекрасно сознавал, что это решение вполне может стоить ему жизни.

В середине апреля 1887 года состоялся суд. На нем Ульянов и четверо его товарищей были приговорены к смертной казни.

Для Марии Александровны арест сына стал новым тяжелым ударом. Она немедленно написала на имя императора прошение о помиловании Александра. Ей разрешили встретиться с сыном, заключенным в Политическую тюрьму Петропавловской крепости. Александр бросился к ногам матери, однако прошение о помиловании подавать отказался: «Представь себе, мама, двое стоят друг против друга на поединке. Один уже выстрелил в своего противника, другой еще нет, и тот, кто уже выстрелил, обращается к противнику с просьбой не пользоваться оружием. Нет, я не могу так поступить».

5
{"b":"569082","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
О, мой босс!
В самой глубине
Ментальный факультатив
Фаворитка проклятого отбора
Игры тестостерона и другие вопросы биологии поведения
Загадки сна
Не заглядывай в пустоту
Владимир Высоцкий. Каким помню и люблю
Ермак. Телохранитель