A
A
1
2
3
...
63
64
65
...
87

Если бы он только мог показать ей, что не собирается ей навредить что все его чувство — горячая нежность. Он только хотел коснуться ее повсюду, вкусить сверкающую живую жизнь, которая наполнила ее кожу чувственным влечением. Своей ладонью он обвел грудь, проведя большим пальцем по соску.

Она издала слабый звук, сопротивляясь его руке, пытаясь освободить запястье.

— Нет, пожалуйста, не останавливай меня, — его голос был бесконечно нежным. Его прикосновение было благоговейным, в то время как он ласкал ее. — Я хочу, чтобы ты увидела, как ты красива для меня. Я не причиню зла. Клянусь тебе.

— Я не боюсь, — прошептала она. — Я только чувствую… как будто пью вишневое бренди.

Он чувствовал под своими губами движение ее рта. Она взвивалась в его объятии, ее бедра прижимались к нему, он тесно прижимался к ней.

Сэмьюэл опустил руку, скользя по изгибу ее спины. Пальцы его ощутили нежные очертания женской фигуры, без юбок и прочего — только красивый халат и белье были между ее обнаженными формами и его рукой.

Он освободил ее кисти и на мгновение привлек к себе — только на мгновение — больше он не мог выдержать.

Он ласкал, целовал ее всюду, куда только мог дотянуться, ее щеки и ресницы, плечи и грудь. Она часто задышала, ее голова откинулась назад, ее пальцы цеплялись за позолоченный край дивана. Соски на ее груди затвердели, он почувствовал их через халат.

— Леда! Позволь мне посмотреть на тебя! — Он крепче прижимался к ее рту, трогая ее своим языком, держа затвердевшие соски своими пальцами. — Я должен увидеть тебя.

Она подняла ресницы. Он не ждал ответа. Он опустил руку и медленно, осторожно расстегнул застежки от талии до шеи. Белая кожа светилась.

Аккуратно он отбросил халат прочь. Ее обнаженные груди были круглыми и бледными, расцветая коричнево-розовыми сосками, поднимающимися и опускающимися с ее дыханием. Он снял и халат, и рубашку с ее плеч, позволив им упасть на бедра.

Леда смотрела на него. Она ощущала себя словно во сне. Это была не она, мисс Леда Этуаль, неприлично и скандально обнажена перед мужчиной… Это был кто-то другой. Леда из мифологии, женщина, возлюбленный которой — божество. О такой истории мисс Миртл никогда не рассказывала, но Леда тайно ее прочла и держала книгу под постелью, хотя полностью ее не понимала, но считала запретной тайной.

Возлюбленный. Не Зевс, не огромный великолепный лебедь, а человек, который смотрел на нее, как на богиню, а тело ее почитал за драгоценность.

Сэмьюэл нежно коснулся ее груди, так нежно и сладостно, что она закрыла глаза от стыда и удовольствия. Он продвигался ближе к ней. Большие пальцы рук ласкали кончики ее грудей. Она откинула голову назад, а потом он дотронулся до нее языком, и она ощутила внутри себя солнечное цветение. Его дыхание было теплым, он играл с нею, его язык и зубы продвигались к ее животу.

— О! — она приподнялась, прижимаясь к нему.

— Ты прелестна, — он повернулся к ней и засмеялся спокойно и доверчиво, дыша ей на кожу. — Твои груди — прелесть, твоя фигура — прелесть, твоя кожа так прекрасна.

Леда обвила его голову руками, лаская, стыдясь и волнуясь, когда бархат его волос щекотал ее открытую кожу. Он снова взял ее кисти, раскрыв руки. Полизал языком между ее грудей, двигаясь ниже.

Он хотел сказать, что она дорога ему вся, до последнего кусочка кожи. Надеялся, что она этому рада. Жаркий запах женщины обвивал его. Ее ноги чуть дрожали, а тело боялось идти навстречу ему.

Она жалобно застонала. Он осторожно коснулся мягких волос внизу живота, обдавая их дыханием нежности. Леда пыталась вырваться из его объятий, но он не отпускал ее. Никогда еще он не испытывал ничего подобного. Ощущение их близости. Ее запах, способный высечь огонь.

Он целовал ее. Нежно, очень нежно. Его рот коснулся нежного шелка волос. Тело ее безмолвно протестовало. Но нет, он уже не мог остановиться. Никакая сила не могла заставить его остановиться, отказаться от счастья ласкать ее. Он трогал нежную кожу — там, где она убегала под шелк волос. Каждый раз, когда его язык пересекал ее живот, она вздрагивала, ее руки пытались оттолкнуть его.

Она издала звук боли и восторга. Сэмьюэл коснулся того места, которое так отзывалось на его ласку, еще и еще раз. Леда обняла его за плечи и уткнулась головой в его грудь.

— О, сэр! — слабо вскрикнула она. Обвилась вокруг него, щекой прижавшись к груди. Он чувствовал ее обнаженную плоть, каждый мускул, хрупкую нежность женщины. Она застонала, подчиняясь его вторжению. Он закрыл глаза, блаженствуя, его тело шло навстречу ее сладости.

Она прижалась к нему, вся нежная, горячая, но все же напряженная. Она вскрикнула — о, этот крик женщины! Удивленная сама себе, она почувствовала, что ее бедра ищут его близости, ее тело сливается с его телом в едином чувственном ритме.

Его сердце готово было взорваться, невыразимое удовольствие затопило Сэмьюэла, когда дрожащая, побежденная и непобедимая плоть стала и его частью.

Все, о чем говорила ей леди Тэсс — не пригодилось. Леде казалось, что ее обнимают, обнимают все ее существо. Словно она дитя в сильных руках. Она чувствовала боль — там, где он был в ней. Словно на руку взрослого была надета детская перчатка.

Единственное, что вспомнилось из слов леди Тэсс — это упоминание о тепле, горячий камень приложили к коже. Но никто не сказал ей о сильных чувствах, о пронизывающем потоке отчаяния и радости.

Леда вспомнила дразнящие глаза леди Тэсс: та все знала. Но разве стоило даже пытаться об этом рассказать? О том, что чувствуешь, когда обнаженная плоть касается обнаженной плоти? О том, как желание не отпускает мужчину, а он не в силах отпустить женщину?

Сэмьюэл глубоко вздохнул. Склонил голову.

— Я не мог справиться с собой, — прошептал он виновато.

— Это все не так ужасно… Теперь… Его дыхание стало более тяжелым, замедленным. Его одолевала дремота. Леда же не хотела спать. Она чувствовала легкость на сердце, которую не ощущала уже в течение многих недель.

— Вам надо лечь и уснуть, сэр… Он поднял глаза.

— Сэр, пожалуйста, предоставьте все мне.

Она коснулась его воротника.

Но Сэмыоэл обвил руками ее плечи и поцеловал в губы. И в этом поцелуе ощущались запах земли после дождя, морской ветер — соленый, но ласковый. И будоражащий.

Внезапно он поднял ее так, как будто она была легче пуха.

— О, — только и сказала Леда, когда он поставил ее вновь на ноги.

Леда встала на колени и собрала свою одежду. Кое-как завернулась в нее. Одетая — более или менее — она почувствовала себя хозяйкой положения.

— Дорогой сэр, я полагаю, что этот день был крайне утомительным. Хотя я не устала. Даже — наоборот. Разрешите мне помочь вам раздеться, я отдам ваше платье в чистку, прежде чем лягу спать.

Босыми ногами ступая по ковру, она подошла к нему и начала развязывать галстук.

— Ты не должна этого делать, — сказал он.

— А кто должен? Вы считаете, что я ничего не знаю об одежде джентльмена? Если сукно стоящее, то за ним нужен уход. — Она сделала паузу. — Хотя я не очень хорошо знаю, как это все снимается.

Он быстро снял пиджак, Леда взяла его, чуть ли не вырвав у Сэмьюэла из рук, и аккуратно повесила в шкаф.

Когда она обернулась, он расстегивал жилет. Леда замерла в восхищении. Действительно, он — один из самых красивых мужчин, каких она когда-либо знала. Особенно, если взять грацию, с которой он передвигался, идеальную пропорцию рук, ног, плеч.

Жемчужные запонки он опустил в стеклянную вазочку, раздался нежный звук. Сэмьюэл развязал пояс, снял рубашку. Загорелая кожа показалась Леде сказочно красивой…

Он не замечал, что она за ним наблюдает. Его тело походило пропорциями на классические статуи, только было живым…

Сэмьюэл посмотрел на жену через плечо. Она поспешила показать ему причину своего внимания:

— Для чего эти полосы?

— Что? — переспросил он.

— Эти белые полосы. Мне бы хотелось понять особенности одежды мужчины.

64
{"b":"571","o":1}