ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как сделать, чтобы ребенок учился с удовольствием? Японские ответы на неразрешимые вопросы
Личный бренд с нуля. Как заполучить признание, популярность, славу, когда ты ничего не знаешь о персональном PR
Планета Халка
Тайна мертвой царевны
Стражи Галактики. Собери их всех
Искушение архангела Гройса
Женщины, которые любят слишком сильно. Если для вас «любить» означает «страдать», эта книга изменит вашу жизнь
Найди точку опоры, переверни свой мир
Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере
A
A

Я повернулся на бок и сморщился от боли в левой руке.

Закатав широкий рукав, я увидел пониже плеча десятка с полтора точек от уколов с черно-синим ободком вокруг каждой.

Видно, меня, чтобы утихомирить, здорово накачали наркотиками, вот откуда эти приступы белой горячки. Отсюда и дым, и говорящие головки на лампе. Так что виски с подмешанной в него дрянью предназначалось, видимо, для лечения кого-то другого.

Я снова встал и начал ходить взад-вперед. Спустя немного выпил воды из-под крана, походил и выпил еще. Полчаса методического повторения той же процедуры – и я был готов с кем-нибудь побеседовать.

Дверца стенного шкафа была заперта, а стул оказался для меня слишком тяжелым. Я стянул с кровати белье и спихнул матрас на пол. Под ним была проволочная сетка, укрепленная в ногах и в изголовье двумя тяжелыми стальными пружинами дюймов по девять длиной. Чтобы вынуть одну из них, мне пришлось потратить еще полчаса и приложить к этому неимоверные усилия.

Я немного передохнул, попил холодной воды и подошел к двери.

– Пожар! – заорал я во всю мощь своих легких. – Пожар!

Ждать пришлось недолго. Снаружи в коридоре послышались быстрые шаги, ключ ткнулся в дверь, замок щелкнул. Маленький человечек с глазами-бусинками, а коротком белом халате в бешенстве распахнул дверь, шаря глазами по кровати.

Я стукнул его стальной пружиной в челюсть, а потом, когда он пошатнулся, опустил ее ему на затылок. Он здорово сопротивлялся, и мне пришлось схватить его за горло и наступить коленкой на лицо. Коленка у меня заболела. Как чувствовало себя его лицо, он не сказал.

Я вытащил у него из заднего кармана дубинку, вынул из двери ключ и запер ее изнутри. В связке оказались и другие ключи. Один из них подошел к моему стенному шкафу. Я долго и тупо глядел на свою одежду. Потом медленно, кое-как шевеля негнущимися пальцами, оделся. Человек на полу не двигался.

Я запер его и ушел.

5

Из тихого широкого коридора с паркетным полом и ковровой дорожкой посередине белые дубовые перила, плавно изгибаясь, спускались в большой холл первого этажа. Там было несколько закрытых дверей – больших, тяжелых, старомодных. За дверьми ни звука. Я спустился по ковровой дорожке на цыпочках, держась за перила.

Двери матового стекла вели из холла в вестибюль, откуда был выход на улицу. Когда я спустился, раздался телефонный звонок. За полуотворенной дверью, из которой в полутемный холл падала полоска света, мужской голос заговорил по телефону.

Я подкрался к двери и, заглянув внутрь, увидел за письменным столом мужчину с телефонной трубкой у уха. Я подождал, пока он повесит трубку, и вошел.

У него было бледное, костлявое, хмурое лицо, по бокам вытянутого длинного черепа вились зализанные вверх на лысину редкие каштановые волосы. Он вскинул на меня глаза, и рука его метнулась к кнопке на столе.

Я осклабился и сказал:

– Лучше не надо, начальник. Я человек отчаянный. Мне терять нечего, – и показал ему дубинку.

На его губах застыла улыбка мороженой рыбы. Длинные бледные руки шевелились над столом, как две больные бабочки. Одна из них начала медленно продвигаться к боковому ящику стола.

Он с большим трудом заставил непослушный язык шевельнуться:

– Вы были очень больны, сэр. Очень серьезно больны. Я бы вам не советовал...

Я резко стукнул дубинкой по его руке, подкрадывающейся к ящику. Она сжалась, как слизняк на горячем противне. Я сказал:

– Не болен, начальник, просто нашпигован наркотиками почти до полного маразма. Я хочу выйти отсюда и еще хочу нормального виски. Доставайте.

Он перебирал пальцами по столу.

– Меня зовут доктор Сандстрэнд, и здесь частный госпиталь, а не тюрьма.

– Виски, – заревел я. – Дальше объяснять не надо. Частный дурдом. Неплохая работенка. Виски.

– В медицинском шкафу, – сказал он, одышливо ловя ртом воздух.

– Руки за голову.

– Боюсь, что вы об этом пожалеете.

Я перегнулся через стол, открыл ящик, к которому безуспешно подкрадывалась его рука, и достал оттуда автоматический пистолет. Я отложил дубинку и, обогнув стол, открыл медицинский шкафчик на стене. В нем стояли пинтовая бутыль бурбона и три стакана. Я взял два. Разлив виски, я протянул ему стакан:

– Вам первому, начальник.

– Я... Я не пью. Я абсолютно не переношу алкоголя, – забормотал он.

Я снова подобрал свою дубинку. Он быстро отхлебнул глоток. Я наблюдал за ним. Кажется, виски ему не повредило. Я понюхал свой стакан и опрокинул его в глотку. Подействовало. Я опрокинул и второй и сунул бутылку в карман пиджака.

– О'кей, – сказал я. – А теперь колись: кто засунул меня сюда? Давай быстрей, я тороплюсь.

– По-полиция, разумеется.

– Какая полиция?

Плечи его глубже вжались в спинку кресла. Вид у него был больной.

– Человек по имени Гэлбрейт подписался под жалобой как свидетель. Все строго законно, уверяю вас. Он офицер.

Я спросил:

– С каких это пор фараон имеет право подписывать жалобу для оформления в психушку?

Он ничего не ответил.

– Кто колол мне наркотики до того, как меня привезли сюда?

– Этого я не могу знать. Я предполагаю, что препарат действовал уже довольно долго.

Я потрогал подбородок.

– Два дня. Им бы следовало пристрелить меня. Меньше возни. Пока, начальник.

– Если вы выйдете отсюда, – сказал он тонким голосом, – вас тут же арестуют.

– Ну, за то, что я просто вышел, еще не арестуют, – сказал я мягко.

Когда я выходил, он все еще держал руки за головой.

Дверь на улицу была заперта на ключ, задвижку и на цепочку. Но никто, пока я ее отпирал, не пытался остановить меня. Я вышел на старомодное крыльцо, спустился по обсаженной цветами широкой дорожке. В темноте на дереве запел пересмешник. От улицы участок был отгорожен белым деревянным забором. Это был дом на углу Двадцать девятой улицы и Дескансо.

Я прошел четыре квартала на восток до автобусной остановки. Никто не поднимал тревоги, не было видно и машины, обшаривающей фарами дома. Я спокойно дождался автобуса и поехал в центр города, а там отправился в турецкие бани: парилка, душ Шарко, массаж, бритье и остаток виски.

После этого я мог есть. Я поел и пошел не в свою гостиницу, зарегистрировался не под своим именем. Местная газета, которую я прочел за следующей бутылкой виски и содовой, известила меня о том, что некий доктор Шарп был найден мертвым в нежилом меблированном доме на Каролина-стрит. Полиция до сих пор ломает голову над этой неразрешимой загадкой, никакого ключа к разгадке найти пока не удалось.

Дата выхода газеты известила меня о том, что без моего ведома и согласия жизнь мою укоротили на сорок восемь часов с лишним.

Я лег в постель, заснул, видел кошмарные сны и просыпался в холодном поту. Это были последние симптомы. Утром я встал здоровым человеком.

6

Шеф полиции Фулвайдер был приземистый толстяк с беспокойными глазами и рыжими волосами того оттенка, который на солнце кажется ярко-розовым. Он был очень коротко острижен, и розовый череп его просвечивал сквозь розовые волосы. На нем был желто-коричневый фланелевый костюм с накладными карманами и рельефными швами, скроенный так, как не всякий портной сможет скроить фланель.

Он пожал мне руку, повернулся на стуле и закинул ногу за ногу, демонстрируя мне французские фильдеперсовые носки по три или четыре доллара за пару и толстые английские башмаки орехового цвета, ручная работа, пятнадцать-восемнадцать долларов, и то если по сниженным ценам.

Я решил, что у него, наверное, жена с деньгами.

– А, Кармади, – сказал он, по стеклу на столе подвигая к себе мою карточку. – Через два "а", да? По делу к нам сюда приехали?

– Мелкие неприятности, – сказал я. – Вы можете это уладить, если захотите.

Он выпятил грудь, махнул розовой рукой и заговорил на полтона ниже:

– Неприятности, – сказал он. – В нашем городке они случаются нечасто. Город наш маленький, но очень, очень чистый. Вот я смотрю из своего окна на запад и вижу Тихий океан. Что может быть чище? Смотрю на север – бульвар Аргелло и подножия холмов. На восток – чудеснейший маленький деловой центр, самый чистый в мире, а за ним райские кущи ухоженных домиков и садов. На юг – если бы у меня было южное окно – я бы увидел самую чудесную маленькую пристань для яхт, какая только возможна на свете.

4
{"b":"5693","o":1}