ЛитМир - Электронная Библиотека

Цена, которую он заплатил за то, чтобы чувствовать себя в безопасности, не давала ему покоя. Мысли о Тесс постоянно преследовали его, воспоминания оживали с новой силой каждый раз, когда Сидни начинал с любовью говорить о различных растениях или настаивал на особых условиях для их защиты. Год назад он выбросил Тесс из головы и обратил горечь утраты в гнев, но сейчас воспоминания вернулись, вызывая душевную боль. Перед Грифом снова представало ее лицо, он слышал ее голос, чувствовал ее в своих объятиях, а ее смех, звучный, полный радости, заставлял его особенно остро ощущать унылость и пустоту жизни.

Он ужасно скучал по ней, но разве не сам он выбрал такую судьбу? Теперь он стал мудрее. Гриф не сомневался, что любовь является самым слабым местом в созданной им защите. Его близкие – все те, кого он любил и кто заботился о нем в детстве, – были потеряны для него навсегда, ион не должен позволить себе снова стать уязвимым.

Но, оставаясь очень одиноким, Гриф продолжал думать о Тесс. Она вторгалась в его мысли так незаметно, что иногда казалось, будто бы эта женщина находится рядом, а не за сотни миль отсюда, в объятиях другого мужчины. Стоя у поручня в наступающих летних сумерках, Гриф рисовал в своем воображении ее портрет: темные волосы ерошит легкий ветерок, изящные руки лежат на гладком поручне. Он вспоминал мельчайшие детали, а затем с мучительной тоской уничтожал милый образ, заменяя его тем, который вызывал у него досаду и злость. Она выбрала мерзавца Стивена, и он никогда не простит ей этого. Любого другого он мог бы вынести, но только не Элиота-младшего...

Этого человека он ненавидел со всей страстью и ревнивой злобой.

И все же Тесс, как неотступное видение, постоянно терзала его душу; это была его незаживающая рана.

Однажды утром наконец Томас Картрайт прибыл. Гриф в это время находился на берегу, а когда он вернулся на корабль, то увидел Сидни, суетящегося вокруг многочисленных ящиков и коробок.

Маленький ботаник был крайне возбужден. Схватив Грифа за руку, он суетливо произнес:

– Приехал, приехал! Теперь мы можем отправляться в путешествие! Я поместил его во вторую каюту, капитан. Надеюсь, вы не будете возражать, поскольку в другой каюте полно книг. Том вел себя очень легкомысленно и теперь нездоров. Думаю, пересечение Ла-Манша не пошло ему на пользу, а затем ему еще пришлось вынест, и путешествие сюда от пристани в ужасной маленькой лодчонке... В общем, я не буду вдаваться в подробности, но, боюсь, бедный Том далеко не моряк и мы не скоро увидим его вне каюты.

Гриф не стал напоминать, что именно второй каютой, обычно предназначавшейся для стюарда, пользовался он сам, расположившись там после смерти Грейди. Это было одно из немногих мест на корабле, которое не пробуждало у него слишком ярких воспоминаний. Однако за ту цену, которую уплатил и Сидни и его друг Том, Гриф был готов спать где угодно; поэтому, найдя свои инструменты аккуратно сложенными на столе в кают-компании, он без комментариев перенес их в капитанские апартаменты.

Затем Гриф послал Мазу на берег за командой, и к полудню наполовину протрезвевшие матросы начали возвращаться на борт. Гриф с беспокойством встречал каждого, зная, что вербовщики всегда охотятся за излишне доверчивой добычей. Если моряк забредал в какое-нибудь сомнительное заведение, первый глоток спиртного мог оказаться для него последним, сделанным на берегу, и он просыпался уже на мокром полубаке незнакомого корабля с головной болью и пустым карманом.

К вечеру шестеро членов команды уже были на борту, но Мазу и старый Гаффер все еще отсутствовали, так что Грифу оставалось лишь неподвижно сидеть на темной палубе и ждать.

Ближе к полуночи послышался плеск весел, и Гриф, вскочив, подбежал к поручню. Перегнувшись вниз, он пытался разглядеть приближающуюся лодку и, когда услышал басовитый оклик Мазу, облегченно вздохнул, а затем тихо спросил:

– Гаффер с тобой?

– Они едва не забрали его, капитан, – ответил Мазу с ялика. – Пришлось немного подраться, и Гаффера все-таки здорово отделали.

Гриф тихо выругался.

– И где он?

– Здесь, сэр. Доктор сказал, что его нельзя шевелить, но я подумал, что вы не захотите оставить его на берегу.

– Ладно, я сейчас позову людей.

Пока Гриф и остальные члены команды поднимали Гаффера на борт, Мазу описал состояние раненого моряка, которое не сулило ничего хорошего. Переломы ребер и руки не являлись смертельными, но делали Гаффера бесполезным на корабле.

Выслушав Мазу, Гриф поморщился:

– Мы не можем отправляться в путь с неполным экипажем. Господи, из всех пострадал именно старый Гаффер. Не могу поверить, что он позволил втянуть себя в драку.

– Не думаю, что это его вина, капитан.

Гриф вопросительно взглянул на Мазу:

– По-твоему, нет?

– Он был в лавке ростовщика. Это вполне приличное место, сэр. И тут два верзилы вошли и схватили его...

Эта новость пролила новый свет на случившееся.

– На самом деле им нужна моя шкура.

– Агент по обеспечению сообщил, что готов поставить человека взамен Гаффера. Учтите, сегодня цена моряку сотня франков, а завтра будет двести, сэр.

Гриф давно уже воевал с агентами, которые делали бизнес на поставке рабочих рук и потому не любили капитана, который добивался преданности своей команды, в результате чего его моряки отказывались от предложений перейти на другой корабль. Сейчас Гриф, так же как и Сидни, хотел как можно скорее выйти в море, но он не рисковал пуститься в плавание с неукомплектованной командой.

– Капитан, – тихо произнес один из матросов, – у нас гости, сэр, два румба влево.

– Проклятие! – Увидев приближающийся баркас, Гриф схватился за пистолет. – Попроси их соблюдать дистанцию.

Это было немедленно сделано, но лодка продолжала следовать прежним курсом. Тогда Гриф прицелился и выстрелил, да так ловко, что пуля пролетела прямо перед ее носом.

Плеск весел тотчас прекратился, и через некоторое время снизу раздался громкий голос:

– Эй, капитан!

Гриф не ответил.

– Здесь ваш новый человек, – продолжил тот же голос. – Тот, кого вы запрашивали. Он стоит сто франков, и еще с вас пятьдесят за доставку.

– Я никого не просил присылать мне, пиявка! – угрожающе выкрикнул Гриф.

Снизу донесся хриплый смех.

– Как это будет по-английски – «кровопийца»? Да, я выпью всю твою кровь, капитан, если ты разозлишь меня. С тебя сто пятьдесят франков.

– Мы снимаемся с якоря утром.

– С семью членами команды? Не могу поверить. Думаю, тебе нужна полноценная команда на корабле.

Агент, конечно, все предусмотрел заранее. Грифу не было никакого смысла возвращаться в Гавр, чтобы завербовать кого-то, учитывая, что и там причалы контролировались точно такими же акулами.

Наконец, после долгой паузы, Гриф сказал:

– Сто франков.

Снизу снова раздался смех.

– Ты явно хочешь разозлить меня, капитан.

– Сто, – упрямо повторил Гриф. Его нисколько не волновали пятьдесят франков, но он не хотел слишком легко уступать.

– Хорошо, он поднимется на борт, но, если ты его потеряешь, следующий обойдется тебе в три сотни.

– Проклятый грабитель, – проворчал Гриф, одновременно наблюдая за трепыханием сигнального вымпела, закрепленного на одном из свернутых парусов. Это был сигнал о том, что поднимается ветер. Луна еще не появилась, но он мысленно представил карту выхода из гавани и принял решение. – Деньги в сейфе. Тебе придется подождать.

– О, я очень терпеливый человек! – захохотал агент. – Очень терпеливый!

Гриф протянул Мазу пистолет и что-то прошептал ему на ухо, а затем молчаливые, почти невидимые в темноте фигуры потянулись к канатам корабельной оснастки. Гриф умышленно громко спустился по трапу, вошел в каюту, открыл в темноте сейф и опустошил один из мешочков. Затем он повернулся и двинулся на ощупь к буфету в кают-компании, где заполнил мешочек оловянными столовыми принадлежностями и, чтобы проверить, как они звякнут, уронил его. После этого Гриф вернулся к трапу и поднялся на палубу.

33
{"b":"570","o":1}