ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Почти семейный детектив
Трёхлунная ночь
Везунчик Леонард. Черный Корсар
Счастье по хюгге, или Добавь в свою жизнь немного волшебства
Тринадцать свадеб
Русский Жребий
Не дыши!
Дневник автоледи. Советы женщинам за рулем
Загадочные убийства
Содержание  
A
A

— Разберись с замком, — прошипел ему обладатель испорченного ботинка, и «борца за свободу» как ветром сдуло. — Николай, мы просто устали. Сделаем дело — и в отпуск. Да и делать-то нечего. Там старушка, рожденная революцией, и Патрис Лумумба, незнакомый с нашим стилем работы. Десять минут — и полгода на Кипре.

— Ладно, Александр, пошли. Сам не знаю, что со мной... А Гоголя-то я вчера и не читал.

Они двинулись к подъезду, где Андрей, легко справившись с замком, радостно махал руками. Подельники сделали еще несколько шагов.

— А что же ты тогда читал? — вдруг спросил Александр Петрович.

— "Мастера и Маргариту".

— Тьфу! — замогильная направленность литературных привязанностей напарника нагоняла жути.

«Два Г» зашли в тамбур свежеотремонтированного подъезда. Еще одна железная дверь, но уже с панелью домофонной связи встала у них на пути очередным препятствием.

* * *

Сигнал домофона раздался неожиданно. Неприятный зуммер звучал в квартире редко. Гости к Хане не ходили.

— Охрана слушает! — резко произнесла она в трубку мужским голосом.

Обычно после этого случайно подобравшие код хулиганы пулей вылетали из подъезда. На этот раз вместо обычного топота убегающих мальчишек хозяйка квартиры получила неожиданный ответ:

— Нам в квартиру номер шестнадцать, к Ханиной Виктории Борисовне.

Хана отвела от уха трубку. Несколько секунд она смотрела на нее с любопытством и неприязнью, потом глухо произнесла:

— Ждите! — и подошла к окну.

У подъезда стояла серебристая иномарка с незнакомыми номерами.

— Так я и думала! — она закрыла занавеску и вновь взяла трубку. — Слушаю. Вы по какому вопросу?

Бандиты у домофонной панели переглянулись. Гастрит поморщился, раздосадованный внезапной заминкой и любопытством старухи, но вежливо продолжил:

— Простите великодушно, не у вас ли находится студент нашей Академии — Мананга Оливейра Перес?

— Негр у меня. Что дальше?

Удивление на лицах «двойного Г» сменилось раздражением.

— Мы хотели бы, если Вы не против, встретиться с ним и поговорить. Справиться о здоровье, так сказать. Мы представляем администрацию иностранного факультета.

— А если я против? — в трубке помолчали. — Ну ладно. Входите.

Щеколда электрического замка с лязгом открылась.

— Ну и хана... — Че Гевара произнес это машинально, считая, что разговор окончен. Гастрит с Гайморитом посмотрели на него, как на идиота, и шагнули в подъезд. И только тогда трубка в квартире легла на свое место.

— Так негр или Хана? — Виктория Борисовна села на пуфик. Расслабляясь, она закрыла глаза и опустила руки.

Вызванный снизу лифт загудел, тронулся с места и покатил за пассажирами. Ему было все равно, кого и куда везти, даже если решит покататься сама смерть. Прошло еще несколько секунд.

— Что-то обязательно произойдет! — утвердительно сказала Хана и быстро прошла в комнату, бросив на ходу проснувшемуся Мананге. — К тебе друзья приехали.

Движения ее стали точными и быстрыми. На губах заиграла легкая улыбка. Женщина зашла в спальню, открыла створки огромного шкафа и на мгновение замерла, раздумывая, в каком виде встретить непрошеных гостей. На перевоплощение ушло меньше минуты...

Дверной звонок возвестил о приходе визитеров. На пороге, изображая искреннюю радость, стояли Николай Михайлович и Александр Петрович. Дверь им открыла согбенная, почти горбатая старуха лет восьмидесяти в поношенном махровом халате с крупными проплешинами на локтях. Повязанный на голове платок источал ужасный запах, а на ногах, шлепая голенищами по икрам, болтались огромные валенки, которые она еле переставляла при ходьбе. Зрелище не вписывалось в общую картину богато оформленного холла. Как, скажем, куча собачьих экскрементов посреди детской площадки. На какое-то мгновение гости замешкались, глядя поверх старухиной головы в поисках хозяйки дома, что, разумеется, не осталось незамеченным. В уголках губ «чуда в валенках» снова мелькнула улыбка, отдаленно напоминающая оскал приоткрытой акульей пасти.

— Виктория Борисовна? — выдавил Александр Петрович, с удивлением глядя на бабушку. Но ответа не получил. Похоже, та была еще и глуховата.

— Проходите, сынки, раз пришли, — не слишком дружелюбно произнесла старушенция, — он в зале. Я пока чайку соберу, сготовлю чего...

Представив, что это существо приготовит что-нибудь, что придется есть, бандиты поморщились. Старуха поплелась в сторону кухни. Когда она скрылась за поворотом, Александр Петрович вернулся к дверям и одним бесшумным движением открыл замок — на случай экстренной эвакуации. Потом осмотрел через глазок лестничную площадку, где уже мирно прогуливался Че Гевара. Гастрит с Гайморитом прошли в квартиру, с удивлением отмечая про себя красоту и богатство интерьера.

Задача с каждой минутой упрощалась. Чернокожий был совершенно не в состоянии перемещаться, пребывая в гипсе, а старуха сама надела на себя тюремные колодки. Бандиты подошли к дивану, и с интересом уставились на «черное в белом». Мананга удивленно хлопал глазами, поглядывая из-под одеяла на незваных гостей.

— Дратуйта! — произнес он медленно, проговаривая каждую букву, а в улыбке можно было оптом разглядеть фиолетовые губы, красный язык и белые зубы.

— Ну, если хочешь, здравствуйте! — Александр Петрович подошел ближе. — Что, Нельсон Мандела, поможешь материально борцам за справедливость?

С этими словами он по-хозяйски рванул на себя одеяло. Хорошо сложенное черное тело украшали только огромный гипс и блестящие синие трусы военного образца...

Тем временем на кухне Виктория Борисовна открыла створку посудной полки. За ней оказался экран небольшого монитора, работающего от камеры в зале. Встроенный магнитофон воспроизводил звук и одновременно записывал все, что происходило в комнате.

— "Работать" человека без спроса, прямо у меня на квартире?! Они что, не знают, куда попали? Сказали ведь: «Хана»? — она удивленно покачала головой.

А в комнате Манангу уже поставили на ноги. Хорошо проведенный апперкот на несколько секунд сбивал дыхание, а когда гость нашей страны переставал ловить ртом воздух и обретал способность говорить, следовал короткий вопрос:

— Где камень?

Вот уже в третий раз нигериец с ужасом ощупывал свою грудь. Камня на месте не было! Со слезами на глазах он произносил:

— Там пук! — и вновь получал удар в живот.

Научить таким образом иностранному языку довольно сложно. Африканец не понимал, о чем идет речь и за что его бьют эти хорошо одетые люди.

А правильно сложить фразу, содержащую в себе осмысленный вопрос, он не успевал. Болезненные удары не давали сосредоточиться. Мананга вращал глазами в поисках спасения. Но «спасение» сидело в кухне и смотрело телевизор.

— Где камень, где камень... — раздраженно передразнила Николая Михайловича Хана. — Какой камень-то? Он что, тоже русского языка не знает? Потерпи, мальчик, еще немного. Хоть узнаем, к кому пришли и в чем дело. А то вдруг потом и спросить будет не у кого...

Работа с иностранцами — дело хлопотное. Чтобы не затягивать процедуру, Гастрит достал в качестве аргумента нож и помахал им перед лицом клиента...

— Отойдите от него на три шага и положите руки за голову, — голос за спиной прозвучал спокойно и твердо.

Бандиты медленно повернулись. Перед ними стояла все та же старуха и широко улыбалась, держа в руках массивный поднос с бутербродами. Все происходящее резко отдавало бесовщиной. Негр в гипсе на фоне ослепительно белых простыней. Почти музейная роскошь вокруг. И слова, произносимые явно не тем человеком, который стоял напротив в огромных валенках... Атмосфера в комнате приобретала мистическую окрашенность и завораживала. Но многолетний опыт «черной» работы не подвел и на этот раз. Первым из транса вышел Гастрит.

— Почему на три? Вы думаете, там мы будем в безопасности, Виктория Борисовна? — схохмил он, сохраняя при этом абсолютно серьезное выражение лица.

9
{"b":"573","o":1}