ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Искусство добывания огня. Для тех, кто предпочитает красоту природы городской повседневности
Она ему не пара
Неожиданное признание
Дочь авторитета
Любовь горца
Айрис Грейс. История особенной девочки и особенной кошки
Земное притяжение
Хочешь выжить – стреляй первым
Никогда-нибудь. Как выйти из тупика и найти себя
A
A

И невзирая на некоторую иронию, в некотором роде он оказался весьма полезен: как носильщик необременительных покупок, а также как консультант по эстетике — большая часть мебели, которую им довелось видеть, выглядела весьма не привлекательно. Теперь он старался не чертыхаться. Иногда она останавливала взор на чем-то тяжеловесном. Он мрачнел, но в конце концов она покупала то, что предпочитал он: старинное бюро со множеством ящичков, набор тарелок, расписанных различными птицами. Нет, конечно, он понимал, что их вкусы не во всем совпадают, и удивлялся, как тактично и ненавязчиво она подыгрывает его склонностям.

Он даже не знал, как к этому отнестись. Это было что-то новое, только Дожен вызывал в нем ощущение, что его, Сэмьюэла, слышат как-то изнутри. Но там все было по-другому. Дожен вел его за собой, наставлял, искал слабости. Она же… Он не мог понять, зачем ей знать, что он думает о шторах или кушетках.

И часто она радовалась этому его скрытому вниманию: словно виноградная лоза пробивается к свету сквозь тротуар. Но сила собственных чувств тревожила его: может быть, он жаждет только ее тела, и эта жажда заставит его подчиняться ей, если он позволит?

Он шел по улицам, окутанный шумом реальных экипажей, но весь был во власти грез. Он видел ее тело. Изящный изгиб спины, чуть склоненная голова. Зная все то, что прячется в складках материи, он чувствовал почти боль, когда видел выбившийся волосок на затылке, если она склонялась над какой-либо низкой витриной.

Сон, который окутывал его после обладания ее телом, пугал Сэмьюэла. Тяжелый, без сновидений. В нем было не меньше притягательности, чем в самом обладании. Держать ее в своих объятьях и слушать, как она тихо щебечет о том, что она купила и видела в этот день… А потом летаргия окутывала его, покрывала одеялом сумерек. Он уже не мог отвечать ей. Он был уязвим и счастлив — нет, не может быть, чтобы это был он сам.

У них выработался своего рода распорядок — она вставала, только потом — он брился и одевался. Потом уходил по делам. Или вместе с ней — за покупками.

Обедали они в отдельном боксе — она слишком боялась выглядеть торопливой во время обеденного ритуала. Затем она уходила наверх, а он оставался, чтобы, как она считала, раскурить сигару и потягивать портвейн. Но он вместо этого совершал небольшую прогулку по Пиккадилли.

Однажды к нему подошла девушка, одетая в ярко-розовое платье, взяла за руку.

— Пойдем со мной, дорогой, — сказала она. Ни одна из «этих» женщин еще ни разу не подходила к Сэмыоэлу, хотя он чувствовал их взгляды, когда шел мимо. Само их существование смущало его. И одна из них осмелилась взять его за руку…

Он ничего не сказал, выдернул руку и направился в книжную лавку. Чувство стыда нарастало. Он ощутил беспокойство, думая о Леде. Ему хотелось бы сейчас быть рядом с ней, но не потому, что его обуревало желание. Просто приятно было бы видеть ее рядом на прогулке.

Он уставился на книгу, которую держал в руке, перечитал несколько страниц из немецкой философии. Вокруг — романы, рецепты для домохозяек, записки о путешествиях. Словари. Часы где-то на задней стенке магазина отбили десять раз.

Это поздно? Прошлой ночью он ждал до одиннадцати. Ее волосы были чуть влажными, он выключил лампу и поцеловал ее…

Нет, еще рано. Он должен побыть здесь. Он может погулять еще,

Его дыхание стало глубоким, но частым. Он поставил обратно на полку руководство по выращиванию овец в Новой Зеландии, сунул руку в карман и вышел из магазина. Постояв на улице, он направился к отелю. Свет был включен, когда он подошел к их номеру — он видел светлую полоску под дверью. Гостиная была пуста, но он услышал, как она спросила:

— Это ты, Сэмьюэл?

Он отозвался, но заколебался, должен ли сразу заходить в спальню.

Она появилась тотчас же на пороге, в светло-зеленом пеньюаре, с распушенными волосами.

То, как она замерла в дверях, как чуть подрагивали ее пальцы, шепнуло ему о том, что нечто изменилось. Он хотел ее. Тотчас же.

Но вместо этого он снял шляпу и перчатки.

Она взяла его вещи со стула, куда он их небрежно бросил, посмотрела на одну из перчаток.

— Ты испачкал их.

— Да. Книжная пыль.

— О, ты ходил к Хатчарду? Я бы тоже пошла, если бы знала. Ты любишь беллетристику?

— Не то чтобы очень.

— Я люблю мистера Жюля Верна. Он пишет о таких экзотических местах. А ты видал многое своими глазами. Тебе он, наверное, неинтересен?

— Конечно. Киты. Каннибаллы. И так — каждый день.

Он глянул на нее и подумал «Книги? Мы будем говорить о книгах?»

Она взяла его перчатки и пошла к двери. Он поймал ее за запястье. Она дрожала в его обьятьях.

Он не знал, что сказать, что делать. Она податлива, как воск. Его желание разгоралось все сильнее и сильнее.

Он не должен был возвращаться так рано. Он должен был идти и идти, — до самого края земли.

Он отпустил ее, подошел к окну, раздвинув занавески, облокотился лбом о перекладину. Пальцы сжали бархат.

Она почти торжественно сказала:

— Я должна сказать — я больна. Он резко повернулся.

— О, дорогой сэр, не смотрите так! — она всплеснула руками. — Это всего лишь… недомогание… всего несколько дней… каждый месяц… Это так ужасно! — Она беспомощно посмотрела на него.

— Ах, да, — пробормотал он.

— Извините, — тихо сказала она, — я не хотела вас волновать.

Он глубоко вздохнул. Потребовалось несколько секунд, чтобы подавить волнение. Он имел весьма смутное представление об этих женских слабостях, но было ясно, что она не хотела бы, чтоб он трогал ее в этот период.

— Я лягу в гардеробной, — сказал он.

Она хмуро посмотрела на него, словно возражая.

— А что бы ты хотела?

— Я не хотела бы причинять вам неудобства. Ее колебания, казалось, сведут его с ума. Он взял ее за плечи и сильно поцеловал. Напряжение ее спало. Она склонила голову ему на грудь. Движение его губ стало более нежным.

— Скажи мне, что ты хочешь? — спросил Сэмьюэл.

— Может быть, ты просто будешь рядом? В нашей кровати. А я — может быть, тебе это понравится, сделаю тебе массаж спины.

— Нет, — он отстранился. Она опустила голову. — Ну хорошо, хорошо, если ты этого хочешь, Леда.

Он почувствовал, что внутри него закипает нервная 'дрожь, но постарался подавить ее в зародыше. Она посмотрела на него. Взяла за руку.

— Если ты этого не хочешь, то я не хочу тоже. Облегчение обрушилось на него. Он испытал необъяснимое желание поблагодарить ее.

— Только дай мне обнять тебя. И все. Обнять. И ты расскажешь мне все о новых тарелках.

Она помолчала минуту, глядя на свои опущенные руки.

— И тебе хотелось бы узнать о кувшинах и столовых приборах?

— Конечно, и о столовых приборах.

— И тебе, конечно, хочется уснуть, как только я стану рассказывать? И ты быстро захрапишь.

— Боже, я храплю?

— Прошлой ночью ты захрапел, стоило мне только начать описывать мебельный гарнитур для столовой. Я большой знаток подобных гарнитуров, но боюсь, что не каждый разделяет мой энтузиазм.

Он поцеловал ей нос, рука скользнула по бедру.

— Ты уверена, что больна?

— Убеждена.

— Черт возьми! — и он закрыл ей рот поцелуем прежде, чем она успела его открыть.

30

Ему хотелось бы показать Леде Америку во всем естественном блеске ее диких гор и небес, но вместо этого она увидела нечто хоть и естественное, но весьма бесславное.

Соединенные Штаты представились мрачным прибежищем дождя и снега, а в небольшом поселке на берегу единственными местными жителями, которых довелось разглядеть, оказались две лошади да желтоватая безобразная собака.

На борту парохода у них даже не было общей каюты. На зимний период количество судов сильно сокращено. На тех же, которые продолжали свои рейсы, не было приличной каюты на двоих. Потому Сэмьюэл заказал Леде каюту на женской половине парохода в экстра классе. Он в глубине души гордился ею: она не жаловалась на качку. К счастью, Леда оказалась невосприимчива к морской болезни, держалась бодро. Но погода была столь неважной, что Сэмьюэл в конце концов посоветовал ей не покидать женской половины корабля даже во время обеда, на который она приходила в столовую.

67
{"b":"571","o":1}