ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Свобода от контроля. Как выйти за рамки внутренних ограничений
Преступный симбиоз
Левиафан
Золотая клетка
Крах и восход
Тайна третьей невесты
М**ак не ходит в одиночку
Электрический штат
Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения
A
A

— Мерле нашла мертвого Ваньера. Она явилась ко мне и сказала, что убила его. Зачем ей понадобилось признаваться в убийствах, совершенных другими людьми, мы сейчас обсуждать не будем. Я поехал туда и убедился, что Ваньер убит еще прошлой ночью. Он был тверд, как мумия. У его правой руки валялся пистолет, по описанию похожий на пистолет некоего Хенча, соседа Филипса. Кто-то подкинул Хенчу пистолет, из которого убили Филипса, а его кольт прихватили с собой. Если это действительно кольт Хенча, а Ваньер совершил самоубийство — значит, его можно связать со смертью Филипса. Лу Морни тоже связана с Филипсом, но несколько иначе. Если же Ваньер не совершал самоубийства — а я именно так и полагаю — он все равно может иметь отношение к смерти Филипса. Или к смерти Филипса может иметь отношение кто-то еще, кто убил и Ваньера. Вот почему это предположение мне не нравится.

Мердок поднял голову:

— Не нравится? — неожиданно чистым голосом переспросил он. Новое выражение появилось на его лице: что-то ясное, и сияющее, и глуповатое в то же время. Выражение лица слабого человека, гордящегося собой.

— Я думаю, это вы убили Ваньера, — сказал я.

Он не пошевелился, и лицо его по-прежнему сияло.

— Вы поехали туда прошлой ночью. Он позвал вас. Сказал, что попал в переделку и, если полиция выйдет на него, он позаботится о том, чтобы вы попали в переделку тоже. Что-то в этом роде?

— Да, — спокойно сказал Мердок. — Почти этими же словами. Он был пьян и несколько возбужден и, безусловно, уверен в своей власти надо мной. Он почти злорадствовал. Сказал, что, если его посадят в газовую камеру, я буду сидеть рядом с ним. Но это не все.

— Да. Он не хотел сидеть в газовой камере и не видел никаких причин там оказаться при условии, что вы будете молчать. Он выложил свой козырь. Заставить вас взять дублон он сумел, не только обещая дать денег, но и шантажируя чем-то связанным с Мерле и вашим отцом. Я знаю об этом. Ваша мать сейчас рассказала мне то, что я раньше не понимал до конца. Так Ваньер подстраховался в первый раз, и довольно надежно. Но в последнюю ночь он захотел еще подстраховать себя. Поэтому открыл вам правду и сказал, что у него есть доказательства.

Лесли задрожал, но ему удалось сохранить гордый вид.

— Я навел на него пистолет, — сказал он почти счастливым голосом. — В конце концов, она моя мать.

— Этого у вас никак не отнимешь.

Он встал с кресла — очень прямой и высокий.

— Я подошел к нему, наклонился и навел пистолет на его лицо. У него был пистолет в кармане халата, но он не успел достать его. Я взял его пистолет, а свой положил обратно в карман. Приставил дуло к его виску и сказал, что, если он не отдаст мне доказательства, я убью его. Он начал потеть и лепетать, что просто пошутил. Я чуть нажал курок, чтобы побольше испугать его.

Он смолк и вытянул руку вперед. Рука тряслась, но, когда он посмотрел на нее, сразу перестала. Он бессильно уронил ее вдоль тела и посмотрел мне в глаза.

— Должно быть, из пистолета недавно стреляли или у него очень чувствительный курок. Он выстрелил. Я отскочил к стене и сбил какую-то картинку. Я отскочил от удивления, что пистолет выстрелил, но это позволило мне не забрызгаться кровью. Я протер пистолет, сунул ему в руку и положил на пол рядом с рукой. Он умер сразу. Это была случайность.

— Зачем портить картину? — я усмехнулся. — Почему не оставить это милым честным убийством?

— Потому что так было на самом деле. Конечно, мне нечем доказать это. Может быть, я все равно убил бы его. А что полиция?

Я поднялся с кресла и пожал плечами. Я чувствовал себя страшно усталым, измученным и выдохшимся. В глотке саднило от беспрерывной болтовни, и голова раскалывалась от попыток привести мысли в порядок.

— О полиции я ничего не знаю, — сказал я. — Мы не слишком дружны — они подозревают меня в сокрытии информации. И, видит Бог, они правы. Они могут выйти на вас. Если вас никто не видел, если вы не оставили там отпечатков или даже если оставили, но у них нет причин подозревать вас и проверять ваши пальчики — тогда они никогда на вас не выйдут. Но если они что-нибудь узнают о дублоне и о том, что это был Блэшер Мердока, я не берусь предсказать, как пойдут ваши дела. Все зависит от того, как вы сможете защищаться.

— Если бы не мама, — сказал он, — меня бы все это мало волновало. Я всегда был неудачником.

— Но, с другой стороны, — продолжал я, игнорируя душещипательную реплику, — если пистолет очень чувствителен и вы сможете нанять хорошего адвоката и расскажете правду, вас не посадят. Закон не любит шантажистов.

— Это не пройдет, — сказал он. — Я был не в той ситуации. Я ничего не знал о шантаже. Ваньер предложил мне немного заработать, а я очень нуждался.

— Угу. Когда дело дойдет до информации, которой он вас шантажировал, все пойдет нормально. Старая леди сдастся. Речь пойдет о вашей голове — или о ее. Она все выложит.

— Это ужасно, — сказал он. — Просто ужасно.

— Вам еще повезло с этим пистолетом. Все известные нам люди играли с ним, как хотели: стирали с него отпечатки, ставили новые. Даже я поучаствовал — просто чтобы не отстать от других. Это очень опасно, когда рука уже окоченела. Но это надо было сделать. Там был Морни и заставил жену оставить пальчики на пистолете. Он уверен, что это она убила Ваньера; а она, вероятно, уверена, что это сделал он.

Мердок по-прежнему не сводил с меня глаз. Я покусал губу. Она показалась мне твердой, как кусок стекла.

— Ну ладно, я побежал, — сказал я.

— Вы хотите сказать, что позволите мне остаться в стороне от всего этого? — Его голос снова стал несколько высокомерным.

— Закладывать вас я не собираюсь — если вы об этом. Но гарантировать ничего не могу. Для меня не существует вопросов долга. Я не полицейский, не осведомитель и не офицер на службе у государства. Вы говорите, это была случайность. О'кей, случайность. Я этого не видел. Но и доказательств противного у меня нет. Я работал на вашу мать, и она вправе рассчитывать на мое молчание. Она мне не нравится. И вы мне не нравитесь. Мне не нравится этот дом. Мне не очень нравится ваша жена. Но мне нравится Мерле. Она несколько глуповата и психически не вполне здорова, но, тем не менее, она мила в некотором смысле. И я знаю, что с ней делали в этой проклятой семейке в течение восьми лет. И знаю, что она никого ни из какого окна не выталкивала. Я доходчиво объясняю?

Мердок забормотал что-то невразумительное.

— Я отвезу Мерле домой, — сказал я. — Я попросил вашу мать послать утром вещи девушки ко мне. Если она, занятая игрой в одиночку, забудет об этом, не проследите ли вы, чтобы это было сделано?

Он тупо покивал и потом сказал странным, тонким голоском:

— Вы что, уходите… вот так просто? Я даже… я даже не поблагодарил вас. Едва знакомый человек рискует из-за меня… я не знаю, что и сказать.

— Я ухожу тем путем, каким иду всегда, — сказал я. — Беззаботно улыбнувшись и легко помахав ручкой. И с глубокой надеждой, что не увижу вас на крючке. Спокойной ночи.

Я повернулся и вышел. Я осторожно прикрыл дверь, и она тихо, но жестко щелкнула. Изящный благопристойный уход, несмотря на всю омерзительность ситуации. В последний раз я прошел вдоль стены и потрепал по голове маленького нарисованного негритенка, потом спустился по пологой лужайке мимо залитых лунных светом кустов и кедра к машине.

Я вернулся в Голливуд, купил пинту хорошего виски, снял номер в отеле и долго сидел на краю постели, тупо глядя на свои ботинки и лакая виски прямо из горлышка.

Как пошлый домашний пьяница.

Когда я набрался достаточно для того, чтобы в голове помутилось достаточно для того, чтобы перестать думать, я разделся и лег. И через некоторое время — хоть и не скоро — я уснул.

35

Было три часа пополудни, и на ковре в прихожей моей квартиры стояли бок о бок пять мест багажа. Там был мой желтый саквояж, хорошо ободранный с обеих сторон за время путешествий в багажных отделениях. Там были два изящных чемоданчика с инициалами «Л.М.». Там было нечто старое черное из искусственной кожи с инициалами «М.Д.». И один из тех маленьких картонных чемоданчиков, которые можно купить в любой хозяйственной лавке за один доллар сорок девять центов.

44
{"b":"5713","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Гнездо перелетного сфинкса
Принцесса под прикрытием
Психология влияния и обмана. Инструкция для манипулятора
Анатомия счастья
Страна Чудес
Сплин. Весь этот бред
След лисицы на камнях
Околдовать и удержать, или Какими бывают женщины
Аргентина. Лонжа