ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Норвежцы кричали и бросились навстречу колонне советских людей. Конная и пешая полиция не выдержала этого мощного порыва народа. Люди бежали рядом с шагающим батальоном, осыпая колонну цветами. Какая‑то девушка, вся в белом, бежала навстречу и крикнула по — русски:

— Я люблю вас!

Эти слова повт оряли многие норвежцы.

После парада батальон вернулся в казарму, туда же приехали маршал Фалалеев и генерал Щербаков. Батальон построился во дворе, рядом стали норвежские женщины, они на кухне готовили.

Маршал Фалалеев поздравил всех с Победой и подошел к норвежским женщинам, поблагодарил их за добрую заботу и каждой пожал руку.

Уезжали из Норвегии севастопольцы и все, кто оказался здесь в неволе. Шел пароход Балтийским морем. Глебов, Нестеров, Зорька Родин, Семен Ребров стояли у борта и вглядывались в морскую даль. Когда показалась родная земля, майор Глебов, очень мужественный человек, заплакал. Прошептал:

— Это самый счастливый день нашей жизни…

КРАСНОВ Николай Степанович

Родился 30 декабря 1924 года в Ульяновске. Участник Великой Отечественной войны: воевал на Ленинградском фронте пулеметчиком, при штурме Выборга 20 нюня 1944 года был тяжело ранен. За участие в боях имеет Орден Отечественной войны 1 степени, медаль «За отвагу», другие награды.

Литературным творчеством занимается со школьных лет, на фронте печатал стихи в «дивизионке». После войны учился в Литинституте, на Высших литературных курсах, работал в газете, на радио. В творческом становлении исключительную поддержку оказал Александр Трифонович Твардовский.

Николай Краснов — член Союза писателей с февраля 1949 года. С 1969 года живет в Краснодаре. Он — автор многих поэтических сборников, а также книг прозы: «Двое у реки Грань», «Мои великие люди», «Дорога в Дивное», «Утренний свет», «Дом у цветущего луга», «Кинь — Грусть», «Рус Марья». Лучшие его стихи, а также поэмы, рассказы и повести посвящены Великой Отечественной войне, российскому солдагу — победителю. На эту же тему и новая его книга, ждущая издателя, — роман «Огненное око», в основе которого — юношеская любовь, опаленная войной.

* * *

Окопники - Okopniki14.jpg

СТРАНИЧКИ С ФРОНТА

1.

Ляжешь, а постель — шинель сырая,
Явь уйдет, смешав цвета и звуки.
Снова, снова над передним краем
Мать к тебе протягивает руки.
Вот и голос материнский слышишь.
Как она сюда нашла дорогу?
Улыбается. Все ближе, ближе,
И… тебя разбудит крик: — Тревога!..
2.
Если б не было зол на солдатском пути,
Разве б я кому рассказал,
Как на вражеском трупе ворон сидит
И выклевывает глаза;
Как при виде картины той,
Жуткой радостью полнится грудь,
И я труп обхожу стороной,
Чтобы ворона не спугнуть.
3.
Под своим и под чужим огнем,
Где войной изрыта вся земля,
Мы сошлись — лицом к лицу — вдвоем
Биться смертным боем: враг и я…
Если б все не вьявь, не на войне,
Если б это снилось мне во сне,
Я врага не смял бы сгоряча,
Я проснулся б, в ужасе крича.
4.
Вновь в Россию, к родимым гнездовьям
Птиц влечет незабытый уют.
Пусть земля обгорела,
С любовью
Снова тысячи гнезд понавьют.
Провожаем глазами пернатых,
И зовет нас военный закон:
Если враг еще жив, то солдату
Вить гнездо по соседству с врагом.
5.
Меня подстрелила «кукушка» —
Засевший фашист на суку.
И больно мне слышать с опушки
Любимое с детства «ку — ку».
К винтовке бы вмиг приложиться,
За все рассчитаться сполна!..
О Боже! При чем эта птица?
Ее‑то какая вина?..
1944 г.
Действующая армия.
Ленинградский фронт.

* * *

И какие ж красавицы
На Руси росли!
Косы толстенные, в руку,
Почти до пят.
Ноги, не знавшие обуви,
От росы красны.
Ситцы — излюбленный их наряд.
В праздности ни единого дня.
Все‑то умели:
Ткать, молотить и коня взнуздать.
Шли к роднику
Не с одним ведром, а с двумя,
Чтоб не страдала
Девичья стать
Им бы счастья…
И за какую вину
По их судьбам прошлась
Громыхающая беда?
Проводили ненаглядных
Суженых на войну:
Кто — на четыре года,
Кто — навсегда.
И за теми из них,
Кому в благодатном мае
Встреча с милым
Была суждена,
Поднялись незабудки,
Иван — да — Марья,
Неопалимая купина.
А повсюду,
Где слезный оставила след
Сиротинка войны — вдова,
Проросли,
Где прострел,
Где одолень — цвет,
Где полынь,
Где плакун — трава.

ГДЕ МОИ СЕМНАДЦАТЬ

В детстве слышал я от домочадцев,
Коль была работа тяжела,
Кто‑то скажет: «Где мои семнадцать!» —
Прежде чем приняться за дела.
С ними убирал я урожаи,
Тяжести таскал, дрова рубил
И частенько, взрослым подражая,
«Где мои семнадцать!» — говорил.
Год от года, сил спеша набраться,
С тем присловьем я мужал и рос.
Лишь в семнадцать
«Где мои семнадцать!»
Произнесть ни разу не пришлось.
Уж такая выпала година,
Даже и предвидеть не могли:
По иягам та нами смерть ходила,
На душу все тяготы легли…
Я и цыне не привык чураться
Трудных дел, не всякое — по мне,
Вдруг да скажешь: «Где мои семнадцать!..»
А мои семнадцать — на войне.
59
{"b":"569088","o":1}