ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джерард провел день в их обществе, избегая серьезных тем — он избегал их уже с самого Рождества, занимаясь турбинами компании Чарльза Парсонса.

Следя за энтузиазмом Кэй по поводу подготовки торжества, слушая, как леди Тэсс рассуждает о том, что посадить весной в саду, он думал: «Меня здесь уже не будет».

У него было чувство, что где-то рядом пропасть. Темная пропасть. Но он всегда в этом мире был не на своем месте. Он своей жизнью словно доказывал это, поддаваясь тем сумеркам, которые никогда не покидали его.

Он пытался вырваться. Вновь и вновь… Но кто-то был рядом. Нет, даже внутри его, требуя чего-то… И тут леди Тэсс увела мисс Этуаль — его жену, боже… — наверх.

Роберт ухмыльнулся и подмигнул Сэмьюэлу. Тот ответил ничего не выражающим взглядом. Все продолжали беседовать, как будто все идет, как должно. Но Сэмьюэл чувствовал какое-то подводное течение, готовое вырваться на поверхность. Кто-то сейчас не смотрел ему в глаза. Все улыбались, отводя взгляд, как будто он смущал их.

Разве он хочет чего-то ужасного? Даже теперь, после того, как он уступил своим желаниям, он жаждет быть рядом с ней и чувствовать соблазнительную тайную боль.

Даже Кэй избегала его, демонстрируя внезапную усталость, но потом подошла, протянула к нему руки, но тут же отдернула, не прикоснувшись.

— Хороший вечер, Мано! Поздравляю!

И будто бы это был сигнал. Все начали расходиться. Пока матери не было в комнате, Кэй разогнала всех гостей по своим комнатам. Сэмьюэл остался один в гостиной среди цветов — букеты Кэй украсила белыми бантами. Стол с подарками. На вышитом сиденье кушетки лежала кружевная шаль. Шаль Леды.

«Моя жена», — подумал Сэмьюэл.

Эти слова, казалось, принадлежат другому языку. Но внутри Сэмьюэла горел огонь желания — он знал: это отблеск того, другого врага, который не отпустит его никогда.

28

Он пошел к ней, иначе это было бы поражением. Сэмьюэл уже утратил волю над собой.

Когда он вошел, Леда сидела, согнувшись, на стуле со сложенными руками, волосы ее были рассыпаны, смешиваясь с кружевами на халате. Дверной замок щелкнул. Он резко оглянулся на этот звук. Она посмотрела на него и сразу же поднялась, схватив одежду, что лежала на спинке стула.

Ее голые ноги, волна волос на воротнике, линия щек, когда она смущенно смотрела в сторону… Он просто стоял, онемев от нахлынувших чувств.

Он не сказал то, о чем намеревался сказать. Не сейчас. Еще нет.

— Вы оставили это внизу, — он протянул ей шаль правой рукой, кружева сплелись в его пальцах.

— О, не нужно было приносить. — Она взяла белое кружево и осторожно расправила. — Вы могли нарушить плетение. Это ирландские кружева, их специально делают на сотнях бобин. Я знаю, как их стирать в молоке и кофе, чтобы сохранить цвет. Их нельзя гладить. — Она быстро взглянула на него и отнесла шаль к комоду с зеркалом. Ее зеленая одежда прошуршала по ковру.

— Такое роскошное платье! И плата за срочность, к тому же во время Рождества, все это, должно быть, ужасно дорого. Я никогда не была в таком восторге, когда привезли коробку. Боюсь, что лорд и леди Эшланд слишком добры ко мне. Как я смогу их отблагодарить — не знаю.

— Вам нравится?

Она задержала дыхание, все еще не глядя на него.

— Я не могу даже представить что-либо лучше.

— Довольно, — сказал он. — Вы не должны благодарить каждого.

Она в упор посмотрела на него.

— О, сэр, это вы все сделали?

Он заложил руки за спину, облокотившись на дверь.

— Мадам Элиза уведомила меня, что вам нужен особый гардероб. Я открыл на вас счет в банке — вы только скажите, когда вам что понадобится. Начальный взнос — десять тысяч фунтов.

— Десять тысяч! — выдохнула она. — Это безумие!

— Вам не обязательно сразу все потратить.

— Я не потрачу этого и за всю жизнь! Дорогой сэр!

— Вы моя жена. — Он подходил к началу заготовленной речи. — Вы имеете законное право на мою поддержку. Все, что я имею, — ваше.

Она ничего не сказала, но сделала несколько шагов по комнате, усевшись затем на скамью.

— Хорошо, но я огорчена. Вы нашли меня в платьях мисс Миртл, щедро одарили меня десятью тысячами фунтов, а у меня для вас нет ничего.

Он старался не смотреть на линии ее тела под шелковой одеждой.

— Это не имеет значения.

Она глянула вниз, на свои нервно сжатые пальцы.

— Я подумала о бритве, но не знаю. Я слышала, что джентльмены придают особое значение тому, какой она должна быть.

— У меня есть бритва, — сказал он.

— Я могла бы сшить для вас рубашку или подарить вам новую шелковую шляпу.

— У меня есть портной.

Она смотрела на свои колени, гладя ладонью сверкающую ткань.

— Может быть, — тихо произнесла она, — я могу сделать вам массаж?

Сэмьюэл тверже облокотился на дверь. Он смотрел на ее опущенную голову, чувствуя, что скользит с высоты.

— Не то, чтобы я была опытной массажисткой, — она застегивала и расстегивала единственную пуговицу на платье. — Когда мне было двенадцать, и у меня была инфлюэнца, мисс Миртл протирала меня камфарой, и это успокаивало. Леди Тэсс сказала, что женатые мужчины любят массаж, только без камфары, конечно. Я могла бы попробовать.

— Нет. — Он облокотился всей своей тяжестью на дверь. — Не думаю, что это было бы мудро.

— Вам бы не понравилось? — Она взглянула на него. Тело его уже было возбуждено, он с обожанием глядел на ее лицо, слушал ее голос, видел ее зеленый халат, пальчики, выглядывающие из-под белого пуха. Она была хороша. Сводила с ума. Ее свежесть звала его, пробуждала в нем дьявола.

Он отстранился от двери, подошел к камину, пытаясь освободиться от своих собственных страстей.

— Я хотел поговорить с вами. Я думал, что обстоятельства внушат вам страх, убедят, что я не считаю брак серьезной обязанностью. Я считаю. Вы можете положиться на меня во всем.

Он услышал, как зашуршала ее одежда, когда она вставала.

— Спасибо. Я хочу воспользоваться возможностью сказать, что считаю брак серьезным делом, к которому нельзя относиться легко. Не считайте, что я несчастна, став вашей женой.

«Моей женой, — подумал он, — моей женой, моей женой».

Вместо того, чтобы уйти, он подошел к ней и взял ее за кисти. Глядя вниз на ее взволнованное лицо, в ее большие зеленые глаза, он убедился, насколько он крупнее ее, как легко ей причинить боль, одним легким движением он мог смять ее, и одновременно он хотел быть сдержанным, радовать и обожать ее.

Он хотел что-то сказать, но не знал, что именно. Он хотел пообещать ей, что никогда не покорится тому, что горит в его сердце и в его теле. Он медленно сложил руки за ее спиной, как будто он и отстраняет ее и прижимает еще ближе.

Это движение приблизило ее грудь к нему. Сэмьюэл не мог этого почувствовать под своим пиджаком. Он мог только увидеть, как скользнула ее одежда, распахнулся халат, открыв ее тело. Он сжал губы.

Он держал ее, прижимая к себе, взяв обе ее руки в одну свою. Но ведь все было задумано иначе. Он намеревался посетить ее и сообщить, что она свободна от его притязаний сейчас или в будущем, и удалиться. И сейчас он думал: «Боже, помоги мне…»

Леда не сопротивлялась. Она скромно опустила глаза, глядя на его воротничок и белый галстук, оставшиеся от свадебной одежды. Он смотрел на ее ресницы, на мягкий овал лица, чувствовал» что она принимает его обьятья, а он не владеет собой.

— Леда, — прошептал он. Наклонился и медленно, нежно поцеловал ее ухо, кожу под ним, откидывая свободной рукой назад ее волосы.

— Я не сделаю тебе больно. Никогда. — Но как было трудно, мучительно тяжело не дать воли страсти.

Ее тело потянулось к нему. Он скользнул пальцами по изгибу ее шеи, ощутил ее нежность, гладя кожу кончиками пальцев. Его руки знали свое дело — как при каллиграфии, как при резьбе по дереву.

От нее исходил тот же густой аромат, женское тепло, еще даже более возбуждающее, не столь целомудренное и невинное. Взрыв желания объял его, как только он понял: тело ее отвечает ему.

63
{"b":"571","o":1}