ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В этих столкновениях погибли четыре моряка. Светлана уговорила остальных пробраться в Ялту к ее тетке. В городе они жили трое суток. Тетка Светланы познакомила моряков с одним рыбаком, который сказал, что за Никитским ботаническим садом запрятана рыбачья лодка с парусом, на которой можно выйти в открытое море. Моряки разыскали ее, сделали запас воды и продуктов и темной ночью отплыли от крымского берега. Сначала шли на веслах, потом подняли парус. Светлана осталась у тетки в Ялте. Восемь суток блуждала лодка по морю. У моряков не было компаса, ориентировались по звездам и солнцу. На пятые сутки у них кончились вода и продукты. На шестые сутки лодку заметил фашистский самолет. Моряки успели опустить парус и лечь на дно лодки. Однако самолет все же снизился и дал по лодке очередь из пулемета. Один матрос был убит, один ранен в ногу. Пробоины в лодке заделали, убитого опустили в море. На девятые сутки сторожевой катер, находящийся в дозоре невдалеке от Туапсе, заметил лодку под парусом и подошел к ней. Утром катер со спасенными пришел в Туапсе. Когда Семененко и его товарищи сходили с катера на пирс, его увидел начальник разведки капитан второго ранга Медведкин. Начальник разведки знал Семененко еще по боям на Карельском перешейке. Двух моряков отправили в госпиталь, а Семененко взял с собой Медведкин.

— Вот и все, — заключил Семененко, закуривая.

— А Гучков и Кондратюк как оказались здесь?

— Совсем просто. Поехали мы с лейтенантом Островым в полуэкипаж подбирать хлопцев в отряд. Там их и встретили. Уговорил лейтенанта взять.

— Действительно, все очень просто, — рассмеялся Глушецкий.

Они сидели на берегу. Волны мягко наползали на песчаную полосу, отделяющую море от обрывистого берега, обмывали отшлифованные камни и снова пятились в море. Кругом было тихо. Лишь из-за сарая, где жили разведчики, слышалась грустная песенка про матроса, тоскующего по далекой невесте. Голос у певца был глуховатый, но приятный.

— Кто это пост? — спросил лейтенант.

— Гучков.

— Вот бы не подумал, — удивился Глушецкий.

— Переживает. У него в Донбассе жена и двое ребятишек остались.

— Из группы Иванцова никого не встречал?

— Не довелось.

«Неужели погибли?» — подумал лейтенант.

Утром лейтенант обложился картами и в течение часа изучал маршрут на Апшеронскую, стараясь удержать в памяти малейшие подробности.

Закончив с картами, Глушецкий подозвал Семененко и попросил у него список личного состава.

— А это что за человек? — удивился Глушецкий, прочтя фамилию Гриднева. — Ему сорок пять лет. Зачем же в таком возрасте в разведку посылать? Позови-ка его.

— Это батя Артем, — улыбнулся Семененко.

— Вот именно батя, — усмехнулся Глушецкий, недоумевая, как мог начальник разведки не заметить среди разведчиков пожилого человека.

Семененко позвал Гриднева. Через минуту перед лейтенантом стоял среднего роста жилистый сержант со смуглым лицом и пушистыми белесыми усами. Его маленькие светло-карие глаза смотрели спокойно из-под таких же белесых, как усы, бровей, а около толстых губ залегли две глубокие морщины, придававшие лицу суровый вид. Одет он был, как и все разведчики, в пехотное обмундирование, которое сидело на нем ловко, словно было специально подогнано под его фигуру. Глушецкий отметил про себя, что вид у него молодцеватый.

Откозыряв, Гриднев чуть улыбнулся, отчего морщины у губ сразу приняли другую форму, и теперь лицо сержанта не казалось суровым, а выглядело добродушным, казалось, вот-вот он скажет что-нибудь веселое.

— Знаю, товарищ лейтенант, — сказал он, — зачем меня вызвали. Думаете, староват, что в моем возрасте тяжело ползать по-пластунски, драться в рукопашном бою.

— Верно, так и подумал, — признался Глушецкий.

Быстрым движением сержант стянул с себя гимнастерку и тельняшку и повернулся спиной к лейтенанту.

— Годы мои, верно, подкачали, товарищ лейтенант, — заговорил он, — но вот посмотрите. Вся спина в шрамах. Это во время гражданской войны получил угощение. Немцы шомполами погладили. Так что у меня счетец давний.

Темные полосы на спине Гриднева потрясли Глушецкого.

— Одевайтесь, — торопливо сказал он.

Одеваясь, Гриднев рассказал, что в молодости был матросом, во время гражданской войны воевал под Царицыном против белых. На Отечественную войну пошел добровольцем, когда фашисты ворвались в Крым. До войны работал механиком в МТС.

— Обузой не буду, — заключил Гриднев. — Силенок хватит. Не верите — давайте поборемся.

В его глазах появилось лукавое выражение.

Глушецкий улыбнулся:

— Все понятно. Только почему разведчики зовут вас батей, а не по званию?

— Так я же парторг, товарищ лейтенант. Они ко мне за всякими советами обращаются. А что, — может, запретить им называть меня батей?

— Не надо, пожалуй, — сказал Глушецкий, — Оставайтесь батей.

— Бати разные бывают, — застегивая пояс, прищурился Гриднев. — У нас в МТС однажды появился новый директор. На голове уже гречка цветет, а в голове еще не посеяно было. Взбалмошный такой, что не приведи господи. Всех заставлял звать его батей. А через полгода его под зад коленкой из МТС наладили. Такой-то батя!.. Я так думаю, товарищ лейтенант, ежели люди не называют тебя батей, то сам в батьки не лезь.

Только Гриднев вышел, в дверях показалась голова Кондратюка.

— Разрешите, товарищ лейтенант.

— Входи.

Слегка смущаясь, Кондратюк заговорил:

— Я насчет Гриднева… От имени комсомольцев… Нам без него просто невозможно… Это такой товарищ…

— Понятно, — сразу догадался Глушецкий о цели его прихода. — Гриднев остается в отряде.

Лицо Кондратюка просияло.

— У нас есть еще предложение.

— У кого это — у нас?

— У комсомольцев. Я ведь комсорг, — с некоторой гордостью произнес Кондратюк. — У нас не все знают, как надо ориентироваться в горах. Если такой человек отобьется от отряда, то может совсем потеряться. Надо бы провести занятия.

— А разве не проводили?

— Не успели. У нас есть разведчик, который родился и вырос в горах. Без карты в любое время везде пройдет. Охотник и следопыт исключительный. Это Трегубов. Мы просим вашего разрешения собрать отряд, и пусть он расскажет о том, что знает.

— Разрешаю. И сам послушаю.

За день Глушецкий успел поговорить со всеми разведчиками. Медведкин подобрал в отряд хороших людей, и лейтенант был рад, что у него под командой будут опытные бойцы. С такими смело можно идти в тыл противника. Только один разведчик удивил Глушецкого своей мрачностью. Это был узбек Пардават Байсаров. Он большей частью молчал, опустив голову. В его узких глазах словно застыло тоскливое выражение. Гриднев сказал лейтенанту: «Парень он хороший. О молодой жене переживает. Пройдет».

Глава четвертая

1

Новосельцева недолго держали в отделе кадров. По рапорту командира дивизиона морских охотников капитан-лейтенанта Корягина его откомандировали на прежнюю службу. На попутных автомашинах лейтенант доехал до Геленджика.

Увидев бухту и стоявшие у причала корабли, Новосельцев остановился, поправил фуражку и китель и с радостным волнением стал смотреть на раскинувшуюся перед ним панораму.

Новосельцев присел на камень и закурил, не сводя глаз с бухты. Ему вдруг страстно захотелось стоять на командирском мостике и ощущать под ладонью прохладные ручки машинного телеграфа. Все-таки чертовски везет ему! Новосельцев искренне радовался, что опять будет командовать морским охотником. Лучшего корабля для боя трудно придумать. Вот о каких кораблях будут слагаться легенды и песни! Ни один большой корабль не имеет столь славной истории, как какой-нибудь неказистый с виду сторожевой катер с бортами, обшитыми не броней, а тонким деревом.

Но было время, когда Новосельцев с пренебрежением думал о сторожевых кораблях. Ему вспомнились первые месяцы морской службы. Три молодых лейтенанта, окончивших военно-морское училище, Новосельцев, Школьников и Крутов прибыли в Севастополь для прохождения службы на Черноморском флоте. Они не очень-то были довольны назначением на Черное море. У них была мечта попасть на Тихоокеанский флот, о котором среди курсантов было много разговоров. Там современные боевые корабли, оборудование по последнему слову техники, и развернуться человеку с морской душой есть где — тут тебе и Охотское море, и Японское, и Тихий океан, наконец. А что Черное море по сравнению с Тихим океаном? Так себе, лужа. А флот там какой? Всего-навсего один линкор, да и тот старый, дореволюционного образца. Курсантам было известно, правда, по молве, что вообще на Черноморском флоте половина крейсеров и эсминцев устаревших конструкций, да и ни к чему там современные корабли, ибо флот служит больше для парадов, а не для войны.

16
{"b":"569087","o":1}