ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

- Мне вас жаль, то есть я хотела сказать, мне очень жаль, - заикалась она. - Я ... я тогда снова пойду ... желаю ещё хорошего вечера вам двоим ...

Пятясь, она отошла от нашего стола, глаза всё ещё устремлены на Колина, как будто падёт замертво, если оторвёт их от его фигуры. Её подруга заботливо встретила её, но она отмахнулась от прикосновений и села в стороне на низкий заборчик, голова опущена, а руки всё ещё трясутся.

Колин потёр лоб, и когда он поднял голову, его прямой взгляд ударил меня словно плеть.

- Превосходно наше бессмертие, да? - спросил он цинично. Мне хотелось надавать ему пощёчин.

- Всплыли старые чувства? Мне уйти?

- Не глупи, Эли. Она больше не тот тип женщин, из-за которой я мог бы забыться. Но она был ей когда-то. И она встретилась с кем-то, кто выглядит точно так же, как я в то время ...

- Потому что это ты и есть. И что дальше?

Колин резко встал.

- Мне очень жаль, Эли, я должен поговорить с ней. Я не могу оставить её стоять вот так, она этого не вынесет ...

- Что ты хочешь? - Мне удалось заговорить тихо и улыбнуться, хотя на самом деле я была в ярости, но эта сорока пяти летняя пусть не думает, что мы ругаемся. Хотя она и не знает, что её Иеремия - это мой Колин, но для моих чувств это не играет никакой роли.

- Мне нужно недолго поговорить с Шарлотой, я должен объяснить ей, почему тогда так внезапно исчез, сказать что-нибудь, с чем она сможет жить ...

- Ты хочешь ей соврать, - ухватилась я за суть.

- Да, именно. Я совру ей. Потому что ложь иногда легче вынести, чем правду. Ты должна это знать, Эли. Твоя жизнь долгое время состояла только из самообмана и в некоторых вещах ты вновь находишься на этой же дорожке.

Теперь я не смогла сохранить моё равнодушно-расслабленное выражение. Я чувствовала, как жгучая ревность превратила моё лицо в гримасу, а слёзы, которые катились по покрасневшим щекам Шарлоты, размазывая её макияж, не только глубоко тронули меня, но также разозлили ещё больше, чем я и так уже была.

- Я не думаю, что это подходящий момент для реванша, дорогой Иеремия Лафайет, - довольно сдержанно вышла я из себя, так что Шарлотта не сможет нас услышать, но достаточно громко, чтобы привлечь внимание посетителей за соседнем столиком. С любопытством они поглядывали в нашу сторону. На ссорящуюся пару всегда стоит взглянуть.

- Эли, я когда-то любил её, я в долгу перед ней, так же, как буду в долгу перед тобой, когда мы встретимся вновь через тридцать лет. Я хочу дать ей историю, с которой она сможет жить ... Тогда я просто исчез, не смог даже попрощаться ...

- Тебе не нужно объяснять мне, я знаю, как это, - прервала я его, хотя Колин оба раза почтил меня прощанием. По крайней мере в этом у меня перед ней преимущество. Я знала, в чём здесь дело, и ещё никогда не испытывала большей ненависти, чем сейчас. - Тогда иди, манипулируй и ври, это у вас хорошо получается.

Я оскорбила его. То, что я сказала, было несправедливо, но он сам лично вдалбливал в меня эти слова только вчера вечером. В своих способностях обманывать других, Мары были непревзойдёнными мастерами. Пусть тогда бежит за ней и подогревает старые чувства. Колин никогда не скрывал, что до меня у него в жизни были другие женщины, и у меня не было с этим проблем. Я даже ценила его опытность. Однако увидеть и пережить последствия в живую, было чем-то совершенно другим, чем просто послушать истории или прикоснуться к его воспоминаниям, тем более, что тогда я даже не смогла толком понять, что это было. То, что происходило здесь, потрясло меня до мозга костей. Я тяжело и напряжённо дышала, как после бега на длинные дистанции. Но Колин уже повернулся ко мне спиной и энергично шёл навстречу Шарлотты.

Одно мгновение мне хотелось вытащить мобильный из кармана, чтобы позвонить Тильманну и рассказать обо всём, но ведь он не хочет быть моей тряпкой, о которую я вытираю ноги, да это и неправильно. Беспомощно я осталась сидеть на стуле, будто прилипла к нему. Я не могла поверить в то, что Колни сделал, что оставил меня сидеть в десяти метрах от Мара, чтобы поболтать со старой любовью. Хорошо, я не одна, а окружена множеством других людей. Анжело не атакует и не высосет меня в общественном месте. Кроем того, он уже играет на пианино, снова слишком красиво и меланхолично, где же жизнерадостные номера? Или итальянцам нравится это сентиментальное дерьмо? Да, должно быть так и есть. Парочка детей сияя, подбежала к подиуму и начала танцевать. Собственно, очень мило, мне стоило им даже, наверное, улыбнуться, но я посмотрела на них так злобно, что они опять ушли и продолжили танцевать на почтительном расстояние. То, что я находилась в безопасности совсем меня не умиротворило.

Нет, я не останусь сидеть здесь и ждать, пока господин, со своим лицом Мюнхгаузена, закончит. С моего места мне ничего другого не оставалось, лишь смотреть, как Колин, стоя перед Шарлоттой, иногда что-то говорит. Теперь, его руки находились в карманах брюк, но совсем недавно он протянул ей носовой платок. Возможно когда-то он и у неё собирал слёзы со щёк ... как тогда у меня ... Это он тот, кто сегодня вечером подвергает меня опасности, а не Анжело. Всё это причиняло мне ужасную боль.

Я встала, развернулась и позволила музыке привести себя к Анжело; пока он играет, он ничего не сможет мне сделать, поэтому я могу понаблюдать за тем, как он играет. Я считала тех женщин, которые вились, словно мотыльки, вокруг музыкантов - глупыми, а поклонниц, которые в первых рядах на концертах виляли бёдрами и бросались трусами - тем более. Прежде всего после того, как мы встретились с женщиной, которая именно так и поступала в своём подростковом возрасте, с моим собственным парнем, но сегодня я решила закрыть на это глаза. Лучше стоять с Анжело возле пианино, чем наблюдать дальше за Колином, как он пытается исправить ошибки своего прошлого.

К сожалению песня закончилась уже после нескольких тактов. Люди захлопали, а я разочарованно прислонилась к роялю, занятая сортировкой впечатлений, которыми снабдил меня Анжело. Да, его глаза были словно нарисованными и всё же такими живыми, что светились даже в полутьме. Этот невероятно бирюзовый цвет ... Его выбор одежды: отличный. Я не могла точно сказать, что на нём одето, так сильно гармонировало его стройное тело с тем, что его прикрывало. Он был совершенным произведением искусства, но слишком небрежный и естественный, чтобы это выглядело показным.

- Неприятности? - спросил он на немецком - чистый, без всякого акцента немецкий - и посмотрел на меня. Заметил он меня, наверное, уже давно.

- Ах, самое обычное, - ответила я сухо. - Бессмертие, старые невыясненные отношения и так далее и тому подобное. Ну то, что Мары приносят с собой.

Он сдержал усмешку, но ему вовсе не стоило этого делать. Его улыбка, как прохладный глоток воды в жаркий день, мне хотелось отведать от неё ещё больше.

- Эй, мне нужно играть здесь ещё пару часов, сегодня вечером у меня нет времени для болтовни.

Ой. Его первое предложение в стиле Гриши. Как я могла предположить, что у него в наличие нет таких предложений? Пока Эли, у меня для тебя нет времени, что скорее всего означало что-то в этом роде: меня не интересуют ни ты, ни твои проблемы.

- Понятно, тогда ладно. - По крайней мере мне удалось предать фрагменту моего предложения безразличный тон. Мне всё-таки придётся позвонить Тильманну и надеяться на то, что он наконец простил мне мою ночную бестактность. В противном случае я не переживу этот вечер, не убив кого-нибудь. Я уже хотела отвернуться от Анжело, как он внезапно заговорил снова.

- Ты знаешь, где находится бензоколонка выше «Пиано дель Эрба», на автостраде?

- Ты имеешь в виду меня? - на всякий случай переспросила я. Он кивнул и теперь всё-таки улыбнулся. Я сразу же почувствовала себя лучше.

- Да, тебя, кого же ещё? Знаешь, где она? - Я тоже кивнула. - В таком случае слева за заправкой узкая дорожка ведёт с горы к моему дому. Он уже немного староватый и лежит за небольшой оливковой рощей. Завтра вечером я не работаю. Если хочешь, можешь прийти. А также спокойно привести Колина с собой.

90
{"b":"569129","o":1}