ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Поспав часа два в землянке связистов, разведчики ушли на наблюдательный пункт стрелковой роты. Вечером полковник вызвал Глушецкого в штаб батальона.

— Ну, рассказывай, — нетерпеливо потребовал полковник, поздоровавшись.

Глушецкий показал на карте намеченный им путь в тыл врага.

— Здесь вот на протяжении пятидесяти метров нет пулеметных гнезд, а только автоматчики в окопах, — сообщил он. — Окопы проходят на скате бугра, перед ними проволочное заграждение и минное поле. Но в минном поле мы обнаружили проход шириной метров в пять. По-видимому, гитлеровцы оставили его для себя.

— А почему вы думаете, что легче перейти там, где автоматчики, а не пулеметное гнездо? — спросил полковник. — Автоматчики менее бдительны?

— Нет, не поэтому. Ночью автоматчики не ходят по всей траншее. Они большей частью находятся в ячейках. Там, где траншея ниже, автоматчики ночью не появляются. Можно выбрать момент и перемахнуть через нее.

— Убедительно. А обратно тем же путем?

— Тем же.

Полковник несколько минут задумчиво водил карандашом по карте, потом сказал:

— Что ж, действуйте.

Час спустя разведчики двинулись в путь.

До рассвета командир бригады не уходил с наблюдательного пункта, то и дело посматривая в ту сторону, куда ушли разведчики. Но до самого утра на этом участке было тихо, если не считать коротких очередей гитлеровских автоматов.

Стало совсем светло, а разведчики не возвращались. Полковник вызвал по телефону командира стрелковой роты. Тот ответил, что разведчики прошли через передовую немцев в полночь и с того времени о них ничего неизвестно. Полковник прильнул к стереотрубе, осматривая каждую складку местности и пытаясь догадаться, куда делись разведчики. Но кругом было безлюдно и тихо, вражеские окопы казались покинутыми.

Полковник в раздумье почесал бороду.

«Что же случилось?» — обеспокоенно думал он, усиленно пыхтя трубкой.

Подозвав командира батальона, полковник приказал ему неотлучно находиться на НП до вечера и сообщать о всех событиях на участке батальона.

— Вечером я приду, — пообещал он.

Вечером Громов опять пришел на батальонный НП. Выслушав командира батальона, сообщившего, что на участке ничего особенного не было замечено, полковник приказал вызвать Семененко.

Минут через двадцать Семененко явился. Вид у него был усталый и хмурый. Полковник подал ему руку и пригласил сесть рядом.

— Обдумаем, товарищ главстаршина, создавшееся положение, — сказал он, протягивая ему портсигар с папиросами.

Семененко закурил.

— Треба, товарищ полковник, — подбирая слова, проговорил он, — ночью отправить туда, куда ушел наш командир роты, новую группу.

— С какой задачей?

— Разыскать первую группу.

— А я думаю немного не так, — сказал полковник и испытующе посмотрел на главстаршину. — Мне кажется, что группу надо послать, но не на поиски Глушецкого, а в тот окоп. Там следует прихватить одного немецкого автоматчика. От него мы узнаем о судьбе разведчиков.

Сдвинув брови, Семененко будто нехотя протянул:

— Оно, мабуть, так лучше…

Полковник видел, что Семененко удручен, и понимал причину этого. Главстаршине, конечно, хотелось бы пойти на розыски своего командира, которого, это полковник знал, он уважал и любил, как друга. Но полковник считал, что идти на поиски Глушецкого бессмысленно.

Если его захватили немцы, то никакая разведгруппа не выручит, а если Глушецкий задержался по какой другой причине, то разыскивать его в ближайшем тылу противника тоже безнадежное дело.

— В полночь поползете к окопу, — сказал Громов и протянул руку. — Желаю успеха. В случае нужды поддержу артиллерией.

Семененко вышел с мрачным видом, что-то ворча себе под нос.

Полковник проводил его долгим задумчивым взглядом.

Когда главстаршина вышел, командир батальона сказал:

— А мне кажется, что с Глушецким ничего страшного не случилось.

— Почему так думаешь? — вопросительно посмотрел на него полковник, вынимая трубку изо рта.

— Ни одного выстрела в тылу противника не раздалось ни ночью, ни днем. А Глушецкий не из тех, кто без выстрела сдается. По-видимому, не успел к утру управиться и на день затаился где-нибудь в кустах. Разведчик он опытный, в разных переплетах побывал.

Полковник слегка улыбнулся, пряча улыбку в усах. В глубине души он думал так же, но не в его характере было убаюкивать себя и подчиненных розовыми предположениями. А вдруг получится все не так гладко? Ругай потом себя.

Что же произошло с Глушецким и его разведчиками?

Передовую они прошли благополучно, но метров через двести с Добрецовым случилось несчастье. Он запутался в МЗП. Тонкая проволока-паутина, как щупальца осьминога, обвила его ноги. Разведчик пробовал избавиться от проволоки, но чем больше он топтался, тем сильнее она опутывала его. Тогда он начал руками сдирать проволоку с ног. Оказались спутанными и руки. Проволока приставала, как липучка. Словно живая, она при каждом его движении все плотнее и плотнее стягивала руки и ноги. Добрецов перепугался и приглушенно вскрикнул. Подбежавший к нему Гучков сгоряча сам запутался. Пришлось всем разведчикам залечь. Хорошо, что у сапера, которого взял с собой Глушецкий, оказались ножницы. Иван Иванович, так сапер вчера представился разведчикам, перестриг проволоку и освободил Добрецова и Гучкова. И только разведчики собрались идти дальше, как увидели большую группу немцев, идущих справа. Пришлось отползти в кусты и залечь. Немцы шли не спеша, о чем-то разговаривая. Глушецкий догадался, что так называемое МЗП тянется далеко и немцы обходят его. Полежав с полчаса, разведчики поползли дальше. На пути оказалось немало балочек, и почти во всех находились блиндажи. Пришлось ползти осторожно.

Через сто метров Глушецкий остановился. Дальше продвигаться не было смысла. «Языка» поймать можно в одном из ближайших блиндажей. Это не так трудно, труднее будет вывести его через передовую.

В ближайшей балочке раздались голоса немцев. Разведчики подползли ближе и стали наблюдать. Около левого ската находился блиндаж. Немецкий офицер повелительным голосом что-то говорил стоящему перед ним солдату. Потом солдат вылез из балки и куда-то пошел. Офицер открыл дверь и вошел в блиндаж.

Глушецкий шепнул разведчикам, чтобы лежали, а сам скользнул на крышу блиндажа.

Он знал, что гитлеровцы устанавливают в своих блиндажах железные печи, а дымоходы от них выводят вверх. Через них можно услышать, что говорят в блиндаже. Нащупав рукой дымоход, Глушецкий приник к нему ухом. Слышно было неплохо.

— Бездельник же этот Курт, — услышал Глушецкий ворчливый голос одного немца. — Знает только играть на гармонике. Безмозглая деревенщина, он даже не подумал о том, что у нас на завтрак ничего нет.

— Я, пожалуй, прогоню его, — раздался голос другого немца.

Несколько минут немцы молчали. Глушецкий оглянулся. Кругом стояла тишина.

«Если их два, то вскочим в блиндаж и приглушим без выстрела», — решил он.

Немцы опять заговорили. Глушецкий прислушался.

— Не спится, — сказал один немец. — Весь день дрыхнул, а ночью и сон не идет. Пойду, пожалуй, в штаб. Может быть, выпрошу отпуск на сутки. Проведу его у девочек. Если к утру не вернусь, знай, что веселюсь.

— Иди, — зевнув, произнес другой немец. — Только едва ли сейчас получишь отпуск. Готовимся к наступлению.

— А чего там готовиться, — пренебрежительно фыркнул первый немец. — Авиация сделает свое дело, а наша артиллерия поможет. Десантники очумеют от такого обилия бомб и снарядов. А пока фейерверк не начался, нам делать нечего, можно и поразвлечься.

— Когда Курт появится?

— К утру придет…

В голове Глушецкого появился новый план. Он подполз к разведчикам и зашептал:

— Сейчас из блиндажа выйдет один офицер. Будем брать! Гучков затыкает рот, Добрецов хватает за правую руку, я за левую.

Разведчики спустились в балку.

Минут через десять дверь блиндажа открылась. Несколько секунд офицер стоял, не двигаясь. Видимо, после света в блиндаже глаза его ничего не видели. Освоившись с темнотой, он пошел по тропке.

79
{"b":"569087","o":1}