ЛитМир - Электронная Библиотека

Annotation

Из банковской ячейки пропали облигации на сумму 100 000 долларов. Доступ к ячейке был только у Лестера Цумвальта и его компаньона Дэниела Рэтбоуни, который также исчез.

Смена, 2014 № 05

Дэшил Хэммет

Оно - _1.jpg

Дэшил Хэммет

Оно

Оно - _2.jpg

— Послушайте, мистер Цумвальт, вы что-то недоговариваете. Так дело не пойдет! Если вы нанимаете меня, то должны рассказать все без утайки.

Он задумчиво глянул на меня прищуренными голубыми глазами. Затем поднялся, подошел к двери кабинета и распахнул ее. Я увидел за его спиной бухгалтера и стенографистку, сидевших за своими столами. Цумвальт снова закрыл дверь, вернулся к рабочему столу и, перегнувшись через него, заговорил хриплым шепотом:

— Полагаю, вы правы. Но то, что я скажу, нужно держать в строжайшем секрете.

Я кивнул, и он продолжил:

— Около двух месяцев назад один из наших клиентов, Стенли Горэм, передал нам облигации на сумму 100 000 долларов. Он уезжал работать в Азию и полагал, что в его отсутствие облигации достигнут номинальной стоимости. А нам оставил для того, чтобы мы их продали, если его ожидания сбудутся. Облигации лежали в банковском хранилище трастовой компании «Голден Гейт». Вчера я заглянул в депозитную ячейку — они исчезли!

— У кого-то был доступ к ячейке, кроме вас и вашего компаньона?

— Нет.

— Когда вы последний раз видели облигации?

— Они были в ячейке в последнюю субботу перед отъездом Дэна. И банковский служащий, который работает в хранилище, сказал мне, что Дэн заходил в понедельник.

— Хорошо! Теперь давайте посмотрим, все ли я понял правильно. Предполагалось, что ваш компаньон, Дэниел Рэтбоун, двадцать седьмого числа прошлого месяца, в понедельник, поедет в Нью-Йорк для встречи с Р. У. Депью. Вместо этого Рэтбоун пришел с багажом в контору и сообщил, что из-за важных личных дел вынужден отложить поездку, потому что до следующего утра должен оставаться в Сан-Франциско. В чем состоят личные дела — не рассказал. Вы начали протестовать против отсрочки, так как считали, что он должен выполнить нью-йоркские обязательства в срок. У вас с Рэтбоуном в тот период были натянутые отношения — вы уже несколько дней ругались из-за того, что он провернул теневую махинацию. Так что вы…

— Только не поймите меня неправильно! — перебил меня Цумвальт. — Дэн не совершил ничего бесчестного. Просто оказалось, что он ведет одновременно несколько сделок — ну, я и подумал, что этику он принес в жертву барышу.

— Ясно. В общем, из-за того, что он не поехал в Нью-Йорк, возник спор, в итоге вы припомнили друг другу старые обиды и фактически решили как можно скорее прекратить деловое партнерство. Спор завершился в вашем доме на Четырнадцатой авеню. Поскольку было уже поздно, а Рэтбоун выписался из гостиницы еще до того, как передумал ехать в Нью-Йорк, ему пришлось остаться на ночь у вас.

— Правильно, — согласился Цумвальт. — Я проживал в гостинице, потому что миссис Цумвальт была в отъезде, но ради наибольшей конфиденциальности разговора мы с Дэном поехали ко мне домой. Когда закончили выяснять отношения, было слишком поздно, и мы остались там.

— Утром вы с Рэтбоуном отправились в контору и…

— Нет, — поправил он. — В смысле, мы прибыли сюда не вместе. Я приехал сразу, а Дэн еще завершал дела, которые держали его в городе. Он пришел в контору чуть позже полудня и сказал, что уезжает на Восток вечерним поездом. Потом Милдред, это наша стенографистка, попросила Куимби, бухгалтера, забронировать билеты и сдать его багаж, который оставался на ночь здесь, в конторе. Мы с Дэном вместе сходили на ланч, вернулись в контору на несколько минут — ему нужно было подписать корреспонденцию, — а затем он уехал.

— Ясно. После этого вы не получали о нем никаких известий до тех пор, пока дней через десять не пришла телеграмма Депью, желавшего узнать, почему Рэтбоун так с ним и не встретился.

— Правильно. Как только поступила телеграмма Депью, я сразу связался с чикагским братом Дэна — подумал, что Дэн задержался у него. Но Том в ответ телеграфировал, что брата не видел. После пришли еще две телеграммы от Депью. Я злился на Дэна за то, что он заставляет его ждать, но все же не очень беспокоился. Дэн — не самый ответственный человек, и если бы ему внезапно захотелось остановиться на несколько дней где-то по пути отсюда к Нью-Йорку, он бы так и сделал. Но вчера я узнал, что из банковской ячейки пропали облигации, и выяснил, что Дэн был возле нее за день до отъезда, поэтому решил сделать хоть что-нибудь. Но не хотелось бы, чтобы дело дошло до полиции, если этого можно избежать. Уверен, если я сумею найти Дэна и поговорить с ним, мы сможем как-нибудь без скандала привести все в порядок. У нас бывали разногласия, но, даже при всех его неоднократных выходках, не настолько плохо я к нему отношусь, чтобы желать ему тюрьмы. Так что я хочу найти его как можно скорее и при этом произвести как можно меньше шума.

— В каком банке он держал деньги? Я имею в виду его личный банковский счет.

— В трастовой компании «Голден Гейт».

— Есть его фотографии?

— Да.

Цумвальт достал из ящика стола два снимка: один анфас, другой в три четверти. На них был запечатлен мужчина средних лет, с худым лицом, с проницательными глазами, расположенными слишком близко друг к другу, и с темными редкими волосами. Даже при всей своей плутоватости лицо было довольно приятным.

— Что насчет его родственников, друзей и так далее, особенно насчет знакомых женщин?

— Из родственников у него только брат в Чикаго. Что касается друзей, то их у Дэна столько же, наверное, сколько у любого жителя Сан-Франциско. Дэн поразительно общительный человек. В последнее время он хорошо ладил с миссис Эрншоу, она жена агента по недвижимости. Живет, кажется, на Пасифик-стрит. Не знаю, насколько они были близки, но Дэн часто звонил ей по телефону, да и она сама звонила ему сюда почти каждый день. А еще есть девушка по имени Ева Дати, актриса кабаре, она живет в доме 1100 на Буш-стрит. Вероятно, были и другие, но я знаю только про этих двух.

— Вы уже просмотрели вещи, которые он оставил здесь?

— Да, но вы, наверное, и сами хотели бы с ними ознакомиться.

Он проводил меня в кабинет Рэтбоуна: тесная комнатка, места в которой хватало только на стол, шкаф с документами и два стула. Двери выходили в коридор, в приемную и к Цумвальту.

— Пока я осматриваюсь, вы могли бы сделать список серийных номеров пропавших облигаций, — сказал я. — Вряд ли это нам сразу поможет, но мы договоримся, чтобы Министерство финансов сообщило, когда и где появятся купоны.

Я не надеялся найти что-либо в кабинете Рэтбоуна — и не нашел.

Перед уходом я расспросил стенографистку и бухгалтера. Они уже знали об исчезновении Дэна, но им еще не было известно, что облигации тоже пропали.

Девушка, ее звали Милдред Нарбет, сообщила, что двадцать восьмого — в день, когда Рэтбоун поехал в Нью-Йорк, — он продиктовал ей два письма, и оба были связаны с бизнесом компаньонов. Также он распорядился, чтобы Милдред отправила Куимби забронировать билеты и сдать чемоданы в багаж. Вернувшись с обеда, она распечатала письма и отдала Рэтбоуну на подпись, причем едва успела перехватить его до отъезда.

Джон Куимби, бухгалтер, описал багаж, который сдавал в багажное отделение: два больших чемодана из свиной кожи и саквояж из кордовской дубленой кожи, к тому же, он точно помнил номер того места, которое заказал Рэтбоуну в вечернем поезде: нижнее четвертое в восьмом вагоне. Компаньоны были на ланче, когда Куимби вернулся в контору, поэтому он положил билеты и багажные квитанции Рэтбоуну на стол.

1
{"b":"572272","o":1}