ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ой, герман, герман!

— Что такое? — спросил Виктор.

— Война!

Забежал домой — мать и отец в слезах. Черный круг репродуктора с хрипом повторял: «Вероломное нападение!.. Германские войска перешли нашу государственную границу!» Остальное, как в полусне: станичный митинг в клубе, на сцене стол, не прикрытый скатертью. Поднимались бывшие партизаны и молодые. Крики, слезы…

Рано утром Виктор пришел в правление колхоза — полно народа. Ячмень косить надо, поспел…

На дороге раздался топот копыт. Один за другим на взмыленных лошадях скакали конионарочные с повестками из военкомата.

Председатель колхоза, с потемневшим лицом, сам зачитывал повестки. И выходили вперед трактористы, шоферы, кузнецы — самые нужные люди.

… Гудит большой двор военкомата. С вещевыми сумками, сшитыми из домашнего холста, и с обыкновенными мешками, еще пахнувшими пшеничной пылью, мобилизованные стоят, лежат на измятой траве и курят, курят… Военные, сбиваясь с ног, бегают по двору, выкрикивая фамилии, номера команд.

Нестеров увидел многих из своей бригады. Они сидели в стороне, словно ожидали общее колхозное собрание.

С каменных ступеней здания сошел райвоенком, за ним еще какие‑то незнакомые командиры. Всех гражданских попросили выйти со двора. Толпа людей заполнила всю широкую площадь. Ржали кони, рокотали автомашины. Иногда вырывалось женское рыдание и тут же обрывалось.

Рассекая толпу надвое, на площадь влетела запыленная легковая машина. Из нее вышел такой же запыленный, усталый председатель райисполкома:

— Товарищи! В степи хлеб осыпается!

— Родимый! — суетилась возле него какая‑то старушонка. — Вот провожу сынка Проньку… Ох, горе!

— Смирно! — прогремел над затихшей площадью чей-то сильный голос. — Шагом марш!

Нестройно, но уже не те знакомые станичники, а солдаты шагнули вперед. Заколыхалась, вздыбилась над ними туча пыли. Рота за ротой выходили со двора военкомата.

— Папочка! — раздался пронзительный детский крик, и какая‑то босоногая девочка бросилась к проходившему строю.

Гулко шагали призывники, охала под ногами земля. Военные колонны шли к станции, а вслед за ними бесконечной вереницей двигались грузовики, тягачи, конные повозки. Все это катилось, спешило туда, скорее к фронту.

Станция заставлена вагонами, платформами. Тревожно гудели паровозы. Все больше прибывало мобилизованных. На первый путь подали состав с товарными вагонами. Послышалась команда. Нестеров вместе с другими

поднялся в вагон, пахнувший сосновыми досками — по обе стороны белели нары.

Паровоз протяжно загудел, вагоны дернулись и, пробиваясь сквозь толпу провожавших, состав пошел. Перрон и знакомое с детства светлое здание вокзала удалялось все дальше. Замелькали последние хаты, прощально клонились вслед деревья в садах, где‑то сверкнула река. И еще раз показалась издали вся родная станица.

По небу от запада бежали темные облака и летели оттуда стаи птиц. Со всей страны спешили воинские эшелоны туда, к огромному пожарищу, которое грозило охватить весь мир.

Далеко позади зеленой полоской виднелась станица. Виктор и все его товарищи прощально смотрел! как она все дальше удалялась, таяла на глазах. И совсем исчезла.

На станции Кавказской всю команду, в которой был Нестеров, повели на другой поезд, он шел в Краснодар. Виктор прислушивался к разговорам в вагоне. Один худенький паренек с голубыми глазами говорил:

— Меня направляют в авиационное училище.

Другой, постарше годами, черноволосый, сказал:

— А меня в танковое училище.

Виктор не знал, куда ег о направляют, и все смотрел в окно. В степи косили ячмень, работали одни женщины и дети.

В Краснодаре вся эта команда — и «летчик», и «танкист» — были зачислены в пехотное училище. Такое время: скорее нужно пополнять пехоту.

Командир взводу светловолосый лейтенант, построил курсантов и спросил:

— Вопросы есть?

— Есть! — крикнул курсант с насупленным взглядом, он был из одной станицы с Виктором. — Почему на фронт не отправляете?

— Разойдись! — скомандовал лейтенант, а этого курсанта, Полозов его фамилия, подозвал к себе. Неизвестно, что говорил ему, но курсант вернулся недовольный. Сказал:

— Я и к командиру роты пойду.

А командир роты был вспыльчивый и резкий. Услыхав от курсанта, что он не хочет учиться, а требует его послать на фронт, комроты тут же отправил Полозова на гауптвахту.

Через пять дней он вернулся, еще более хмурый и неразговорчивый. В гот день второй взвод изучал в классе материальную часть оружия. На столе — винтовка и станковый пулемет.

— Курсант Полозов! — вызвал командир взвода.

Тот поднялся и проворчал:

— Я и к начальнику училища пойду. Там бой идет, а нас тут держат.

Ничего не сказал ему лейтенант. А сам вынул затвор из винтовки, разобрал его и положил на стол.

— Собери, — сказал Полозову.

Тот взял части затвора, смотрел растерянно и ответил:

— А я не знаю…

— Заложи ленту с патронами в пулемет, приготовь его

к бою.

Курсант рассматривал пулемет и не знал, как к нему подступиться.

— Не умею…

— А сам рвешься на фронт. Думаешь, фашисты будут ждать, пока ты затвор соберешь и научишься стрелять из пулемета.

Полозов молча сел к столу и смотрел, как лейтенант быстро и ловко собирал оружие.

Часто курсанты уходили на тактические занятия к высоте 36. Сейчас там кинотеатр «Аврора». В то время Краснодар заканчивался почти на Северной улице, а дальше — кустарники, степь и эта высота, которая на топографических картах обозначалась цифрой 36. А фронт все ближе к Краснодарскому краю. В одну из темных октябрьских ночей раздался сигнал боевой тревоги. Все курсанты получили патроны, гранаты. На вокзале Краснодар — второй погрузились в вагоны.

— На фронт едем! — радовался Полозов.

Там, на Южном фронте, и произошел победный бой. Радовались, когда выбили фашистов из Ростова н гнали их до самого Таганрога. Вскоре разгромили гитлеровцев и под Москвой. Командующий пятьдесят шестой армией сказал: «Пусть доучиваются краснодарцы». Вернулись курсанты в январе сорок второго года. Опять учеба на высоте 36. Однажды пришли оттуда в казарму, и всей роте курсантов зачитали приказ о присвоении званий лейтенантов. Только

двоим, в том числе Полозову, дали звание младших лейтенантов. Видно, ротный командир не забыл его первые дни и отсидку на гауптвахте. Но Полозову было все равно, он радовался от души:

— Теперь окончательно на фронт!

Большую группу молодых командиров отправили в Керчь, с ними уходили из второго взвода: «летчик», «танкист», Полозов. Он первый собрался, лицо радостное, как будто отправлялся на побывку домой. А знал ли он в своей жизни слово «домой»? Вырос в детдоме, и везде ему дом родной, где больше людей.

Командир взвода и те, кто еще оставался здесь, провожали отъезжающих на фронт. Потом и остальных провожал взводный. Крнкнул вслед:

— После войны встретимся на высоте 36!

Поезд из Краснодара прошел мост через Кубань. Была уже ночь. Все в вагоне угомонились, только Виктор Нестеров не спал. Думал об отце с матерью. Надо им написать о том, что ему присвоили звание, и едут они… Не заметил, как задремал.

Проснулись — поезд пришел в Новороссийск, и старший команды объявил, что едут в распоряжение штаба Приморской армии. Но он не знал, где находится эта армия. А Зорька Родин сказал:

— Ребята, да само название говорит, что эта армия возле моря. — И засмеялся. — Вот если попаду в свой Геленд- жнк. — Он был оттуда.

— Сейчас узнаем в комендатуре, — сказал старший команды и зашагал к зданию вокзала.

— Вот, ребята, если приедем в Геленджик, все придете ко мне в гости, — размечтался Зорька. Ему, как Полозову, тоже было присвоено звание младшего лейтенанта. Вроде и занимался не хуже других. Но он всегда улыбался. Даже подходил к командиру, докладывал, а на лице сияющая улыбка. За эту постоянную улыбку, по рекомендации сердитого ротного командира, Зорьке Родину присвоили младшего лейтенанта. Но это его не огорчало. Как всегда, улыбался, а вокруг него все словно светлели душой.

47
{"b":"569088","o":1}