ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Оба мотора завелись сразу — не зря тратили топливо, гоняя их на стенде, и мудрили с чахоточным магнето. Крупной дрожью сотряслись бронелисты, закачались пулеметы в бойницах. Было видно, как толпа отшатнулась с единым выдохом.

Пока прогревали двигатели, Леон заставил артиллеристов поводить стволом орудия из стороны в сторону и вверх-вниз. Пусть там, вовне, не скучают. Умнейший, несомненно, одобряет. Вон он — показывает глазами, что все правильно.

— Помалу — вперед.

Команды трансмиссионщикам, треск моторов, скрежет шестерен в коробках передач, перепуганная толпа, валом валящая под защиту деревьев… Танк стрельнул глушителем, лязгнул и дернулся рывком. Стало слышно, как под боевым настилом плещется бензин в коробчатых баках. «Легче, легче!» — проорал Леон на ухо водителю, но тот уже справился, и танк, медленно, как зашептанный дракон, взял с места и, неторопливо наращивая скорость, пополз пока по прямой, раскачиваясь на неровностях, печатая в убитой тысячами ног земле четко вдавленные следы рукотворного железного зверя…

Глава 2

Все люди на Просторе делятся на две категории: те, кому везет, и те, кто везет других.

Приписывается Умнейшему

— Памфил, — приказал Леон, — стой!

Водитель крикнул трансмиссионщикам. «Разъяренный Дракон» прокатился еще немного по инерции и встал на тормоз. Пустошь была рядом, дышала в лицо зноем и смертью.

— Глуши.

Леон выбрался на крышу танка. Над дорогой низко нависали ветви. Одна, согнутая командирской рубкой в дугу, готова была или сломаться, или согнуться еще сильнее, чтобы хлестко распрямиться, пропустив танк. Лес был как лес, да не такой. Ни звука, ни шелеста… Передний край пограничья везде одинаков — это не лес уже, а покорная жертва, с молчаливым терпением ждущая гибели. Или, скажем, с немой укоризной… Леон заскрипел зубами. Эти деревья, эта согнутая ветка погибнут уже сегодня, — один проход зауряд-очистителя освобождает от леса и жизни полосу шириной в двести шагов. Будут корчиться без огня, распадаясь в пепел… В пыль. В ничто.

Хитрит Умнейший, сразу видно, что хитрит, а не просто осторожничает. Бросает намеки, никогда не объясняя до конца, что задумал. Что-то у него пошло не по резьбе, и он занервничал. До сих пор, правда, ни разу не ошибся по-крупному, но разумно ли и дальше безоглядно вверять ему себя? Гм. Хороши такие вопросы, в которых уже содержится ответ. И между прочим, боекомплект так и не удалось пополнить, несмотря на клятвенные заверения старика.

На мгновение Леона охватило чувство — нет, почти уверенность в том, что все это — и устрашающий чешуйчатый танк, и высунувшийся из люка, утирающий пот Памфил, и он сам — только ничтожные атомы, горсть пыли, разменные фишки в какой-то непонятной, сложной и страшной игре, стоящие тем меньше, чем больше у игрока фишек, — но тут из-за поворота дороги бесшумно выскользнула цепочка спешащих рысцой стрелков, и пронзительная ясность понимания, мгновенно вспыхнув, как падающая в Простор звезда, так же мгновенно и погасла. Нет ничего — ни фишек, ни атомов. И не было. Есть танк, грохот его механизмов, Памфил, лучший из отобранных водителей. Только это реально, и реален враг.

— По местам! — скомандовал Леон. — Пулеметы, пушку проверить, зарядить. Носильщикам — долить баки.

Залязгало. Запах топленого драконьего жира, сразу усилившись, смешался с бензиновой вонью. Палкой выпихнули тряпичный ком, оберегавший канал орудийного ствола от лесного сора. Скупо клацнул затвор, пропуская в казенник картечный заряд. В стволах пулеметов заходили шомполы, обернутые промасленной ветошью. Снаряженные диски валялись в корзинах и на полу как попало.

Недодумали, с огорчением отметил Леон. Он мысленно внес поправку в сборочный чертеж. Вот так надо, проще простого. Все под рукой, и не надо нагибаться за каждым диском, теряя цель. Опять же под ногами не мешаются…

Вернемся — доделаем.

Если вернемся.

Страха почему-то не было.

— Готовы?

— Почти… Теперь готовы.

— Надо отвечать «так точно».

— Так точно!.. Что делать теперь?

— Не болтать попусту. Носильщикам — оттянуться в лес. Дозорного — на высокое дерево, на самое высокое, какое сыщется. Двух шептунов для связи, одного — к дозорному в пару, другого — сюда. На пустошь не соваться. Все.

Ждать пришлось недолго. Вскоре шептун доложил, что приближается зауряд — шептун назвал его по-старому детенышем. Всматриваясь в редкие просветы между кронами, Леон так и не заметил скользящего по воздуху диска, но видел остановившимся взглядом, как впереди мгновенно чернели и рассыпались деревья, и это зрелище лучше всяких слов заставило признать, зауряд все-таки был. Теперь танк стоял почти на опушке.

— Великий Нимб! — проронил потрясенный Памфил. — Как это мы… Возьми он чуть шире…

— Кому сказано — зря не болтать!

План Леона был прост: дождаться следующего зауряда и выскочить на пустошь прямо из-под его носа. Кормовые пулеметы должны сделать свое дело. На пушку Леон с самого начала не очень-то надеялся — даже если цель появится в секторе обстрела, поди еще успей поймать в прицел… Разве что зауряд сам сдуру сунется под выстрел.

В полной тишине шло время. От напряжения Памфил начал зевать с прискуливанием, как перегревшийся на солнце пес. В ответ на бешеный взгляд Леона только развел руками: борюсь, мол, с собой и терплю конфузию.

— Вывихнешь челюсть — вправлять не буду, — буркнул Леон. — Пора, заводи. Самый малый газ. Нейтраль.

Пришлось прикрыть люки — дым выхлопа лез внутрь танка. Леон оставил только щель, чтобы наблюдать за шептуном. Парнишка-шептун был совершенно спокоен. Успеет ли он убежать из выжигаемой полосы? Тут надо бежать очень быстро…

Немного времени прошло, а кажется — вечность. Зауряды здесь пролетают, наверно, раз тридцать за сутки. Интересно знать, как поставлено у них дело: у каждого зауряда свой участок или они безостановочно ходят по кругу один за другим? В любом случае наступление на лес должно мало-помалу притормозиться: круг-то расширяется… Э, да что я! Отупел, точно. Круг расширяется, но и заурядов, очевидно, становится больше. Сколько их сейчас у Железного Зверя — сотня? Две? Вовремя выступили. Если ждать да ждать, надеясь, что само как-нибудь образуется, заурядов станет больше, чем людей.

Руки все-таки дрожали. Ладно… Леон украдкой покосился на пулеметчиков. Нет, кажется, пока не заметили. Вот будет номер, если у них тоже задрожат руки. Умнейший был прав только наполовину: следовало отбирать молодых, но не юнцов по шестнадцать-семнадцать лет, а мальчишек. И с Тирсисом во главе. Тем ничего не страшно, а насчет дисциплины и послушания — обломали бы…

Развить мысль ему не удалось. Танк чаще застрелял моторами и выпустил с обоих бортов по облаку сизого дыма. Молодец Памфил, не проворонил.

— Летит! — кричал шептун и показывал руками, откуда летит. — Низко, как первый!

— Беги! — крикнул Леон. Вдруг стало сухо в горле. — Спасибо.

Лязгнул, захлопываясь, люк.

— Вперед! Огонь без команды.

На один короткий миг ему стало страшно до озноба — вдруг именно сейчас лопнет вал, со скрежетом полетят зубья с шестерен, бывало ведь уже… Но вот танк взревел, дернулся, присел кормовой частью на рессорах и покатился. Памфил сорванным голосом орал на трансмиссионщиков. Вторая передача. Третья. Некогда рулить… Потеряв дорогу, «Разъяренный Дракон» с треском проломил себе путь в зарослях и выкатился на пустошь. Успели! Леон прилип к задней амбразуре командирской башенки и застонал.

Он учел все. Кроме пыльного хвоста за танком на выжженной пустоши.

Зауряда видно не было. Вообще не было видно ничего, кроме клубящейся сухой пыли, и, тревожа пыль, увязая в ней до осей катков, пер вперед танк, медленно набирая предельную скорость. Так медленно, что хоть плачь. Один из кормовых пулеметов протарахтел короткой очередью, на секунду недоуменно смолк и заработал безостановочно. Куда, куда, в кого он лупит, этот остолоп! Леон ударил кулаком по броне.

81
{"b":"569115","o":1}