ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Леон встал и, перешагивая через чьи-то ноги, ни на кого ни глядя, вышел вон.

Глава 8

…Наконец, сама фигура Умнейшего — не что иное, как миф, выдумка, изобретенная современниками Леона Основателя специально для того, чтобы принизить его роль в осуществлении Великого Пересмотра, смехотворная инсинуация врагов величайшего человека, не имевших за душой ничего, кроме черной зависти, жалкий писк ничтожеств, осознавших свою ничтожность. Излишне опровергать их аргументы — они настолько слабы, что не заслуживают даже поверхностной критики.

(История Великого Пересмотра, издание 18-е, дополненное, т. IV, стр.613. 1-я Государственная машинная типография.)

Операция началась рано утром.

Еще на закате Астил вылетел на один из западных аэродромов, потратив последний день на окончательное увязывание множества мелочей и выдержав трудный спор с Умнейшим. Тот возражал. Но так же, как когда-то Леон в «Разъяренном Драконе», Астил и думать не желал о том, что кто-то другой может возглавить атаку на Железного Зверя — его атаку!

Вслед за «летающим крылом» вождя в воздух поднялись еще несколько самолетов, ведомых лучшими пилотами из южан. Время и маршрут выбрали таким образом, чтобы свести к минимуму риск встречи с заурядами-Б. Но неопределенность оставалась, к тому же посадка «летающих крыльев» на западные аэродромы, внешне неотличимые от обычных полян, должна была произойти уже в полной темноте. Тревожное ожидание разрядилось, когда по цепочке шептунов было передано: перелет прошел благополучно.

Леон остался при штабе. Он мог бы полететь, и Астил приглашал его принять участие в операции, вероятно, без всякой задней мысли, — но это было выше его сил. Участвовать в охоте рядовым загонщиком? Нет уж. Пусть Астил справляется сам, как хочет. Нет и нет.

Донесения по цепочке поступали ежеминутно, и лично Парис переводил их на человеческий язык. Умнейший нервно ходил из угла в угол, принимался петушино кричать, когда новости запаздывали. Свою знаменитую шляпу он давно швырнул через всю комнату, она спланировала под заваленный картами стол, там и осталась. Леона старик не замечал вовсе.

С самого начала пошли сбои. Два «летающих крыла» старой постройки не смогли развести пары из-за неисправности котлов. Потом неожиданно пропала связь на линии Астил — зона «Мишень»; оказалось, что одного из шептунов на эстафете сразил вульгарный сердечный приступ, так что пришлось срочно задействовать резервный искровой передатчик и переключаться на связь через штаб. Планшетист сломал голову, пытаясь сложить в сколько-нибудь разумную картину противоречащие друг другу сведения о текущем местоположении заурядов-Б. Наконец, из пограничья пришло паническое донесение о мятеже в одной из отвлекающих рот — солдаты отказались воевать на пустоши.

Умнейший не реагировал, лишь кривил изредка губы. То ли он считал подобное допустимым и естественным, то ли не верил в то, что можно еще успеть что-либо исправить. Иногда, выслушав очередное донесение, он произносил: «Так», — и только. Иногда просто кивал в знак того, что услышал и понял. Он казался посторонним лицом — удачливым зрителем, занявшим лучшее место, и ход операции был у него, как на ладони.

Первыми заговорили пушки, скрытно размещенные вдоль пограничья. Их было немного — всего четыре-пять десятков некрупных орудий на линии длиной в несколько переходов. Стреляли даже зенитки. Стреляло все, что могло забросить снаряд как можно дальше на пустошь. Эксперт Фрон предложил не возиться с семенами — все равно места рассеяния будут скоро и добротно обработаны десинторами заурядов. Каждый снаряд-контейнер заключал в себе начинку из обыкновенных фекалий, драконьих и человеческих, — почти идеальный и уже засеянный субстрат для развития бактериальной жизни, смертельный яд для пустоши… Одни снаряды лопались на грунте, разбрызгивая содержимое. Другие, улучшенной конструкции, теряли в полете днище, оставляя за собой длинный шлейф разносимой ветром взвеси.

Торопились. Часто меняли прицел, стараясь разбросать «субстрат» по возможно большей площади. Вслед за снарядами в воздух с нестерпимым свистом рванулась первая стая пороховых ракет с той же начинкой. Более тысячи таких же ракет, спрятанных под пологом леса, остались ждать своей очереди.

Ответ Железного Зверя последовал тотчас же. Неустановленное количество ромбических заурядов-Б нанесло быстрый удар, в несколько секунд уполовинив число приграничных орудий. Уцелевшие пушки прекратили огонь. Перестали взлетать ракеты. О том, что делалось дальше к западу, донесений, естественно, не поступало, но можно было не сомневаться: дисковидные зауряды-А рыщут над пустошью, стерилизуя последствия первой бомбардировки.

Ни один человек в штабе не мог быть уверен в том, что все патрулирующие небо убийцы-ромбы участвовали в атаке на пограничье, из чего исходил Астил в своих планах. Но никто не имел аргументов, чтобы утверждать обратное. Парис тряс кулаками перед носом замордованного планшетиста. Приказ Астила, переданный дежурным шептуном в дословной точности, на краткое время заставил Умнейшего перестать слоняться из угла в угол:

— Астил — штабу. Транслируйте всем. Зоне «Мишень» начать работу немедленно. Через десять минут возобновить дерьмообстрел и не прекращать его до последней ракеты; через тридцать минут добровольцам выдвинуться на пустошь. Пора. Мы начинаем.

Леон покачал головой. План операции был прост — насколько может быть прост план, рассчитанный на противодействие не людей, а равнодушных мыслящих механизмов, и то лишь на первый случай. Но именно простота плана давала некоторую надежду на его осуществление.

Леон закрыл глаза. Он очень хорошо понимал, будто видел своими глазами, то, что происходило в эту минуту в десяти переходах от штаба: на трех западных аэродромах двадцать два «летающих крыла», сосредоточенных там накануне операции, начали выруливание на взлетные полосы.

Зона «Мишень» была обширным малолесистым пространством, примыкающим к поясу гор со стороны Междулесья. Пустошь стеснила его с юго-запада, оставив клочок степи на час пешего хода. Местность, которая когда-то так не понравилась Леону, с Междулесьем на западном ее рубеже и обгорелыми руинами меняльной деревни на восточном, играла особую роль в планах Астила. И как раз в нее упиралась краем цепочка только что прекративших огонь орудий, растянутая вдоль приграничья.

Началось скромно: в небе над зоной «Мишень» появился одинокий летательный аппарат. Он совершал странные эволюции, то ныряя к самой земле, то натужно карабкаясь в высоту, и несколько раз бессистемно пересек зону, густым дымом и характерным пыхтеньем извещая о своей принадлежности к устаревшим «летающим крыльям», движимым почтенным паровым движком. Малое время спустя с ним сблизился отклонившийся от маршрута черный ромб — большего внимания крылатый анахронизм не заслуживал, — после чего «летающее крыло» прекратило свое существование. И сразу же вслед за этим зауряд-Б заметался над зоной «Мишень», сбитый с толку небывалым множеством наземных целей.

Метался он недолго — десинтор, неведомо как оказавшийся на поверхности этой планеты и неведомо кем наведенный, зацепил его лучом и разрушил раньше, чем зауряд успел получить команду на самоликвидацию.

Из леса выползали странные механизмы или животные — идентифицировать их с высоты было трудно. Чем-то они походили на защитные чехлики личинок некоторых насекомых и, несомненно, скрывали в себе животных, чей инстинкт приказывал им сопротивляться до последнего. На них следовало обратить внимание. Теперь уже несколько черных ромбов вились над зоной, часто роняя огненные клубки, и часть машин уже горела, плавилась, рассыпалась в прах…

Вслед за машинами в зоне как-то вдруг появились люди. Много людей.

Если бы Девятый умел удивляться, он, несомненно, удивился бы крайне. Настырная местная фауна, на искоренение которой в предочистной зоне было затрачено больше энергии, чем на выжигание микроорганизмов в зоне очистки, хитрая двуногая фауна теперь сама шла под уничтожающий удар! Оставалось лишь его нанести.

103
{"b":"569115","o":1}