ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Не надо платы. Я могу, — он опустил свои корзины в багажник коляски. — Не плачь, миссис, мы стол починим! Не плачь!

Пять дней осторожности, подавляя нетерпение, и Сэмьюэл очутился на баркасе, стоявшем в Жемчужной бухте. Он боялся выдать сам себя — удар мог быть нанесен исподтишка.

Представиться оборотнем, поменять позицию на противоположную — этот метод столь же эффективен, сколь и велик процент риска. Если бы не его лондонская кража, вряд ли Сэмьюэлу могли поверить. Преступное прошлое создавало ореол доверия.

Икено сидел, скрестив ноги на полу каюты, палочкой доставая рис из чашки. Его движения были грациозны, как у девушки, но за ними сквозили сила и подозрительность.

Но Сэмьюэл тоже умел притворяться. В своей японской одежде, босиком, он ел совсем мало, быстро, только чтобы не нарушить ритуал угощения. Еда, как и сон, хороша в минуты расслабленности. А сейчас не то время.

Икено говорил на ломаном английском, с сильным акцентом. Сэмьюэл намеренно обратился к нему как к старшему, отказавшись от английского, постоянно отвечая на корявом японском. Даже более плохом, на который был способен.

Слона учили вальсировать, но он остался слоном.

Но его тренировка чувствовалась, они ощущали ее, как он ощущал их возможности.

Сэмьюэл намеренно принижал себя — это даст ему больше шансов завоевать доверие. Слишком хорошо выдрессированная собака вызовет подозрение. Та же, у которой не все получается, но она жаждет добиться успеха, вызовет сочувствие.

— Вы хотите, чтобы я доверял, — у Икено были мягкие глаза, ресницы, как у женщины, но аристократический, чисто мужской изгиб носа, низкий лоб — он походил на японского воина с древней картины. Икено выглядел молодо, не старше Сэмьюэла, ему было лет сорок или чуть больше. — Я не понимаю.

В конце концов он перешел на японский, но в тоне его чувствовалось раздражение. Сэмьюэл низко поклонился, словно не замечая этого.

— Со страхом и уважением ничтожный человек просит Икено-сана уделить ему несколько минут. Я мало что могу вам предложить — скромное дело, несколько кораблей, но, возможно, вы сможете использовать ту подготовку, которую я получил у Танабе Дожена Харутаке.

— А я, возможно, отрежу тебе голову, если это Танабе послал тебя.

— Я прошу меня выслушать, — Сэмьюэл посмотрел в глаза Икено, — я не послан. Я не должен Танабе Дожену больше гири.

— Разве? Я слышал другое. Я слышал, что ты был в доме у Henit пил с ним саке. Я слышал, что он тебе отец. Даже теперь, когда он живет в твоем новом доме и изображает перед твоей женой слугу.

— Заверяю со всем почтением, он не отец мне. Я не ношу имени его семьи, — Сэмьюэл с усмешкой показал пальцем на свои волосы, — это досточтимый Икено может видеть своими глазами.

Икено тоже улыбнулся.

— Но все равно он тебя готовил, учил. Он прислал тебя, чтобы сделать из нас дураков. Когда я отошлю твою голову, может быть, он поймет, что мы не бака.

Сэмьюэл потупил глаза:

— Он рассказывал мне о своих методах. Но не просил применять их. Он последнее время ни о чем меня не просил. Возможно, — Сэмьюэл добавил нотку горечи в свою речь, — он считает, что я не гожусь для определенной роли.

Икено ничего не сказал. Сэмьюэл почувствовал, что за его спиной движется человек.

— И пусть ваш достопочтенный слуга достанет свой меч, если моя готовность служить вам неприятна.

— Ты готов умереть?

— Если многоуважаемый Икено считает, что я ве должен служить ему, то я готов.

— Ложь! — Икено фыркнул, — я считаю, что тебя послал Танабе!

Он сделал легкое движение подбородком, лезвие резануло воздух за спиной Сэмьюэла, перед его мысленным взором блеснул отраженный от металла свет. Сэмьюэл не шевельнулся.

Каждый мускул и клетка тела знали разницу между смертоносным ударом и ложным. Он испытал облегчение, когда острие разорвало его воротник, процарапало легкую рану. Запах крови указал на близость смертельной стали.

Лицо Икено не выразило ничего. Долгая тишина могла выражать раздумье, но Сэмюэлю подумалось, что скорее все это — удивление. Он ответил поклоном, коснувшись лбом пола.

— С искренней благодарностью за мою недостойную жизнь.

— Ты хочешь предать учителя. Даже собака не предает хозяина.

Мускулы на лице Сэмьюэла напряглись:

— Я не нарушал клятвы, — затем добавил низким, странным голосом, — Танабе Дожен испытал меня различными путями. Я не подвел его.

— Но ты здесь.

— Он смеялся надо мной. Он считает, что я не достиг…

Сэмьюэл ощутил глухой гнев внутри себя. Гири — это праведный долг. Человек обязан своему учителю. Но гири мастеру, учителю может быть слишком тяжелым. В сотнях старинных японских легенд воины-герои, которые должны были бы свершить сеппуху (вскрыть себе животы по приказу господина), уходили к врагам и мстили своему господину даже за меньшее оскорбление, чем насмешка и презрение. Так было принято. Икено должен понять.

— Тело мое продолжает служить Танабе Дожену, — сказал Сэмьюэл, — но мое сердце без хозяина. Я пришел к почтенному Икено-сан, чтобы предложить свою ничтожную помощь в его достойных делах. Я украл рукоять Гоку-акумы в Лондоне, но я не могу найти лезвие, — он издал резкий смешок. — Многоуважаемому Икено-сан не за чем было врываться в мой офис, я отдал бы рукоять сразу, если бы знал, кому она нужна. Это — гири, который я беру на себя.

— На каких условиях?

Сэмьюэл не ответил сразу. Он посмотрел на трех человек за спиной — на каждого по очереди. Икено не шевельнулся, чтобы их отпустить. Сэмьюэл медленно сказал, на этот раз по-английски:

— Дожен-сан готовил меня беречь Гокуакуму. Я любил его. Я уважал его. Я прошел все тренировки. А теперь он отстраняет меня, потому что… — рот Сэмьюэла скривился, — я тот… кто я есть. Белый. Мне не доверяют. Он взял мальчика четырнадцати лет! Вместо меня, когда возобновилась эмиграция. — Сэмьюэл сплюнул на пол. — Я не вынесу позора, которым он хочет облечь меня.

По-японски Икено сказал:

— Твоя честь уязвлена? Я думал, что варваров интересуют только деньги.

Сэмьюэл встал. Человек с мечом подошел к нему со спины, занес оружие. Быстрым движением Сэмьюэл отвратил удар. Их мечи скрестились. Сэмьюэл нарочно не двигался с места, он только так прижал противника к стене, что, если бы тот попытался вырваться, то был бы ранен.

— Многоуважаемый Икено-сан, — Сэмьюэл, наконец, отпустил человека, повернулся к Икено, отвесив поклон, — прости мои плохие уши и слепые глаза. Я не услышал мудрых и благородных слов…

Икено задумчиво посмотрел на него.

— Какую помощь, — медленно сказал Икено, — варвар Джурада-сан готов предложить?

Сэмьюэл услышал уважительную добавку к своему имени.

— У досточтимого Икено-сан есть рукоять Гокуакумы. Нужно лезвие. Дожен знает о краже рукояти. Он предполагает, что те, кто ищут Гокуакуму, владеют ею. Он не подозревает, что я украл ее. Он знает о вашем пребывании здесь, думает, рукоять у вас. Потому он хочет увезти лезвие с островов. Я не знаю, где оно спрятано, куда он хочет направиться, но я буду знать.

— Танабе доверяет тебе?

— Он доверяет мне всякие мелкие дела. Он зависит от моей преданности. Я хорошо знаю его. Я знаю острова.

— И какова награда за твою услугу?

— Увидеть Гокуакуму. Собственными глазами. Знать, что она не в руках Танабе Дожена, который посвятил жизнь тому, чтобы меч не был мечом. А я посвятил жизнь тому, чтобы занять его место… пока он решил меня заменить.

— Может быть, ты хочешь, чтобы и Танабе увидел весь меч?

— Не обязательно. Это опасно. Достаточно, если его увижу я, моя честь отомщена, и в достаточной мере. Икено кивнул:

— Когда мир качается, ему нужна опора. Твой план мести соответствует оскорблению. Достойное восстановление чести.

Сэмьюэл вернулся к обычным интонациям;

— Незаслуженно высокая оценка досточтимого Икено-сан вызывает невыразимую благодарность.

— Какая благодарность? Твой учитель сделал человека из тебя. Ты благодари его.

80
{"b":"571","o":1}