ЛитМир - Электронная Библиотека

– Простите, что заставила вас ждать, у меня была срочная встреча.

Давид встал, поприветствовал Лору крепким рукопожатием и прошел вслед за ней в свободную представительскую.

– Здесь нам не помешают, – сказала она, плотно закрыв за собой дверь.

Они сели рядом за круглый стол, развернув стулья так, чтобы можно было разговаривать, не рискуя свернуть себе шею.

– Сегодня утром я позвонила Эрме[23], там свободных мест нет. Но, учитывая ваш послужной список, при появлении вакансии… А пока я хочу сделать вам одно предложение, вернее даже не одно, а два.

Давид молчал, сцепив руки в замок, чтобы скрыть волнение.

– Я пойму, если вы откажетесь, но опыт может быть интересным, – продолжила Лора. – Знаю, что вы добились большого успеха, работая с шоколадом, что это ваш конек.

– Откуда вы узнали?

– Мне много чего рассказывают… И потом, Жюльен не скупился на комплименты, когда говорил о вас.

Бенайя весь напрягся и часто заморгал.

– Похоже, вас это удивляет? – произнесла Лора, заинтригованная его реакцией.

– Вы правы. Ну как объяснить? Вернее… я не сомневаюсь, что он понимал, сколько мы для него делали, что эти три звезды – и наша заслуга тоже.

– Истинная правда. Вознаграждены были усилия всей бригады, – подтвердила журналистка.

– Ужасно все-таки, что Жюльен так и не смог войти в ранг посвященных, – почти прошептал Давид, словно говорил сам с собой.

– Кажется, атмосфера в коллективе в последнее время была далеко не радужной, – осмелилась произнести Лора, оставив дипломатию.

– Кто вам сказал?

– Слышала. Ходили такие разговоры.

Она посмотрела ему прямо в глаза, чтобы сразу заметить, если он солжет.

– Обстановка на самом деле изменилась к худшему, – признался он. – Жюльен становился раздражительнее с каждым днем: понятно, конечно, ведь забот прибавилось, плюс этот проект, который все труднее было тянуть. Никто из нас уже давно не улыбался.

– А как шли дела у вас, вы ладили с патроном?

– Я – это особая статья. Вот уже восемь месяцев, нет, чуть больше – десять, как наши отношения стали заметно прохладнее. С момента выхода его книги.

– Какой книги? Вы говорите о «Романтическом ужине Жюльена Вильдье»?

– Да нет, причем здесь это дерьмо, уж простите… я говорю о той, что о десертах: «Жажда завершения»[24]. Название средненькое, а вот попотеть над ней пришлось. Сначала я вроде как считался помощником, но быстро сообразил, что на меня падет основной груз.

– И всё, что в ней, придумали вы?

– Из пятидесяти рецептов ему принадлежали три, остальное – мое. Организация съемок тоже была моей обязанностью, я пахал как негр вместе с дизайнером и двумя фотографами.

– Да это же колоссальный труд! Ведь работа в ресторане по-прежнему была на вас?

– Я выдохся, признаюсь, но решил идти до конца. И все ради того, чтобы увидеть свое имя на последней странице среди благодарностей… крохотными буковками, не больше этого.

Давид соединил большой палец с указательным, словно собирался раздавить муравья.

– Мне ничего об этом не известно, – Лора была поражена. – А мы-то поддержали его великолепной хвалебной статьей сразу после выхода книги! Будь я в курсе, уверяю вас…

– Забудьте! – отрезал Давид. – Не стоит труда. С Жюльеном всегда бывало так. Когда я ему об этом сказал, он ответил, что виновато издательство, мол, выставило свои условия. Якобы он собирался взять меня в соавторы, но не получилось из-за навязанного ему договора. Откровенное вранье. Короче, запудрил мне мозги.

– И правда, все это шито белыми нитками, – согласилась Лора.

– А после, когда я ему понадобился для телепередачи, чтобы внести «сладкую нотку», по его выражению, я спокойненько дал ему понять, что он может утереться.

– Неужели и на телевидении у него был свой проект? – Зелено-карие глаза Лоры широко раскрылись от удивления.

– Не знаю, на каком канале. Не интересовался. Энзо просветит вас лучше. Последние месяцы они были с шефом не разлей вода.

– Кажется, мне удалось найти ему работу сомелье в хорошем месте. Жду ответа.

– Не парьтесь из-за него; этот – выплывет. Он не из тех, кто спит на ходу. Сейчас Энзо подменяет шеф-бармена, взявшего отпуск из-за болезни, в Луврском отеле.

– Как, уже?

От этих новостей Лора почувствовала себя так, словно ее ударили по голове чем-то тяжелым. Она замолчала, сложила руки в молитвенном жесте и поднесла их ко рту, едва дыша сквозь пальцы. Придя наконец в себя, она обратилась к Давиду, и голос ее звучал по-прежнему твердо.

– Вернемся к моим предложениям. Первое касается интересной и перспективной работы у известного парижского шоколатье Патрика Роже.

Давид молчал, и Лора была разочарована тем, что он не проявляет никакого интереса.

– Вы о нем слышали, надеюсь?

– Естественно, он – один из лучших, и я вам очень благодарен. Только вряд ли я соглашусь. Очень жаль, но Патрик Роже – это вершина, он великий мастер. Вам приходилось видеть его скульптуры из темного шоколада? Просто чудеса! Нет, честно, я не чувствую себя на высоте, ведь знаменитыми шоколатье или кондитерами не становятся по мановению волшебной палочки. Это совсем другое.

– Как хотите, ваша скромность делает вам честь, Давид.

– Не поймите превратно, но я преклоняюсь перед теми, кто всю жизнь посвятил своему делу. Мне нравится работать с шоколадом, и кое-чего я добился, комбинируя темный, молочный и белый. Но настоящие творения из како-бобов – это нечто иное.

– Тогда тем более не стоит отказываться от моего второго предложения. Я поговорила с моим ответственным секретарем, и она пришла в восторг от этой задумки.

Бенайя вновь занял оборонительную позицию, вытянулся в струнку, тонкие пальцы нервно застучали по краю стола.

– Наша страничка «Сладости» нас не совсем устраивает. Мы считаем ее самым слабым звеном в журнале. Не один энтузиаст брался за дело, но ничего не получается. Слишком много публикуется избитых рецептов, опостылевших домашних пирогов, всем известных десертов…

– Знаете, именно с этих домашних рецептов я и начинал свой путь в кондитерском деле, – прервал ее Давид, внезапно расслабившийся. – Моя бабка Эстер делала лучшие в городе «рожки газели», а уж о печенье «макрут» моей матушки и говорить нечего.

– Многие знаменитости рассказывали то же самое, – подтвердила Лора. – По их свидетельству, своими корнями подлинное мастерство всегда уходит в детские впечатления. Для этих людей воспоминания значили ничуть не меньше, чем профессиональный опыт.

– Бесспорно. В Тунисе я прошел прекрасную профессиональную подготовку, потому и приехал в Париж. Однако только у себя, в собственной семье и в других еврейских семьях нашего квартала, я понял, насколько это приятно – делать приятное другим.

– Отлично сказано! – не удержалась Лора. – Наши читатели – и в большей мере читательницы – оценили бы вашу формулировку.

Бенайя, оставив комплимент без внимания, продолжил; взгляд его словно был устремлен в прошлое.

– Женщины в нашей семье приучали меня играть в поваренка лет с шести. Так я познавал тонкости ремесла: как готовить медовую глазурь для рассыпчатого «сабле», правильно просеивать муку для тунисского пирога «булу», делать печенье «шеббакья» в форме розочек… как варить сахарный сироп и сколько добавить флердоранжевой воды в «катаифи», любимый мой десерт.

– Это, кажется, «волосы ангела» с миндалем? – нерешительно проговорила Лора.

– Правильно.

– Обожаю! Рассчитываю получить от вас рецепт, – заявила она, окончательно убежденная, что перед ней тот, кто ей нужен.

– Больше того – я приготовлю это блюдо специально для вас.

– Значит, дело решенное?

– Какое дело? – снова насторожился Давид.

– Я насчет последнего предложения.

– Честно говоря, не понял, в чем оно состоит.

– Мы доверим вам страницы, посвященные десертам; отныне ежемесячно рубрика «Сладости» будет подписана вашим именем – «Давид Бенайя».

вернуться

23

Пьер Эрме (р. 1961) – известный французский кондитер.

вернуться

24

В названии использована игра слов. На французском языке заглавие книги «Faim de repas» (букв.: «жажда угощения») звучит так же, как «fin de repas» – «десерт» (завершающее блюдо).

8
{"b":"569109","o":1}