ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Встретимся на Кассандре!
Миссия дракона: вернуть любовь!
Метод Нагумо. Японская система питания, которая поможет снизить вес, вернуть молодость кожи и улучшить здоровье за 4 недели
Йога для истинной женщины
Вернуться, чтобы исчезнуть
Смерть на охоте
Головоломки по физике
Доброволец. На Великой войне
A
A

Тут из каюты помощника вышел Наливайко в фартуке и с белым колпаком на голове. Обеими руками он держал поднос, на котором красовался торт. По краям торта горели двадцать пять маленьких разноцветных елочных свечей. Посередине его была сделана кремом надпись с вензелем: «Дорогому Сергею от друзей».

Весело поблескивая глазами-пуговками, Наливайко торжественно поставил торт перед именинником и сказал:

— Взамен именинного пирога. Сделан в содружестве с коком береговой базы. Пальчики оближешь…

Пушкарев разрезал торт и подал каждому по куску.

Новосельцев откусил торта и округлил глаза в недоумении. Торт был соленый-пресоленый. Глянув на людей, лейтенант чуть не расхохотался. Все пробовавшие торт сидели с перекосившимися лицами и открытыми ртами, но вежливо молчали.

— Товарищ Наливайко, — сказал тогда лейтенант, — откусите и разжуйте кусочек торта.

Ничего не подозревающий кок откусил большой кусок, и вдруг его круглое лицо вытянулось. Торопливо проглотив кусок, он растерянно сказал:

— Не может быть…

Тут раздался такой хохот, что, казалось, катер закачался.

— Я не солил, торт делался без соли. Вместо сахара, наверное, по ошибке… Вы крем слизывайте, он без соли…

Но голос Наливайко потонул в раскатах хохота.

— Пальчики оближете, — мрачно изрек Дюжев, подливая масло в огонь.

Незадачливый кондитер сконфуженно мигал и переминался с ноги на ногу…

О пышных именинах комендора в тот же день стало известно всему дивизиону. В полдень на катер пришел замполит Бородихин.

Он подошел к Новосельцеву с таким видом, словно вызывал бороться.

— Так, — сердито тряся головой, буркнул он. — Комиссары отменены, а замполиты? Отвечай!

Новосельцев в недоумении произнес:

— Вам виднее, товарищ комиссар… Замполиты, по-моему, еще существуют…

— А командир корабля обязан ставить в известность замполита о проводимых массово-политических мероприятиях?

— А я всегда сообщаю вам.

— А почему об именинах комендора ничего не сказал?

— Так это же не массово-политическое мероприятие, а просто именины.

— Для кого просто именины, а для кого мероприятие. Это одна из форм массово-политической работы.

И замполит неожиданно рассмеялся.

— Действительно, резиновое словечко из лексикона политработника. Пойдем, однако, вниз, а то на палубе холодно, — беря лейтенанта под руку, сказал он. — Расскажешь, как это было.

Они спустились в командирский отсек. Выслушав рассказ Новосельцева, Бородихин дважды повторил:

— Славно, славно…

— Сегодня Пушкарев веселый. Отпустил его на берег.

Бородихин укорил лейтенанта за то, что он не поставил его в известность накануне. Можно было еще лучше отпраздновать день рождения комендора.

— Речей было бы больше, — усмехнулся Новосельцев. — А чем больше речей, тем официальнее, суше получается. Мы по-домашнему.

— И парторг катера мне ничего не говорил. Нехорошо! Давай договоримся по-человечески, как любит выражаться твой Ивлев, что будете советоваться. А именины мы, пожалуй, и на других кораблях проведем. Смысл в них глубокий…

Только замполит ушел, как на катер пожаловал Школьников. Новосельцев был в рубке, делал записи в журнале.

— Что это ты писаниной занялся? — удивился Школьников.

— Приходится, — поморщился Новосельцев. — Помощника нет, а все журналы надо вести. А их не меньше, чем на большом корабле. Трудно в ажуре держать все.

— Чего же не требуешь помощника?

— Требую. Обещают.

— Слух прошел, Виктор, что ты коллективную пьянку организовал. Есть в этом доля правды?

— Есть, — рассмеялся Новосельцев и рассказал об именинах комендора.

Школьников пожал плечами и развел руками.

— Ну зачем ты, Виктор, разводишь панибратство на корабле? Дойдет до того, что матросы будут называть своего командира на «ты» и братишкой. То-то дисциплина будет…

— Знаешь что, Владимир, — вскипел Новосельцев. — Иди со своими нравоучениями… подальше. Я стремлюсь, чтобы дисциплина была сознательной, а не палочной, чтобы каждый матрос любил корабль, как родной дом. Попробуй после именин перевести Пушкарева на другой корабль. Он до командующего флотом дойдет с рапортом, чтобы вернули его на мой корабль. Сухарь ты, Владимир!

Школьников поджал тонкие губы.

— Напрасно кипятитесь, товарищ лейтенант, — с подчеркнутой холодностью сказал он. — Рекомендовал бы прислушиваться к советам товарищей-командиров. О матросах, конечно, надо заботиться, но не переходить границы. Я бы на твоем месте поступил не так.

— А как? — покосился Новосельцев.

— Я бы перед строем объявил Пушкареву о награждении, а потом поздравил бы его с днем рождения и сказал, что разрешаю его друзьям отпраздновать именины. Разрешил бы и вино. Но сам бы не участвовал. Я должен стоять выше. Для матроса командир высшее существо, он должен думать о своем командире как о необыкновенном человеке.

— Высшее существо… Тьфу! — поморщился Новосельцев. — Ты, может быть, и высшее, ты же адмиральский сын. А я не высшее, а сын рабочего. Ты забываешь, что многие командиры, в том числе и адмиралы, вышли из матросов.

— Я этого не отрицаю, но надо признать, что поднимаются до уровня командира одиночки, а не все.

Новосельцев горестно вздохнул:

— Хороший ты моряк, Владимир, а душа у тебя засушенная. Черт знает, где ты набрался таких убеждений. Учились как будто вместе. Но я не помню, чтобы нам преподавали такое.

— Нельзя все время быть на уровне курсанта.

— Опять не то, — сказал Новосельцев. — А я скажу тебе, что замполит одобрил, как мы провели день рождения. Что скажешь на это?

— Напрасно, — хладнокровно произнес Школьников. — Ну, хватит об этом. У меня есть к тебе просьба. Одолжи денег. Буду сопровождать транспорт до Батуми. А там, как ты знаешь…

— Живет Маргариточка-цветочек, — подхватил Новосельцев и заулыбался, вспомнив невысокую хрупкую девушку с худеньким лицом, с ясными глазами.

Школьников познакомился с Маргаритой в Новороссийске. Отношения у них сложились довольно странные. Она разрешила ему называть себя женой, но ни разу не позволила даже поцеловать себя и отказалась от денежного аттестата, который он предлагал ей. После сдачи Новороссийска девушка с матерью переехала в Батуми. Она регулярно писала Школьникову. Но в письмах ни разу не передала ему поцелуя, хотя и называла мужем и желала здоровья.

— Я должен сделать ей подарки, — сказал Школьников. — Думаю также заставить переменить фамилию на мою.

Новосельцев сходил в каюту и принес деньги. Школьников поблагодарил, небрежно сунул деньги в карман и ушел.

Было сыро и холодно. Над бухтой стлался туман. Берег казался грязным и мокрым. Из моторного отсека доносился стук. Новосельцев прошел на корму, сел на стеллаж для глубинных бомб и закурил.

На пирсе появились Дюжев и Пушкарев. Комендор был весел, улыбался. Новосельцев с интересом наблюдал за ним. Он впервые видел его таким. Подумал: «Неужели одно сегодняшнее событие так изменило его настроение? Немного же человеку в жизни надо».

Новосельцев не знал, что сегодня в жизни комендора произошло еще одно событие. О нем рассказал коку Дюжев. Рулевой спустился в кубрик и с мрачным лицом молча сел на койку. Наливайко лежа читал книгу. Увидев Дюжева в непривычном для него виде, он отложил книгу и участливо спросил:

— Что-то случилось, Степа?

— Да, случилось, дружище, — невесело произнес Дюжев.

Несколько минут он молчал, ероша волосы, потом упавшим голосом заговорил:

— Вот, Кирюша, какие в жизни случаи бывают. Не выдумаешь сам, и писатель едва ли сообразит так закрутить.

— Давай без предисловий, — заметил заинтересованный Наливайко. — Подрался, что ли, с кем на берегу?

Дюжев с укоризной посмотрел на него.

— Какой ты не чуткий, Кирюша. Разве я переживал бы после драки. Погибла Надя.

— Как? — приподнялся Кирилл. — При бомбежке?

— Для меня погибла. Она оказалась невестой нашего комендора Пушкарева.

29
{"b":"569087","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Врата скорби. Следующая остановка – смерть
Большая маленькая ложь
Сияние Черной звезды
Малыш Гури. Книга шестая. Часть третья. Виват, император…
Единственный, грешный
Ученица. Предать, чтобы обрести себя
Письма Баламута. Расторжение брака
Самый страшный след