ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок»
1000 лучших рецептов классической кулинарии
Полная книга ведьмовства. Классический курс Викки
Обезьяны, нейроны и душа
Мой драгоценный кот
Мужчины с Марса, женщины с Венеры. Новая версия для современного мира. Умения, навыки, приемы для счастливых отношений
Записки детского невролога
Защита от темных искусств. Путеводитель по миру паранормальных явлений
Славно, славно мы резвились
A
A

— Товарищ полковник, есть срочное и важное донесение.

— Ну, — буркнул полковник.

— Знаете, кто пошел с Семененко? Матрос Логунов, который был в плену и только сегодня объявился в роте без всяких документов. Логунов у меня на подозрении. Боюсь, что он подведет Семененко.

Громов подозвал Крошку:

— Кто такой Логунов? Это не тот рябой матрос, который был на Малой земле?

— Тот самый. Семененко сам его выбрал в напарники.

— Он был в плену?

— Был, сбежал.

— Это Логунов так говорит, — заметил Игнатюк. — А на самом деле могло быть иначе.

— Интуиция вам подсказывает? — усмехнулся полковник.

— Да, и интуиция, — убежденно заявил Игнатюк, — нужна проверка. А тут его посылают на такое ответственное задание. Считаю, что командир роты показал свою близорукость.

Полковник хмуро глянул на Игнатюка и спросил:

— Задание ответственное, это вы правильно заметили, капитан. Но оно связано с риском для жизни. Вы пошли бы на такое задание?

— Если прикажут — пойду.

— А если добровольно?

Капитан на какое-то время замялся.

— Вот что, капитан, — сказал Громов. — Поговорим в другой раз. Крошка, наблюдай.

Игнатюк козырнул, повернулся и пошел, бросив колючий взгляд на Крошку. Лейтенант вопросительно посмотрел на полковника.

— Наблюдай, говорю! — рявкнул полковник.

…Вот и кончились трава и кустарники, где можно маскироваться. Впереди голая, почерневшая от выжженной травы земля. До ближайшей амбразуры еще шагов двадцать. Как проскочить эту самую страшную зону без риска быть прошитым пулеметной очередью? Семененко весь напрягся, сжимая в руке «феню». Сейчас надо сделать рывок — и он окажется в непростреливаемой зоне. Но какая-то необоримая сила прижимала его к земле, не давая возможности подняться. И в этот момент гитлеровцы увидели разведчика, из ближайшей амбразуры по нему открыли пулеметный огонь. Но пулеметчик взял немного выше, и пули пролетели над головой Семененко.

Теперь выжидать нечего. Была не была! Семененко скинул плащ-накидку и, не поднимаясь, швырнул гранату. Она разорвалась около амбразуры. На какое-то мгновение вражеский пулемет замолчал, укутанный дымом и пылью. Семененко вскочил, как на пружинах, и бросился сначала налево, потом вперед.

Он влетел на бруствер траншеи и спрыгнул в нее. В голове пронеслась мысль: «А в амбразуру я не сунул гранату». Отцепив от пояса противотанковую гранату, он повернул налево и стал пробираться по траншее к дверям дзота, и вдруг кто-то ухватил его за ногу. Это был немецкий офицер, лежавший в «лисьей норе», вырытой в стене траншеи. Он одной рукой ухватил разведчика за ногу, а другой доставал из кобуры пистолет. Семененко отдернул ногу и ударил его в лицо носком сапога. Офицер опрокинулся. Семененко не стал его добивать, не было на это времени. Несколькими прыжками он достиг дверей дзота, распахнул их и метнул туда гранату, а сам упал. Взрывной волной вышибло дверь. Семененко вскочил и вбежал в дзот. Там было темно от дыма и пыли. Дав несколько коротких очередей, он схватил пулемет, выволок его наружу и перебросил через бруствер траншеи.

Один дзот уничтожен, но остался второй. Азарт боя разгорячил моряка. Инстинкт самосохранения, действовавший в начале схватки, исчез, одна мысль завладела всем его существом — крушить, убивать, уничтожать. Он бросился по траншее ко второму дзоту. Опять на пути встретился тот офицер, который хватал его за ногу. В руке у него был пистолет, сам он ничего не видел, его окровавленное лицо распухло, глаза закрыты. Офицер что-то кричал. Семененко выстрелил в него из автомата.

Траншея была сделана зигзагом. Боевой опыт подсказал, как надо действовать в такого типа окопах. Он бросал за поворот гранату, потом давал короткую очередь из автомата и подбегал к следующему повороту. Еще один поворот — и можно бросать гранату в дзот. Но тут на него налетел высокий немец. Увесистый удар кулака в висок оглушил немца, и он прислонился к стенке траншеи. Стрелять было неудобно, Семененко выхватил финку и вонзил ее в живот немца. Тот скорчился. Семененко перепрыгнул через него.

Во втором дзоте не было дверей. Семененко подбежал к входу, отстегнул последнюю противотанковую гранату и швырнул ее внутрь дзота. Разгоряченный боем, он не сообразил сразу упасть, взрывная волна сбила и оглушила его.

Логунов подбежал к нему и взял под руки. Семененко резко вскочил, взмахнул финкой.

— Стой! Это я! — отшатнулся Логунов, пугаясь дикого выражения глаз Семененко.

Несколько мгновений Семененко смотрел на него, не понимая, кто перед ним. Когда понял, лицо его исказилось, на нем появилась не то улыбка, не то гримаса.

— Тю на тебя! Откуда взялся? Трохи не прирезал.

Он шагнул ему навстречу, и вдруг перед глазами поплыли круги, к горлу подступила тошнота. Прислонившись к стенке траншеи, прохрипел:

— Дай воды…

Логунов хотел пойти в дзот, рассчитывая найти там флягу. Но тут раздались крики, и он увидел, как на курган бежали вражеские солдаты со второй линии траншей. Тут уж не до фляги.

— Фрицы, Павло! — крикнул он и стал стрелять из автомата.

Превозмогая разлившуюся по всему телу слабость, Семененко высунулся из траншеи. Он увидел не только гитлеровцев, но и бежавших к кургану морских пехотинцев. Взобравшись на бруствер, Семененко встал во весь рост, призывно замахал рукой, крича:

— Швыдче, братва! Бо поздно будет! Не давай гадам закрепляться!

Морские пехотинцы и гитлеровские солдаты вбежали на курган одновременно. Завязалась ожесточенная рукопашная схватка. Длилась она не долго. Гитлеровцы не выдержали. Моряки сбили их с кургана и преследовали по пятам, смяли минометную батарею. Полковник Громов, видя успешные действия штурмовых групп, бросил в бой всю бригаду. В сумерках морские пехотинцы ворвались в станицу. Гитлеровцы поспешно отходили.

Ночью Громов вызвал к себе Семененко и Логунова. Явился один Семененко. Он не успел переодеться и почиститься, был в истерзанной гимнастерке, заляпанной грязью и кровью, брюки в коленях порваны, и оттуда виднеются кальсоны, сапоги грязные. Громов обнял Семененко и трижды поцеловал.

— Богатырь! Богатырь! — несколько раз повторил полковник.

Семененко смущенно улыбался, переступая с ноги на ногу.

— Повезло…

— Ранен?

— Ни одной царапины. Оглушило немного.

— Действительно повезло, — в задумчивости поглаживая бороду, произнес Громов. — Такое раз в жизни бывает. А где твой напарник?

— Его царапнуло пулей. Пошел в санроту на перевязку.

Громов положил ему на плечо руку и несколько торжественно заявил:

— Объявляю вам сердечную благодарность от имени командования и всего личного состава. Своим подвигом вы спасли жизнь многим матросам и офицерам. Представляю к наградам и даю каждому отпуск на пятнадцать суток.

Семененко вытянулся, козырнул:

— Служу Советскому Союзу! — И, чуть замявшись, попросил: — А насчет отпуска прошу повременить. Логунов пусть едет, а я подожду.

— Почему? — удивился полковник. — Ваша область освобождена.

— Нема зараз никого родных, — опустил глаза Семененко и тяжело вздохнул: — Хату спалили, маты убили, а батько партизанит.

Полковник кашлянул, не найдя сразу нужных слов для утешения.

— Вот что, Павло, — после некоторого молчания пробасил он в бороду, — садись-ка за стол, и разопьем бутылочку. Ночевать останешься у меня. Мне спать не придется, утром двинем дальше. А ты спи, разбудим, если понадобишься.

Он открыл дверь в соседнюю комнату и окликнул ординарца. Вместе с ординарцем вошел капитан Игнатюк.

— Вам чего? — насупился Громов.

— Вы приказали доложить о потерях за прошедшие сутки.

— Да, да, — спохватился Громов. — Докладывай.

— Убито рядовых и сержантов двадцать девять, офицеров два, ранено девяносто рядовых и сержантов, офицеров три.

Полковник склонил голову и несколько минут сидел молча, комкая бороду. Игнатюк стоял, не шевелясь, и так смотрел на голову полковника, словно пересчитывал на ней седые волосы. Семененко сидел на краешке стула, испытывая неловкость.

143
{"b":"569087","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эдвард Сноуден. Личное дело
Я работаю на себя
Подари мне чешуйку
Прикладная кинезиология. Восстановление тонуса и функций скелетных мышц
Рыночные силы
Аркада. Эпизод первый. kamataYan
Вербера. Ветер Перемен
Если честно
Age of Tanks. Эпоха танков