ЛитМир - Электронная Библиотека

Я покачала головой. Все это глупости.

И нечаянно взглянула на Джона. Какая великолепная посадка! Он изумительный наездник и вместе со своим жеребцом словно составляет единое целое.

Джон смотрел куда-то вдаль. Мне вдруг захотелось, чтобы он повернулся ко мне, но он и не подумал сделать это. Я не желаю, чтобы он был рядом, в одном доме со мной. Так почему же едва сдерживаю непрошеные слезы, когда он так близко? Вот бы так было всегда…

Нет, нужно взять себя в руки.

Я подумала о муже. Порядочная жена должна оставаться верной супружеским обетам.

Я вспомнила о том, что опасаюсь мужчин. Этот страх скрыт так глубоко, что я осознала: теперь он стал неотъемлемой частью моей жизни. Да я и не пыталась от него избавиться. Молодые люди, сильные и красивые, такие, как Джон, несут в себе опасность. Они всегда готовы причинить боль, унизить, уничтожить. И не важно, какие чувства вызывает во мне Джон, я никогда этого не забуду, иначе окажусь в таком же ужасном положении, как когда-то мама. Нет, во мне всегда жил некий предостерегающий голос, и я всегда буду к нему прислушиваться.

Когда мы проезжали через поросшую лесом лощину, Джон спросил:

— Как по-вашему, почему Кэролайн пытается что-то сообщить вам?

— Понятия не имею, — призналась я, сообразив, что мы снова вернулись к разговору о духе покойной жены Лоренса. Но отчего-то это не показалось мне странным. — Не пойму, почему она не приближается ко мне. Я давала ей для этого немало возможностей. То и дело прихожу в музыкальную комнату.

— А вы уверены, что хотите выслушать ее?

— О да. Это, должно быть, что-то важное, особенно для Кэролайн. Может, она попросит, чтобы я позаботилась о Джудит, попытается убедиться, что я не злая мачеха из сказок. Я даже сказала это вслух во время одного из посещений музыкальной комнаты, но так ничего и не случилось. А вдруг она поняла, что я не обижу ее дочь? И даже стала мне доверять?

— Джудит всегда была жизнерадостным ребенком. Дядя почти не обращает на нее внимания, но она, похоже, совершенно от этого не страдает. При ней постоянно мисс Джилбенк, эта леди, кажется, искренне ее полюбила. Полагаю, через пять лет девочка станет настоящей красавицей. Что вы об этом думаете?

— Она разобьет немало сердец, — кивнула я.

Джон подался вперед, чтобы потрепать Буйного по холке. Малютка Бесс тихо заржала и попятилась. Я уселась в седле поудобнее, и она успокоилась.

— Интересно, что означает высказывание лорда Уэверли о Черной комнате?

— Не желаю думать об этом. Страшно.

— В этой комнате гнездится зло, — задумчиво вымолвил он, — таится прямо в Девбридж-Мэноре, у нас под носом. Может, у виконта слишком разыгралось воображение? — Он покачал головой. — А если нет, тогда зло, живущее с нами, причастие к ужасному преступлению. Какому же?

Он отвел от меня глаза и всмотрелся в маячившую впереди кленовую рощу.

— Я много думал об этом. В семейных хрониках не отмечено ни одного гнусного деяния, случившегося за последние два столетия… А, вот превосходное поле. Есть где порезвиться. Можно перескочить через ограду.

Я рассмеялась и пришпорила Малютку Бесс. Она фыркнула и стала рвать узду. Я снова потрепала ее по шее и с недоумением нахмурилась:

— Что с тобой, девочка моя?

Джон поскакал вперед. Я увидела, как Буйный взметнулся в воздух и перелетел через деревянный забор так легко, что между его копытами и верхушками кольев оставалось не менее трех футов. Земля была раскисшей, но Буйный даже не замедлил бега. И выглядел при этом великолепно!

— Давай покажем ему, Бесс! — прошептала я, припав к ее гриве. Кобылка задрожала и метнулась вперед. Перед самой оградой я сжала ей ногами бока.

Она дико взвизгнула и прыгнула. Я распласталась на ее шее и перехватила поводья, но она словно обезумела, пытаясь сбросить с себя лишний груз, которым, очевидно, считала меня.

Она неестественно изогнулась, снова заржала, и в какое-то мгновение я поняла, что ей не удержать равновесия. Копыта Малютки Бесс коснулись грязи; кобылка совсем по-человечески вскрикнула от боли и гнева и вырвала узду. И когда уже валилась на бок, я успела высвободиться, оттолкнулась и, перелетев через голову лошади, приземлилась на спину на пригорке, а потом покатилась по земле, хватаясь за траву. Кажется, я ударилась головой о камень, потому что почувствовала жгучую боль в затылке.

Прежде чем все почернело, до меня донеслось жалобное ржание. Больше я ничего не слышала.

Глава 20

Я не хотела открывать глаза. Не хотела возвращаться в чужой, враждебный мир. Но чьи-то руки… руки Джона обнимали меня. Я ощущала это. Сознавала. Чувствовала щекой, как бешено колотится его сердце. Пришлось все-таки открыть глаза — ведь он боится за меня.

Его лицо плыло и качалось, так что пришлось поморгать. Я попыталась поднять руку, но не смогла.

— Вы здесь, правда?

Джон взял мою ладонь и осторожно сжал.

— Да, здесь, и никуда не уйду. Как вы себя чувствуете?

Он судорожно стиснул объятия. И я, как ни странно, не испытала ни малейшего страха. Наоборот. Наконец-то я в безопасности, меня берегут, лелеют… любят?

Какое прекрасное чувство!

— О Господи, — прошептала я, — отпустите меня! Скорее!

Он повиновался. Я дернулась, неуклюже перевернулась, и тут меня вывернуло прямо на зеленые побеги нарциссов.

Голова разламывалась так, что хотелось умереть, но Джон снова обнял меня, вытер рот платком и бережно прижал к себе.

— Так лучше?

— Да, но сейчас моя голова покатится по земле или расколется. Что вы тогда сделаете? Жаль, нельзя остановить все это. Как противно!

— Еще бы. Полежите спокойно и послушайте. Только не двигайтесь и дышите медленно и ровно. Я повернул Буйного как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малютка Бесс неестественно изогнулась и вас сорвало с седла. Что случилось? Она поскользнулась? Каким образом ей удалось вас сбросить? Если можете, попытайтесь все мне рассказать.

Воспоминания нахлынули обжигающим потоком. Я попробовала сесть, но Джон не позволил.

— Нет, не шевелитесь. В чем дело?

— О Боже, Джон, что-то не так! Малютка Бесс потеряла рассудок, взбесилась, и я не сумела ее успокоить. Пожалуйста, посмотрите, что с ней.

— Через минуту. Сначала проверим: вы можете двигать ногами?

Я могла. Не хотела, но могла и продемонстрировала свои способности Джону. Все равно он не отстанет.

Джон провел ладонями по моим ребрам, плечам, рукам. Пришлось позволить ему, поскольку другого выхода нет. Но к моему величайшему удивлению, я опять не испугалась, хотя он оставался все таким же: слишком огромным, слишком сильным, слишком опасным. Стоило взглянуть на Джона, чтобы в этом убедиться. И все же мне было тепло и хорошо.

— Отлично, теперь можно позаботиться и о Малютке Бесс, — решил Джон, снял свой сюртук и подложил мне под голову. — Если вздумаете встать, я буду крайне недоволен, — предупредил он.

— В таком случае и не подумаю вас огорчить, — прошептала я, и он улыбнулся.

Уже через несколько минут Джон снова привлек меня к себе и стал нежно, очень медленно укачивать.

— Как она?

— Думаю, нам не придется пристрелить ее. Ракер, как, впрочем, и мой камердинер Бойтон прекрасно умеют лечить подобные увечья. Похоже, она сильно вывихнула правую переднюю ногу, а на спине глубокие рваные раны. Посмотрим.

— Я могу помочь, — вызвалась я. — Я провела немало часов в конюшнях Дирфилд-Холла, обучаясь уходу за лошадьми. Да я и не позволю расправиться с ней. Должно быть, тут моя вина. Я что-то сделала не то…

— Это не ваша вина, — спокойно, размеренно объяснил он. — Успокойтесь.

Я попыталась сосредоточить взгляд на его лице, пока не увидела ясно каждую черточку. Джон выглядел не просто мрачным, а разъяренным.

— Нет? — прошептала я. — Я не ударила ее чересчур сильно, правда, Джон?

— Нет, конечно, нет, для этого вы слишком хорошая наездница.

Он глубоко вздохнул, а когда заговорил, я не узнала этот бесстрастный, без малейших интонаций голос.

40
{"b":"5735","o":1}