ЛитМир - Электронная Библиотека

– В вечерней газете, которая выходит утром, я прочитала, что они напечатали обо всем этом, – сказала она.

– А это значит, что они не собираются раздувать это дело, иначе они приберегли бы сенсацию для утренних газет.

– Ну, во всяком случае, сегодня утром я немножко поработала на вас, – сказала она.

Пристально поглядев на нее, я подвинул через стол плоскую пачку сигарет, а сам принялся набивать свою трубку.

– Вы ошибаетесь, – сказал я. – Я не занимаюсь этим делом. Вчера вечером я наглотался достаточно грязи и, чтобы уснуть, полночи глушил себя виски. Пусть им занимается полиция – это ее работа.

– Не думаю, – сказал она. – Во всяком случае, не только ее. В конце концов, вам надо отработать ваш гонорар. Или вы не получили гонорара?

– Пятьдесят монет, – отчитался я. – Я сейчас же верну их, как только выясню, кому их можно вернуть. Даже моя собственная матушка не стала бы утверждать, что я их заработал.

– Вы мне нравитесь, – сказала она. – Глядя на вас, думаешь: вот парень, который уже стал было почти законченным уголовником, но в самый последний момент что-то его остановило. Вы знаете, кому принадлежало это жадеитовое ожерелье?

Я рывком выпрямился в кресле так, что заболело все тело.

– Какое жадеитовое ожерелье? – я почти орал на нее. Ведь я ничего не говорил ей про это чертово ожерелье. Да и в газете о нем ничего не могло быть.

– Вам не требуется много ума, чтобы сообразить, что к чему. Я побеседовала с человеком, которому поручено это дело, – вы знаете – лейтенант Ревис. Я рассказала ему про вчерашний вечер. Видите ли, я легко нахожу общий язык с полисменами. Он решил, что я знаю больше, чем это было на самом деле, ну и проговорился кое о чем.

– Ладно. Так кому же оно принадлежит? – спросил я после тягостной паузы.

– Некоей миссис Филип Кортни Прендергаст – леди, которая живет в Беверли-Хиллз – во всяком случае, некоторую часть года. У ее мужа есть миллион или что-то около того и больная печень. Миссис Прендергаст – черноглазая блондинка, которая, пока мистер Прендергаст сидит дома и принимает каломель, посещает разные занимательные места.

– Блондинки не любят блондинов, – сказал я. – Линдли Пол был белокурее любого швейцарского йодлера.

– Перестаньте нести чушь. Вы начитались голливудских журналов. Этот блондин нравился этой блондинке. Я знаю. Мне сказал редактор отдела светских новостей в «Кроникл». Он весит двести фунтов, носит усы и зовут его Джидди Джерти.

– Это он сказал вам про ожерелье?

– Нет. Про ожерелье мне сказал управляющий Ювелирной компании Блока. Я объяснил ему, что пишу статью о редком жадеите для «Полицейской газеты». Видите, вы заставили меня сострить.

Я в третий раз поднес спичку к своей трубке и со скрипом откинулся в своем кресле назад, так, что чуть не грохнулся спиной на пол. – Ревису все это известно? – спросил я, стараясь глядеть на нее так, чтобы она этого не заметила.

– Если и известно, то мне он об этом не сказал. Впрочем, он может без труда все это выяснить, и я не сомневаюсь, что выяснит. Он не глупее других.

– За исключением вас, – сказал я. – Он говорил вам про Лу Лида и Фуенте-мексиканца?

– Нет. А кто это?

Я рассказал ей все, что знал.

– Господи, какой ужас, – вздохнула она и улыбнулась.

– А ваш старик случайно не был полицейским, нет? – подозрительно спросил я.

– Он почти пятнадцать лет был шефом полиции в Помоне.

Я ничего не ответил, вспомнив, что шеф полиции Помоны Джон Прайд был застрелен года четыре тому назад двумя несовершеннолетними бандитами.

Помолчав немного, я сказал:

– Я так и думал. Что же дальше?

– Ставлю пять против одного, что миссис Прендергаст не получила назад свое ожерелье и что у ее желчного супруга достаточно связей, чтобы вся эта история не просочилась в газеты. Во всяком случае, их имена в газетах вряд ли будут упомянуты. И я уверена, что для того, чтобы помочь распутаться с этой историей без скандала, ей совершенно необходим хороший детектив.

– Без какого еще скандала?

– Ну, я точно не знаю. Но она из тех женщин, у кого в гардеробной полный шкаф поводов для скандалов любого рода.

– Я полагаю, что вы с ней сегодня завтракали, – сказал я. – В котором часу вы встаете?

– Нет, я смогу увидеться с ней сегодня только в два часа. А встала я в шесть.

– Боже мой, – пробормотал я, доставая из нижнего ящика стола бутылку. – Голова просто раскалывается.

– Только одну, – строго предупредила Кэрол Прайд. – И только потому, что вас вчера здорово отколотили. Впрочем, осмелюсь предположить, что это случается с вами довольно часто.

Я проглотил содержимое своего стакана, заткнул, но не слишком крепко, бутылку пробкой и глубоко вздохнул.

Тем временем девушка порылась в своей сумочке и сказала:

– Вот еще кое-что. Может быть, этим вы займетесь сами?

– Приятно узнать, что я все еще здесь работаю, – проговорил я сквозь зубы.

Она, уже без улыбки, выложила на стол три длинные русские папиросы.

– Загляните в мундштуки, – все еще без улыбки сказала она, – и сделайте ваши собственные выводы. Вчера ночью я вытащила их из того китайского портсигара. Тут в каждой из них есть кое-что, над чем стоит задуматься.

– Ах вы, фараонская дочка, – сказал я.

Она поднялась, вытерла сумочкой крупинки трубочной золы с моего стола и направилась к двери.

– Не только. Я еще и женщина. Сейчас мне надо повидаться еще с одним редактором светской хроники и выяснить побольше насчет миссис Филип Кортни Прендергаст и ее сердечных дел. Забавно, правда?

Мой рот и дверь моего офиса захлопнулись почти одновременно.

Я взял со стола одну из папирос, повертел ее между пальцами и заглянул в полный мундштук. Кажется, туда было что-то засунуто – свернутая бумажка или карточка.

В конце концов мне удалось подцепить ее кончиком пилки для ногтей из моего перочинного ножа и вытащить.

Это и в самом деле оказалась карточка – тоненькая визитная карточка цвета слоновой кости. На ней было выгравировано всего два слова:

ЭКСТРАСЕНС СУКЕСЯН

И больше ничего.

Я заглянул в другие мундштуки. В каждом лежала точно такая же карточка. Мне это ровным счетом ничего не говорило. Я в жизни не слыхал про экстрасенса Сукесяна. Посидев с минуту в задумчивости, я стал листать телефонную книгу. Там был указан телефон человека по фамилии Сукесян с Седьмой Западной улицы. Фамилия была похожа на армянскую, и я решил поискать ее в справочнике по отделу «Восточные ковры». И точно, там был Сукесян, но это ничего не доказывало. Чтобы продавать восточные ковры, вам не надо быть экстрасенсом. Экстрасенсом вам надо быть – и с достаточным сдвигом по фазе, – чтобы покупать их. А какой-то смутный внутренний голос говорил мне, что этот Сукесян на карточке не имел решительно ничего общего с восточными коврами. Кое-какое, хотя и не слишком определенное, представление о том, каким бизнесом может промышлять человек, объявляющий себя экстрасенсом, и какого рода люди составляют его клиентуру, у меня все-таки было. И я догадывался, что чем крупнее его бизнес, тем меньше он будет себя рекламировать. Если дать ему достаточно времени и денег, он вылечит вас от чего угодно, начиная от надоевшего мужа и кончая бубонной чумой. Это должен быть эксперт по неудовлетворенным и разочарованным женщинам, по сложным, запутанным, лживым любовным историям; по мальчикам, которые убежали из дому и не пишут писем; эксперт по вопросам типа: продавать поместье сейчас или придержать его еще год-два; соглашаться ли на новую роль – не исказит ли она сложившийся у публики образ или, напротив, сделает его еще более чарующим. К экстрасенсу могут ходить даже мужчины – из тех, что разъяренными быками ревут на служащих у себя в конторе и превращаются в кусок холодной манной каши, оставшись в кабинете одни. Но главным образом, конечно, женщины: женщины с деньгами, женщины с драгоценностями, женщины, легко, как шелковая нить, наматывающиеся на гибкий азиатский палец.

6
{"b":"5701","o":1}