ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Это поразило Сэмьюэла. Дожен начал искать ему преемника, а он, Сэмьюэл, даже не догадывался об этом, видел в ребенке только слугу.

После паузы Дожен сказал:

— Недавно я узнал, что рукоять была послана английской королеве. Так сделана попытка удалить эфес от тех, кто стремится ввергнуть Японию в войну ради собственных амбиций, — он встретился взглядом с глазами Сэмьюэла. — Судьба, как оказывается, не предает.

Сэмьюэл вздохнул, встал и пошел к плите, чтобы нагреть еще саке. В обычных занятиях он искал успокоения. Равновесия. И не хотелось больше ни о чем думать.

— Прости, — сказал Сэмьюэл строгим тоном, стараясь не выдать своих чувств, — я глуп, Дожен-сан. Я не японец, я не верю в демонов.

— Разве?

— Нет.

— Значит, тебя охраняют ангелы. Ангелы заставляют тебя искать возможности стать сильным, неуязвимым, быстрым.

Сэмьюэл опустил глаза. Наполнил карафе. Дожен продолжал:

— От кого же ты пытаешься спастись, Сэмуа-сан, если не веришь в демонов?

Он не ответил. Он подумал… Боже! Эта мысль была унизительна..

Хочу слишком много. Так говорил Дожен. Предупреждал его. И не один раз. А он не слушал.

Не хотел слушать. Слышать. Только стремился достичь предела силы и духа с помощью Дожена — его дружбы и труда.

— Было время, когда я сомневался в Гокуакуме, — сказал Дожен, — я думал, что провожу свою жизнь в изгнании, а во имя чего? Потому что кто-то пошутил, быть может, и выгравировал слово «демон» на клинке великолепной сабли. Проживи я всю жизнь в Японии, я мог бы и не узнать об этом, но здесь все по-иному. — Он потянулся к вину, что налил Сэмыоэл.

— Здесь, на западе, обо всем спрашивают. И от этого никуда не уйдешь, Сэмуа-сан. Ты можешь думать до тех пор, пока твой мозг не превратится в пряжу, и не найти ответа. В конце концов, безразлично, находится ли реальный демон в сабле. История говорит, что нация поднимется по команде Гокуакумы. Люди знают историю, и за эту власть они готовы убивать. Я знаю, что это правда, потому что я видел, как умерла моя семья за то, чтобы лезвие было отделено от рукояти, что делало его целым. — Он отпивал медленными глотками. — Может быть, суть демонов в том, что они спят в сознании людей, пока лезвие меча не сверкнет светом, который их разбудит. Сэмьюэл хмуро глядел на свои руки.

— Они разделили меч на части.

— Ты знаешь морскую звезду, что разрушает устричные рифы? В далекие времена, когда рыбак выловил одну, он разрубил ее на две части и бросил обратно. — Дожен опустил вино на пол. — И в глубине рифа, невидимые никем половинки превратились в две звезды.

Сэмьюэл встал, его тело напряглось.

— И что же? Вот почему ты учишь меня всему? Все время — мой бог! — долгие годы! — он сжал руки, с силой раскрыл кулаки. — Скажи, почему ты никогда мне ничего не говорил?

Тонкое, как карандаш, угрожающее лезвие появилось в руке Дожена. Сэмьюэл сделал легкое и быстрое движение: его тело предугадало направление удара прежде, чем разум; бо шурукин вонзился с треском в деревянную стену.

— Когда форма и силы стрелы безупречны, ее движение будет точным. — Взгляд Дожена был ровным, немигающим. Думай не думая, имей верную цель и иди. — Он поднял вино двумя руками и кивнул. — Это то, что я сделал. Ты моя стрела. Я должен идти.

Леда увидела несколько респектабельных дам в столовой отеля, расположенной на веранде с открытыми окнами, с видом на горы с одной стороны и вершинами тропических деревьев с другой. Было очень свободно, и она решила, что здесь можно позавтракать. Гавайский стюард был так радушен, а слуги-китавды в своих безупречных одеждах так добродушны и улыбчивы, и если бы не их затруднения с английским языком, Леда чувствовала бы себя вполне комфортабельно. Никто не разглядывал ее, но несколько морских офицеров и постояльцев отеля, которых она видела вчера, подходили с любезными фразами прежде, чем занять места за своими столиками, уставленными горками бананов, лимонов, апельсинов и гуавой.

Снаружи на деревьях распевали птицы. Легкий ветер залетал из расположенного рядом окна. Она с сомнением посмотрела на жареную рыбу — это оказалась разновидность большой золотой рыбы, которую можно увидеть в домашних аквариумах. Ее принес китайский официант вместо тоста, что она заказала. Леда пыталась объяснить ошибку смущенному слуге, когда позади него показался Сэмьюэл.

По сравнению с низким китайцем он казался очень высоким.

— Возьми это, — сказал он коротко официанту, — прикажи повару обжарить хлеб, мне принеси кофе.

— А! — Официант унес золотую рыбу с поклоном, свидетельствующим о том, что он искренне сожалеет о возникшем недоразумении.

У Леды колотилось сердце. Сэмьюэл сел напротив, не глядя на нее, молча уставился в окно.

Она развернула салфетку на коленях, перебирая ее края пальцами.

— Доброе утро, — наконец, отважилась она. Принесли его кофе. Они оба смотрели, как официант его разливал. Приятный запах донесся до Леды в то время, как она подняла глаза от белого рукава официанта и взглянула в лицо Сэмьюэла.

Он уставился на свой черный кофе, задумчиво сжав рот. Когда официант удалился, он посмотрел на нее с металлическим блеском в глазах.

— Я хочу, чтобы ты уехала.

Это уже не было предложением, как прозвучало вчера и ранило ей сердце. Теперь это был приказ.

— За твоими вещами я пришлю в двенадцать часов, — он посмотрел в сторону, на дветы за окном. — Корабль отплывает в два.

Крошечная птичка залетела в комнату и уселась на край стола. Появился официант, поставил тарелку с тостами, махнул рукой.

— Кыш!

Птичка отважно схватила крошку с тарелки Леды, проскакала по скатерти и улетела.

Леда не могла есть. У нее перехватило дыхание.

Она хотела спросить, в чем виновата. В глубине души она знала, что не сделала ничего плохого. Он просто не хочет видеть ее здесь. Он дал ей это понять вчера. Был груб — вел себя так, как будто она его ненавидит, а их близость в той форме, которую он предлагает, — преступление.

В пустой комнате. У стены.

Она закусила губу, прижав салфетку ко рту.

Голос Сэмьюэла был холоден:

— Капитан организует все. У него будет чек, по которому заплатят в Сан-Франциско. Этого тебе хватит надолго. Ты вольна поехать куда угодно, но я предпочел бы знать, где ты. Если будешь раз в неделю присылать телеграмму в мой офис в Сан-Франциско, я буду знать, — он высунулся из окна, — что ты невредима. И все благополучно.

Маленькая птичка вернулась. Коричнево-оранжевые перышки, белый ободок вокруг глаз. Она казалась почти ручной.

— Ты сделаешь так? — спросил он.

— Да.

Это единственное, на что у нее хватило сил. Только на этот один слог.

— Я желаю тебе… Доброго пути. Не думаю, что смогу подойти на корабль.

Она быстро поднялась.

— Конечно. Нет необходимости. Он тоже встал. На мгновение она позволила себе взглянуть на него, чтобы запечатлеть в памяти то, что невозможно запечатлеть. Он уйдет и можно будет рисовать образ — яркий, совершенный.

В своем сердце она видела иного Сэмьюэла и понимала, что он несчастлив, что это твердое выражение на его лице — маска.

— Что-нибудь еще я могу сделать? — спросил он. Она без слов покачала головой.

— До свидания, Леда, — сказал он. — До свидания. Она уже не могла ответить. Слова не шли из горла. Не поднимая головы, она быстро повернулась и, не без труда найдя проход меж столов, покинула веранду.

33

Дожен ходил по дому Сэмьюэла, осматривая его. Хозяин стоял на веранде, облокотившись на решетку. Он наблюдал сквозь открытые двери, как Дожен проверяет запоры и ловушки.

Сэмьюэл чувствовал странное удовлетворение каждый раз, когда Дожен пропускал что-либо. Но это бывало редко. Двери-ловушки, которые откроются, только если полоска бумаги будет опущена в нужное место… Был также подземный ход (в основу его легла естественная пещера), который уходил в гору за домом. Обо всем этом Дог жен догадался. Только спросил, как отодвинуть панель, ведущую в подземный коридор.

74
{"b":"571","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
#Попутчик (СИ)
Наказать и дать умереть
Мой нелучший друг
Здесь и сейчас
39 ключей. Точка кипения
Воспитываем детей по методу Марии Монтессори
Путешествие в полночь
Вольный князь