ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Кстати, что-то вы такое говорили, будто Мозг панически боится тюрьмы?

— Бздит, падла, — кивнул авторитет. — Фраер!

— Отлично! Последний штрих в картине, — неизвестно чему обрадовалась Виктория Борисовна, жестом приглашая всех в комнату:

— Пора, товарищи, звать на помощь.

Дождавшись, пока профессор усядется на диван, а Паук, по своему обыкновению, в угол у окна, она подошла к торшеру:

— Итак, у нас на конспиративной квартире стоит несколько мешков с гипсом. А завтра туда должен зайти некто Кнабаух по кличке Мозг. И гложут меня смутные подозрения, что уйдет он из гостей с мешком наперевес. И что встретит его за порогом усиленный наряд ОМОНа, приняв гипс за героин. Ошибочка, конечно. Откуда у нас взяться героину? А жаль. Пора бы этому Мозгу и в камеру. Вдруг да найдутся добрые люди, помогут. Может даже зайдут?..

Она отошла от картины, сохраняя глубокомысленный вид.

Паук одобрительно шепнул из своего угла:

— Во дает!

Виктор Робертович вздохнул:

— Да, жизнь определенно приобрела насыщенность. Каждый день что-то новое. Интересно, а нас самих-то не засадят?

— Витя, интеллигентам положена полная амнистия. Не переживай, — ответила Хана, ковыряясь ножницами за картиной.

* * *

Негромкий стук в дверь раздался ближе к ночи. Виктория Борисовна в спортивном костюме вышла в коридор и громко сказала:

— А мы уже заждались! Входите, открыто.

В квартиру вошел мужчина в безукоризненно отглаженном костюме с красной розой в руке.

— Здравствуйте Виктория Борисовна, — галантно произнес он, склонив голову в полупоклоне. — Это Вам.

На плече у него висела объемистая и, судя по всему, тяжелая сумка.

— Впечатляет, — сказала Виктория Борисовна и, кивнув на сумку, поинтересовалась:

— То, что я думаю?

— Несомненно, — улыбнулся поздний гость. — Хотя это было очень непросто.

— Догадываюсь, — светски улыбнулась хозяйка квартиры. — Проходите.

Войдя в гостиную, она пропустила визитера вперед и торжественно объявила:

— Знакомьтесь: Владимир Федорович Жернавков из Федеральной службы безопасности. Принес мешок героина.

От неожиданности Жернавков чуть не уронил сумку. «Пименов в ауте», — подумал он растерянно. В том, что Герман Семенович обязательно доложит о таком интересном факте, Владимир Федорович не сомневался ни секунды. В Конторе это было делом чести и привычки. Он повернулся к Виктории Борисовне, открывая рот, чтобы что-то сказать. Но пустые слова не сотрясли воздуха. На раскрытой ладони хозяйки квартиры лежали три разобранных «жучка».

— Вещь казенная, сдадите для отчета, — вежливо сказала она и высыпала мелкие детали в машинально подставленную руку Жернавкова.

— Уф-ф! — облегченно выдохнул тот. — Сам люблю пошутить, но так...

Виктория Борисовна усмехнулась:

— Будем знакомиться. Виктор Робертович Файнберг.

Профессор поднялся с дивана:

— Рад. Вика много о вас рассказывала...

Челюсть Владимира Федоровича, вернувшаяся было на место, снова начала медленное движение к груди. Раскрытие собственного инкогнито подействовало на него, как удар пыльным мешком по темени.

— Не переживайте, только хорошее, — успокоила Виктория Борисовна и повернулась в другую сторону. — А это — Владимир Сергеевич.

Доселе незамеченный, из угла выполз Паук. Увидев друг друга пахан и особист вздрогнули одновременно. Первый — рефлекторно реагируя на представителя казенного дома, нащупал в кармане заточку. Второй — узнав авторитета по видеоматериалам наблюдения и фотографиям из досье, прижал локтем кобуру под мышкой.

— Но-но-но! — сказала Хана строго. — Здесь нейтральная территория. Пока наши интересы совпадают, будем соблюдать перемирие.

«Интересно, в чем это они совпадают с этим уркой?» — подумал Жернавков.

— Во многом, поверьте моему опыту! — шепнул ему на ухо женский голос. — Во многом...

Переговоры прошли в теплой, местами дружественной обстановке. К утру консенсус был достигнут.

— Короче, добазарились! — припечатал Паук.

— Учитывая ситуацию, думаю, можно подводить итоги, — глубокомысленно поддержал его Виктор Робертович.

— Осталась еще одна проблема, — вполголоса сказал Жернавков. — Да, вашего негра нужно вытаскивать. Да, Кнабауха нужно сажать. Тут вопросов быть не может. Но как заставить его выйти с мешком героина в руках на улицу?

— Дадим — понесет, — уверенно сказала Хана.

— Вряд ли. Он сволочь, а не идиот. В здравом уме и твердой памяти взять в руки собственный срок и самому отнести его к ментам?.. Тем более для этого он всегда может вызвать шестерок.

— У нас — возьмет! — Виктория Борисовна решительно пристукнула ладонью по столу. — Существует методика шокового смещения приоритетов. Надеюсь, Вы о ней знаете?

— Не все... — осторожно сказал Жернавков, смутно вспоминая лекции, на которых о чем-то таком говорилось.

— М-да... — скептически заметила Хана, — ответ красивый. Я, например, тоже об астрономии знаю далеко не все. Кроме того, что можно как-то рассчитать орбиту Солнца — ни черта. Ну, да ладно. Инструкция предписывает брать интеллектуала идиотизмом.

— Такими вот словами? — не сдержался Владимир Федорович.

— Более или менее. Для юнцов и дилетантов требуется популярное изложение.

С видом оскорбленного достоинства Жернавков прикусил язык, но глаза его смеялись. "Чертова баба! — подумалось ему; от долгой беседы во рту пересохло, и он про себя добавил:

— Лучше бы кофе угостила".

— Вам натуральный или можно растворимый? — как ни в чем не бывало спросила Виктория Борисовна.

Вспомнив привычку собственного шефа читать мысли подчиненных, Владимир Федорович утвердился в оценке: «Чертова баба!»

— Хуже, еще хуже, — ответила на его взгляд Хана. — Так какой кофе будете?

— Любой, — Жернавков сохранил невозмутимый вид, про себя рассудив, что совпадения порой бывают просто невероятны.

Глава 42

ЖАДНОСТЬ ПОРОЖДАЕТ БЕДНОСТЬ

Два автобуса СОБРа с разных сторон въехали на Курскую улицу в одиннадцать часов. В одиннадцать десять во дворе дома номер двадцать пять появился неприметный «Москвич». Он припарковался поодаль от подъезда, в котором находилась квартира Паука. В машине сидели двое. Водитель — невзрачный мужичок с лицом типичного пролетария — и капитан милиции Альберт Степанович Потрошилов. В бардачке перед ним лежала включенная рация. Из нее постоянно доносилось потрескивание, а временами — голос командира группы захвата, засорявший эфир последним инструктажем на доходчивом и энергичном русском языке.

Алик прикурил шестнадцатую за утро сигарету «Прима».

— Потрошилов, ты будку, е... видишь? — прохрипела рация.

— Первый на связи, — с укоризной намекая на секретность, ответил Альберт Степанович. — Какую?

— ...ля! Ноль... первый! Разуй глаза! — ехидно рявкнул густой бас из бардачка. — За кустами, на туалет похожа!

— Вас понял, Второй. Вижу.

— Вдруг связь пропадет, пополам ее маму! Махнешь рукой в окно... Третьему. Чтоб оттуда было видно!

— А кто Третий? — озадаченно спросил Алик, теряя четкость интонаций.

— Рядом с Четвертым ...ля! «Сокол», «Сокол», я «Песец». Как понял? Короче маши граблями. Мы тут разберемся. Отбой.

— Есть! — четко, по-военному, сказал Алик.

— Охудеть можно... — озадаченно пробормотала рация и стихла.

Водитель «Москвича» зашелся в приступе натужного истеричного кашля. Потрошилов глубоко затянулся, окутываясь облаком нестерпимо вонючего дыма. Заранее протертые окна зорко блестели, обеспечивая стопроцентный обзор оперативного простора. Он тихо нервничал, иногда незаметно, но громко покусывая ногти. Чего ему стоила организация засады с привлечением СОБРа, знали только Господь Бог и мама. Первому с высоты грязно-серых небес было все равно, чем закончится дело. Вторая, пытаясь отвлечься от переживаний, остервенело молола в мясорубке фарш для пельменей. Адреса, по которому должны были произойти главные события в этом запутанном деле, Алик ей не назвал принципиально, опасаясь непредсказуемого всплеска маминой активности. Он сидел, плотно сжав коленями ладони, дрожа и потея. В ушах героического капитана звучал голос начальника отделения, утомленного противонаркотической активностью подчиненного:

69
{"b":"573","o":1}