ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сэмьюэл поднялся на руках. Мгновение она смотрела на него, ее губы горячо раскрылись, и то, что он затем сделал изумило ее. Необычное удовольствие от его прикосновений неожиданно стало причинять боль — она инстинктивно откинулась, чтобы избежать ее, но он, казалось, не заметил этого; его глаза были закрыты; он со всей силой прижался к ней, одним могучим движением страстно проник в нее.

И это причинило боль. Это причинило боль им обоим, она издала стон, а он откинул голову назад, и все его тело содрогнулось с большой силой. Приглушенный стон вибрировал в его горле. Он держался над нею, с силой входил в нее, мускулы на его плечах, руках, подбородке напряглись, как струны.

Леда поняла, что издает звуки отчаяния с каждым вздохом, испуганные всхлипы, выражающие ее удивление и панику. Момент холодного насилия казался бесконечным.

Он бурно вздохнул. Его тело ослабило жесткое напряжение. Он глотнул воздуха, как после быстрого бега.

Все еще было больно. Это было так неловко — горение в таком интимном месте, соединившимся с ним. Он не глядел ей в лицо, не освобождал ее от себя, но, опустив голову на подушку возле ее уха, снова и снова гладил ее волосы.

— Леда, — прошептал он, — о, боже, Леда…

А она истерично думала: «Какая я глупая… ведь это было… теперь я падшая женщина…»

Он знал, что она плачет. Сквозь биение собственного сердца он скорее чувствовал, чем слышал каждый ее всхлип, каждое рыдание. Стыд и страсть сжигали его. По зову разума он должен был встать, остановиться, прекратить то, что ее обижало. Но тело его только теснее прижималось к ней, его руки обхватывали ее, он хотел уже снова войти в нее.

Сэмьюэл целовал девушку и говорил с ней, пытаясь успокоить, хотя он даже не понимал, что она произносила. Он целовал ее глаза, слезы на щеках, ее обнаженное плечо, выбившееся из халата. Он называл ее по имени и пытался сказать, что сожалеет, объяснить что-то, хотя не было другого объяснения, кроме него самого. Он не мог контролировать себя, не мог.

Она ощутила… сладострастие, находясь рядом с ним. Сэмьюэл понял по ее слезам, что сделал ей больно, в то время как он испытал исключительное наслаждение.

— О, — пробормотала она, когда он вошел в нее снова.

Он поднялся на локтях, лаская губами ее щеку, слизывая языком ее соленые слезы. Она закрыла глаза, когда он целовал ее брови и ресницы.

Ее облик — с открытой шеей, бледной кожей и волосами, рассыпанными по подушкам — сладостный, возбуждающий, снова разжег пламя в его венах. Он пытался утешить ее, но убеждение оказалось чувственным, и его поцелуи становились все более крепкими и долгими в местах, которых он жаждал. Сэмьюэл положил руки ниже ее груди, и, наклонив голову, наслаждался нежными округлостями под ее халатом. Живое воспоминание о том, как она прошлой ночью почувствовала прикосновение его языка, заставило его снова открыть рот, полизать ее кожу.

Леда издала короткий возглас, слабый протест, двигаясь под ним. А потом — он почувствовал, что в ней исчезла скованность и новое, сладострастное напряжение заняло ее место.

Его язык нашел кончик соска, захватил его. Сэмьюэл сделал более резкое движение, ощутил под собой ее дрожание. Халат упал, обнажив ее сосок — круглый, розовый на белой коже.

Тлеющее в нем пламя вспыхнуло. Он прижался губами к ее груди в то время как продвигался внутри нее все глубже и сильнее. Открыв рот, он страстно трогал языком округлые поверхности. Он взял сосок зубами, и она издала сладостный стон, которого он никогда в жизни не слышал и который вовсе не означал боль.

Его рука поднялась, чтобы взять ее другую грудь, нежно приласкать обе, в то время как она лежала с закрытыми глазами, издавая те же тихие звуки.

Сэмьюэл понял, что вызвало ее боль — его вторжение в нее, и в глубине души он догадался, что эти другие его ласки заглушали боль.

Девушка выгибалась под ним, такая прекрасная во всем своем розовом тепле, что стыд и злость рассыпались в пыль перед реальностью ее облика при серебряном свете утра. Он обнял Леду и снова вошел в нее глубоко, с той пронизывающей все его существо страстью, ведущей к яркой вспышке.

Он начал движение с еще большей силой, закрыв глаза, охваченный возрастающим ощущением. Это длилось дольше на этот раз, стало сильнее, каждый толчок добавлял и усиливал необыкновенную теплоту, пока он не забыл о том, что дышит, видит и слышит… забыл обо всем, кроме страсти, которая поглотила его и ворвалась в нее как взрыв черного пороха.

Когда все завершилось, запахи и ощущения, казалось, ввели его в странную летаргию. Леда смотрела на Сэмьюэла своими любящими темно-зелеными глазами, как будто слова покинули ее.

Смешанные чувства чередовались в нем — облегчение и наслаждение, близость и то, что не воплощается в слова. Мысли его уползали. Он хотел только одного — спать в ее объятиях.

— С тобой все в порядке? — его слова казались медлительными в то время как он склонился над нею, а его губы касались ее губ.

— Не знаю, — сказала она жалобно, как ребенок.

Он попытался сообразить, как может ее успокоить, и понял, что должен покориться этому волшебству. Она слегка поморщилась, когда его сильное тело покидало ее.

Сэмьюэл нежно целовал девушку, чувствуя радость и угрызения совести одновременно. Сон одолевал его, как и желание тесно прижать ее к себе. Покрывало закрывало их ноги, и, подвинувшись, он накрыл им ее и себя, чтобы уберечься от холода раннего утра.

Он лег на бок, обнимая ее одной рукой за талию, а другую положив ей на грудь. Она затихла в его объятиях и взяла его за руку.

— Дорогой сэр, — сказала она и замолчала. Это был конец. Смутное чувство медленно овладело им. Он погрузился в бархатную мглу, не отвечая, не зная, было это выражением привязанности или обвинением.

В дремоте ему показалось, что кто-то постучал в дверь.

Он открыл глаза.

Комната была залита дневным светом, ярко освещающим все — кровать, мисс Этуаль, ее роскошные каштановые волосы и черный контур его рукава на кремовой поверхности покрывала, подобно тени ушедшей ночи.

Выше ее головы он увидел дверь. В дверях стояла леди Тэсс. У нее был в руках подарок, завернутый в бело-зеленую полосатую бумагу, завязанный красной лентой.

Он знал, что всю жизнь будет помнить эту ленту. Та самая лента, с зеленым оттенком, того же размера и формы коробка была у нее в руках.

Он вздрогнул от неожиданности, но не пошевелился. Мисс Этуаль спала. Их глаза встретились.

Мгновение она стояла молча, ее рука — на ручке полузакрытой двери. Откуда-то издали прозвучали голоса мужчин, занятых разговором.

Леди Тэсс взглянула на свой подарок, как будто не зная, что с ним делать.

Она закусила губу, покраснев как юная девушка, и молча покинула комнату, закрыв за собой дверь.

26

Леда резко села в постели и вытерла слезы, когда горничная постучала в дверь. Она принесла постельное белье и покрывало, и была загружена всем этим до самого подбородка. Только несколько минут назад Леда сняла простыни и обнаружила темнеющие пятна, которые, казалось, были на всем: на ней, ее халате и белье, даже на покрывале.

Так много! Она не знала, что так поранена. Острая боль была, как только он — как только он…

Она даже не могла об этом вспоминать. Леду воспитывали как утонченную девушку. У нее даже не было слов о том, что он сделал.

Он ушел, исчез, когда она спала. Если бы не эти пятна, неведомые запахи, — все это можно было бы принять за кошмар. Она быстро стала искать светлый камень, который он уронил, но он тоже исчез.

Горничная вошла, не дождавшись ответа на свое привычное утреннее царапанье в дверь. Девушка даже не взглянула на Леду, только сделала короткий поклон и поставила поднос у постели.

— Миледи сказала, что, если мисс плохо себя чувствует и будет поздно спать, то можно позавтракать в постели.

— Да, пожалуйста, — голос Леды был хриплым и низким, будто она не говорила несколько дней. От наивной доброты леди Тэсс она чуть не расплакалась.

56
{"b":"571","o":1}