ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Можно было подумать, что здесь живет какая-нибудь состоятельная пожилая пара, приехавшая к океану только для того, чтобы получить на старости лет как можно больше солнца.

Гэлбрейт сплюнул на подножку моей машины, выбил свою трубку, распахнул калитку и, поднявшись по дорожке, прижал большим пальцем медную кнопку звонка.

Мы подождали. В двери приоткрылось окошко, и длинное желтое лицо санитарки выглянуло к нам из-под крахмального чепчика.

– Открывайте, полиция, – прорычал Гэлбрейт.

Лязгнула цепочка, отодвинулась задвижка. Дверь отворилась. За ней стояла санитарка шести футов росту, с длинными руками и огромными кистями – идеальный подручный палача. Вдруг с ее лицом что-то случилось – я не сразу сообразил, что это была улыбка.

– Да это же мистер Гэлбрейт, – прощебетала она высоким и в то же время гортанным голосом. – Как поживаете, мистер Гэлбрейт? Желаете видеть доктора?

– Ага, и сию минуту, – проворчал рослый полисмен, протискиваясь позади нее.

Мы прошли в холл. Дверь офиса была закрыта. Гэлбрейт толкнул ее. Я стоял за его спиной, а за моей все еще чирикала огромная санитарка.

Абсолютно непьющий доктор Сандстрэнд освежался с утра пораньше из новенькой литровой бутылки виски. Его редкие, мокрые от пота волосы колечками прилипли к вискам, а на костлявой маске лица появилось, кажется, много новых морщин, которых еще не было вчера вечером.

Он поспешно отдернул руку от бутылки и одарил нас своей чарующей улыбкой мороженой рыбы. Он заметно нервничал и поэтому заговорил с нами возбужденно:

– В чем дело? В чем дело? Я, кажется, распорядился...

– Э, уймитесь, – сказал Гэлбрейт и плюхнулся на стул напротив доктора. – Катись, сестра.

Санитарка еще что-то прочирикала и вышла. Дверь закрылась. Доктор Сандстрэнд разглядывал мое лицо. Вид у него был не очень счастливый.

Гэлбрейт, поставив оба локтя на стол, подпирал кулаками свою выдающуюся челюсть. Он не сводил неподвижного ядовитого взгляда с сидевшего как на иголках доктора.

Прошло, кажется, ужасно много времени, пока он не сказал почти нежно:

– Где Фермер Сейнт?

Доктор выпучил глаза. Его кадык так и запрыгал над воротом халата. Судя по его зеленоватым глазам, у него начиналось разлитие желчи.

– Не виляй! – загремел Гэлбрейт. – Нам все известно насчет ваших больничных делишек. Завели тут убежище для уголовников, приторговывая наркотиками и бабами. Но на этот раз вы пересолили, когда упрятали сюда этого сыщика из большого города. Тут вам не помогут выпутаться даже ваши тамошние покровители. Ну давайте, где Сейнт? И где эта девчонка?

Мне казалось, что я вроде бы ни разу не упоминал при Гэлбрейте об Изабель Снейр – если он имел в виду эту девчонку.

Рука доктора Сандстрэнда блуждала по столу. Он и раньше заметно нервничал, но теперь неподдельное изумление парализовало его окончательно.

– Где они? – снова заорал Гэлбрейт.

Большая дверь отворилась, и на пороге опять появилась санитарка-великанша.

– Пациенты, мистер Гэлбрейт. Пожалуйста, не забывайте о пациентах, мистер Гэлбрейт.

– Проваливай, – бросил ей Гэлбрейт через плечо, не оборачиваясь.

Она осталась стоять у двери. Сандстрэнд наконец обрел голос. Впрочем, это был не голос, а лишь слабый его отзвук. Он сказал еле слышно:

– Как будто вы не знаете.

Тут рука его молниеносно метнулась к карману халата и назад, поблескивая дулом револьвера. Гэлбрейта сдуло со стула в сторону. Доктор выстрелил в него дважды и дважды промазал. Я взялся за пистолет, но не стал вынимать его. Гэлбрейт, лежа на полу, смеялся. Правая рука его пошарила под мышкой и вынырнула оттуда с люгером, похожим на мой. В ту же секунду раздался выстрел.

Длинное лицо доктора не изменилось. Я не увидел, куда попала пуля. Голова его стала наклоняться вперед и ударилась о крышку стола, пистолет с грохотом свалился на пол. Он лежал лицом на столе и не шевелился.

Гэлбрейт направил свою пушку на меня и поднялся с пола. Я снова посмотрел на пистолет. Теперь я был уверен, что он мой.

– Замечательный способ получить информацию, – заметил я, ни к кому в особенности не обращаясь.

– Убери руки, сыщик. Ты в эту игру не играешь.

Я убрал руки.

– Неглупо, – сказал я. – Я полагаю, всю сцену разыграли только для того, чтобы убрать дока.

– Он стрелял первым, разве нет?

– У-ту, – согласился я вяло. – Он стрелял первым.

Санитарка бочком пробиралась вдоль стены в мою сторону. С того момента, как Сандстрэнд потянулся к пистолету, она не издала ни звука. Теперь она уже почти поравнялась со мной. Слишком поздно я вдруг увидел, как сверкнули костяшки ее увесистого кулака. Увидел, что рука ее густо заросла волосами.

Я увернулся, но недостаточно быстро. Сокрушительный удар, казалось, расколол мою голову пополам. Меня отшвырнуло к стене, колени наполнились водой, а мозг изо всех сил старался удержать правую руку в кармане, не давая ей выхватить пистолет.

Я выпрямился. Гэлбрейт выжидательно косился на меня.

– Не слишком ловко вышло, – сказал я. – Мой люгер все еще у тебя. Постановочка немножко не удалась, а?

– Я смотрю, ты просек, в чем дело, сыщик?

В наступившей паузе раздался визгливый голос санитарки:

– Бог ты мой, у этого парня башка как слоновья нога. Я об нее весь кулак себе разбил к чертям собачьим.

В маленьких глазках Гэлбрейта стояла смерть.

– Что там наверху? – спросил он санитарку.

– Вчера ночью оттуда убрали всех. Что, может, стукнуть его еще разок?

– Зачем? Он ведь не стал хвататься за пушку. Он не по зубам тебе, детка. Пусть покушает свинца.

Я сказал:

– На такой работе вам надо бы брить детку два раза в день.

Санитарка ухмыльнулась и сдвинула накрахмаленный чепчик с длинным белокурым париком набекрень. Из-под белого халата она, точнее, он достал пистолет.

Гэлбрейт сказал:

– Это была самозащита, ясно? Ты стал ссориться с доком, но он стрелял первым. Веди себя смирно, и мы с Дунком так это и запомним.

Левой рукой я почесал подбородок.

– Послушай, сержант. Я не хуже других понимаю шутки. В том доме на Каролина-стрит ты жахнул меня дубинкой и не стал об этом рассказывать. И я тоже не стал. Я решил, что у тебя были на то причины и что в свое время ты мне о них расскажешь. Я, может, и сам догадываюсь, что это за причины. Я думаю, ты знаешь, где Сейнт, или можешь узнать. А Сейнт знает, где эта девочка Снейр, потому что у него была ее собака. Давай договоримся так, чтобы каждый из нас получил то, что ему надо.

– Мы уже получили, что хотели, болван. Я обещал доку, что привезу тебя назад и дам ему поиграть с тобой. Я оставил тут Дунка, одетого санитаркой, чтобы он помог доку с тобой управиться. Но на самом деле мы хотели управиться с ним.

– Ясно, – сказал я. – А что же получаю от этого я?

– Ну, может, поживешь чуть подольше.

Я сказал:

– Ага. Ты только не подумай, что я тебя разыгрываю, но взгляни на окошко в стене позади тебя.

Гэлбрейт не пошевелился и ни на секунду не отвел от меня глаз. Довольная ухмылка скривила его губы.

Дункан, актер на дамские роли, глянул – и заорал не своим голосом.

Маленькое квадратное закрашенное окошко высоко в углу задней стены комнаты распахнулось совершенно бесшумно. Я смотрел туда, мимо Гэлбрейтова уха, прямо в черное дуло автомата на подоконнике, в жесткие черные глаза позади него.

Голос, который, когда я слышал его в последний раз, успокаивал собаку, произнес:

– Как насчет того, чтобы бросить железку, сестренка? А ты, у стола, клешни вверх!

8

Верзила-полицейский задохнулся. Потом лицо его словно окаменело. Он стремительно развернулся, и люгер громко, резко кашлянул – один раз.

Я упал на пол в тот момент, когда автомат дал короткую очередь. Гэлбрейт скорчился у стола и рухнул на пол, странно вывернув ноги. Из носа и изо рта его выступила кровь.

Полицейский в халате санитарки стал бледнее накрахмаленного чепчика. Его пистолет отскочил в сторону, а руки пытались уцепиться за потолок.

6
{"b":"5693","o":1}