ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Его, без сомнения, должны были заметить. Файнберг поднялся, гордо встречая опасность лицом к лицу. Однако здоровенные парни продолжали сидеть как ни в чем не бывало. А уж они-то наверняка видели в темноте, как кошки. «Профессионалы!» — отдал должное олимпийскому спокойствию противников Виктор Робертович. Оставалось одно: попытаться обмануть рядовых исполнителей мафии, воспользовавшись больничным халатом и разницей в интеллекте. Ловко, с третьей попытки прижав локтем оторванный карман, профессор откашлялся и, напустив строгий вид, спросил:

— Э-э... Как состояние пациента? — тут ему пришло в голову, что действовать нужно напористо. — Так-так! Никто не в курсе? Безобразие! Придется поинтересоваться самому.

Он решительно шагнул мимо. Охранники, видимо, просто онемели от такого напора. Пользуясь произведенным эффектом, Файнберг беспрепятственно вошел в палату. Сердце гулко и часто колотилось, ладони вспотели, но профессор прорвался! Привалившись спиной к двери, Виктор Робертович застыл, тяжело дыша. На ум пришел вполне резонный вопрос: «А где же она?» На фоне белых стен никого видно не было. Несмотря на почти полный мрак, Файнберг мог сказать уверенно, соратницы здесь нет!

В этот момент, в туалете Ираида Павловна аккуратно закрыла кран и поставила ведро на пол. Нащупав ручку, она открыла дверь и вошла в палату. На пороге стоял мужчина в белом халате. «Врач», — с раздражением подумала женщина. «Витя!» — подумал Файнберг, испытывая радость от долгожданной встречи.

— Все в порядке? — шепотом спросил он, отрываясь от двери и делая шаг навстречу. Его вновь слегка качнуло.

— Слава Богу, — тоже почему-то шепотом вежливо ответила Ираида Павловна.

Профессор обрадовался — операция шла запланированным порядком. Он сделал еще шаг и животом уперся в каталку. На ней лежал пациент и храпел, как настоящий негр. Во всяком случае неискушенному в этнографии Виктору Робертовичу показалось именно так. Обращаясь к знакомому силуэту с ведром и шваброй, Файнберг спросил полуутвердительным шепотом:

— Он?

Сопоставив покачивания доктора с нелепым вопросом и плывущим по палате отчетливым ароматом свежего перегара, Ираида Павловна поняла: «Нажрался!» Тяжелая ночь заканчивалась появлением пьяного хирурга. «Не соображает, какая палата — женская или мужская», — решила санитарка.

— Он! — прошептала она как можно язвительнее.

— Отлично! — тихо обрадовался Виктор Робертович.

— "Алкаш и педераст!" — брезгливо подумала Ираида Павловна.

— Вывозим? — нерешительно спросил он.

— Без меня, — это был даже не шепот, а ехидное шипение.

В нем содержалась ненависть ко всем выпивающим мужчинам больницы, города, а может быть, и всей планеты. Очевидно, доктора проняло, несмотря на предпохмельное состояние. Он не стал настаивать, кивнув:

— Понимаю.

Дабы поторопить события, она внушительно произнесла:

— Тут еще надо убрать, — подразумевая, что для этого, неплохо бы кое-кому побыстрей освободить палату:

От подобного хладнокровия Файнберг, как раз размышлявший об охранниках у двери, попросту оторопел. Богатое воображение тут же подсказало, какого рода предстоит уборка.

— Ага, — прошептал профессор, толкнулся спиной в дверь и приступил к эвакуации. — Встретимся, как условлено... если что.

Последние слова привели Ираиду Павловну в полное замешательство. Бедная женщина тихо охнула, пытаясь вспомнить, с кем, о чем и когда успела условиться.

Виктор Робертович попятился в коридор, выволакивая за собой каталку. Но та зацепилась за что-то, никак не желая отправляться в опасное путешествие. В результате серии рывков выбраться все же удалось. На полпути профессора догнал страшный шепот:

— Я прикрою...

Файнберг на секунду застыл, пытаясь сообразить, как настороженно молчащие бандиты должны отреагировать на столь двусмысленную фразу. Недаром же они замерли истуканами, готовыми при малейшей опасности ожить и броситься на незадачливого похитителя. Нужно было как-то исправлять ситуацию. Схватившись за ребристые резиновые ручки, Файнберг гордо повернул голову в сторону стражей:

— Мы на рентген. Вам ждать здесь. Это приказ!

Виктор Робертович героически преодолевал созданные себе трудности. Он спускал каталку по лестнице в полной темноте. Приходилось тяжело, и профессор кряхтел от напряжения. В честь его прибытия на площадку первого этажа в больнице был дан свет. Файнберг заморгал, привыкая к многообразию красок, и принялся охлопывать карманы в поисках очков. Увы и ах! Краски так и остались туманно-расплывчатыми. Профессор вспомнил стеклянный хруст под ногами и вздохнул. Тем временем яркий свет перестал резать глаза. Виктор Робертович осмотрелся. Бессонная ночь вкупе с алкоголем зоркости не добавляли. Прыгающие перед глазами буквы на стене с трудом сложились в надпись: «Запасный выход». Чуть ниже обнаружилось двусмысленное уточнение: «Морг». Профессор оценил тонкость местного юмора и скептически хмыкнул. Он вывез каталку в пустынный и плохо освещенный коридор. Пациент, по-прежнему накрытый простынею с головой, перестал храпеть и причмокивать.

— Они ехали молча в ночной тишине-е, — тоскливо затянул Виктор Робертович грустную революционную песню о нелегкой судьбе спецагентов.

Выход был рядом, о чем убедительно свидетельствовал запах, разносящийся из помещений морга...

* * *

Приемного отделения отключение света не коснулось. Автономная линия позволяла принимать пациентов вне зависимости от причуд общей сети. По хорошо освещенному холлу прохаживались охранники, демонстративно постукивая дубинками по ладоням и голеням. Обстановка постепенно накалялась. Братва нервничала. Больше всех разорялся Кот. По мере прохождения коньячной эйфории на него накатывало желание поскандалить.

— Слышь, в натуре! Братан в «реанимахе» мается. Я за него могу, типа, в бубен кому зарядить! Мы с ним еще с зеленых соплей корефаны, а вы меня тормозите!

— Слушай... брат-три. Парень из Африки, ты — из Урюпинска. Давай не базарь, а то вправду ОМОН свистну, — отозвался охранник.

— Сам ты из Урюпинска! — разозлился Кот. — Я вообще из Коломны.

— Оно и видно.

— Чё те видно, чё видно-то! — чуть не заорал Кот. — Сам ты, харя рязанская!

Серый примирительно улыбнулся и, потянув Кота за куртку, шепнул:

— Брателло, тормози, а то впрямь до «маски-шоу» добыкуем.

Спец и его огромный спутник стояли немного в стороне от эпицентра напряженности. Казалось, суета возле поста дежурной сестры, затеянная братками, и готовность милиции к наведению порядка их не касаются. Будучи настоящими профессионалами, они не суетились попусту. Вдруг раздались первые такты «Реквиема» Моцарта в электронном исполнении. Такой мелодии ни у кого из братвы на трубке не было, все привычно уставились на людей Мозга. Спец извлек из кармана пальто мобильник и сказал тихо и коротко:

— Я.

Внезапно каменно-невозмутимое лицо профессионала покрыли красные пятна, и он рявкнул на все приемное отделение:

— Как пропал? Мы здесь уже час торчим!

Братки оторопели. Деньги ускользали прямо из-под носа! Обратившись в слух, они уставились на Спеца. Но тот уже справился с первой реакцией и спокойно произнес:

— Спасибо за информацию. С меня причитается.

Трубка нырнула в карман. Моментально человек-гора, стоявший рядом, развернулся и двинулся к посту дежурной сестры. Охранник робко попытался остановить его вытянутой вперед дубинкой. С тем же успехом можно было красной тряпкой тормозить быка. Раздались глухие шлепки и чей-то полузадушенный хрип. Тихо пискнула дежурная сестра, с грохотом разлетелся телефонный аппарат.

Надежно зафиксированная охрана осталась лежать в смотровой. По освободившемуся пути устремились Спец с очень большим человеком. На всякий случай немного поотстав, за ними последовали Бицепс с Крабом. В поисках черного хода Кот и Серый выскочили в метель. Оставшийся в приемном отделении Ахмет сел в уголок и принялся ждать, положив на колени пистолет и прикрыв его полой куртки. Облава, как облава...

22
{"b":"573","o":1}