ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я сбежал по лестнице.

В нижнем холле было два или три человека. Я выбежал наружу. Гаражи стояли в два ряда, разделенные зацементированной площадкой, и еще два в конце, так, чтобы осталось место для выезда на аллею. За три дома отсюда двое малышей перелезали через изгородь.

Ларри Батцел лежал лицом вниз, шляпа валялась в ярде от головы, одна рука, в которой был зажат большой черный автоматический пистолет, откинута в сторону. Его ноги были перекрещены, словно он перевернулся, когда упал. Кровь стекала по лицу, по светлым волосам, шея была тоже залита кровью. На цементном дворике образовалась кровавая лужа.

Двое полицейских с рациями, разносчик молока и человек в коричневом свитере и комбинезоне склонились над убитым. Человек в комбинезоне был нашим дворником.

Я подошел к ним в тот же момент, что и двое малышей из-за забора. Разносчик молока смотрел на меня со странным выражением.

– Парни, кто-нибудь из вас знает его? – спросил один из полицейских. – У него осталась лишь половина лица...

Дворник сказал:

– Он не живет здесь. Должно быть, просто посетитель. Из этих... из ранних посетителей.

– На нем вечерний костюм. Вы знаете свою ночлежку лучше, чем я, – сказал сурово полицейский. Он достал записную книжку.

Второй полицейский тоже выпрямился, покачал головой и пошел к дому, дворник последовал за ним.

Полицейский с записной книжкой ткнул в меня пальцем и грубо спросил:

– Ты был здесь сразу после этих двух. Тебе есть что добавить?

Я взглянул на разносчика молока. Ларри Батцелу уже нельзя ничем помочь, а человек должен заботиться о живых. В любом случае, эта история не для ушей полицейских ищеек.

– Я только услышал выстрелы и сразу же прибежал, – сказал я.

Полицейского вполне устроил такой ответ. Разносчик взглянул на хмурящееся небо и ничего не сказал.

Я вернулся к себе и, наконец, оделся как следует. Когда я взял свою шляпу со стола, под ней оказался розовый бутон и отрывок исписанной каракулями бумаги.

«Ты отличный парень, но я думаю, что должен идти туда один. Отдай розу Моне, если тебе когда-нибудь удастся увидеть ее. Ларри».

Я положил записку в бумажник и налил себе виски.

3

Около трех часов того же дня я стоял в вестибюле дома Уинслоу и ждал возвращения дворецкого. Целый день я избегал возможных убийц и старался не появляться у своего офиса и у дома. Встреча с ними была лишь вопросом времени, но я хотел сначала повидаться с генералом Дейдом Уинслоу, что было не так просто.

Все стены вокруг были увешаны картинами. В основном это были портреты. Обстановку дополняла пара статуй и почерневшие рыцарские доспехи на подставках темного дерева. Над огромным мраморным камином в стеклянном ящике – не то изрешеченные пулями, не то изъеденные молью – висели два перекрещенных знамени, а ниже – портрет худого мужчины с черной бородой и усами, одетого в форму времен мексиканской войны. Должно быть, это отец генерала Дейда Уинслоу. Сам генерал, хотя и немолодой, все же не мог быть таким старым.

Вернулся дворецкий и доложил, что генерал примет меня в зимнем саду. Мы вышли через стеклянную раздвижную дверь, прошли лужайку за домом и очутились перед большой теплицей, стоящей за гаражами. Дворецкий открыл дверь в небольшую комнатушку и, едва я вошел, запер ее. Внутри было довольно жарко. Потом он открыл следующую дверь, и тогда уж стало жарко по-настоящему.

Густой, горячий пар окутал меня. Со стен и потолка мерно стекали капли влаги. В тусклом освещении едва можно было разглядеть просветы в сплетении ветвей огромных тропических растений. Запах экзотических цветов был, пожалуй, сильнее алкогольных паров.

Дворецкий, худощавый прямой старик с седой головой, приподнял ветви, чтобы я мог пройти, и мы оказались на крошечной поляне посреди фантастического леса. Каменные плиты пола были застланы красным турецким ковром. В центре ковра в кресле-каталке сидел дряхлый старик.

На его лице, казалось, жили только глаза. Темные, глубоко посаженные, сверкающие, неуловимые глаза. Остальное: ввалившиеся виски, заострившийся нос, вывернутые наружу ушные раковины, рот, превратившийся в узкую белую щель – было похоже на посмертную маску. Несколько растрепанных жалких седых волосков украшали голый череп. Он был укутан изрядно потрепанным красным купальным халатом, а сверху теплым пледом.

– Мистер Кармади, генерал, – произнес дворецкий.

Старик взглянул на меня и произнес скрипящим голосом:

– Подай кресло для мистера... Кармади.

Дворецкий пододвинул мне плетеное кресло, я сел, положил шляпу на пол. Дворецкий поднял ее.

– Бренди, – приказал генерал. – С чем вы предпочитаете бренди, сэр?

– Благодарю вас, чистый, – ответил я.

Генерал взглянул на меня своими немигающими глазами.

– А я всегда предпочитаю шампанское, – сказал он. – Треть стакана бренди, остальное шампанское, и непременно холодное. Но не такое, как в Вэлли Форс.

Он издал звук, отдаленно напомнивший смешок.

– Не то, что в Вэлли Форс, – повторил старик. – Такая гадость... Курите, сэр.

Я поблагодарил его и сказал, что пока воздержусь от курения. Потом я вынул платок и вытер лицо.

– Снимите плащ, сэр. Дадли всегда так поступал. Орхидеи любят тепло, мистер Кармади, – как и больные старики.

Я снял плащ, который надел потому, что Ларри Батцел предупреждал меня о дожде.

– Дадли – это мой зять. Дадли О'Мара. Я полагаю, вы пришли что-то сообщить мне о нем?

– Только понаслышке, – ответил я. – Я не стану вмешиваться в это дело, если вы будете против, генерал Уинслоу.

Глаза старика снова впились в меня:

– Вы частный детектив и, очевидно, хотите, чтоб я оплатил ваши услуги?

– Что-то вроде этого. Но это не означает, что я требую оплаты за каждый свой шаг. И вообще, вы можете предоставить это дело сотрудникам Бюро розыска.

– Понятно, – спокойно ответил он. – Небольшой скандал.

Прежде чем я успел ответить, вошел дворецкий. Он провез сквозь джунгли столик с чаем, остановил его рядом со мной и смешал порцию бренди с содовой. Наконец дворецкий вышел.

– Похоже, здесь замешана женщина, – сказал я, потягивая бренди. – Он знал ее еще до того, как познакомился с вашей дочерью. Она сейчас замужем за гангстером. Возможно...

– Все это я уже слышал, – перебил он. – Мне на это наплевать... Единственное, что я хочу знать – где он сейчас и все ли с ним в порядке, счастлив ли он.

Я взглянул на него и, помедлив мгновение, сказал вполголоса:

– Может быть, мне удастся найти эту женщину или мои ребята в городе разыщут ее, если мне будет что им сообщить.

Старый генерал покачивал головой, перебирая руками край пледа. Мне показалось, что он соглашается. Через некоторое время он медленно произнес:

– Возможно, мне вредно так много говорить, но я хочу, чтобы вы поняли. Я калека. Мои ноги уже не слушаются меня. Я не могу много есть и много спать. Я устал от себя самого и чертовски надоел окружающим. А теперь еще я потерял Дадли. Он обычно проводил со мной много времени. Почему?.. Знает только Господь Бог...

– Ну... – начал было я.

– Заткнись... По сравнению со мной ты просто юнец, значит, я могу быть грубым с тобой. Дадли ушел, не попрощавшись со мной. Это на него не похоже. Однажды вечером он уехал отсюда на своей машине, и с тех пор его больше никто не видел. Если ему надоела эта дура... моя дочь, и ее отродье... если он ушел к другой женщине, тогда все в порядке. На него нашло затмение и он ушел, не простившись со мной, но теперь он раскаивается в этом. Вот почему он не дает знать о себе. Найди его и скажи ему, что я понимаю и не сержусь. Если ему не нужны деньги – это все. Но если он нуждается, он получит все, что захочет.

Его бледные щеки слегка порозовели. Черные глаза засверкали ярче. Он медленно откинулся назад и смежил веки.

Я залпом отпил полстакана.

– Может быть, у него неприятности из-за мужа той женщины, этого... Джо Мезарвея? – спросил старик. Он открыл глаза и подмигнул. – Это у кого угодно могли бы быть неприятности, но не у О'Мары.

2
{"b":"5698","o":1}