ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И все-таки даже такого триумфа Дампиру было мало. Он с сожалением вспоминал те ускользнувшие возможности изведать и описать еще более потрясающие приключения и божился, что в следующем плаваньи он наверстает упущенное. В самом деле, зачем было торопиться с подавлением бунта на подходе к Гуаму, когда матросы решили продолжить путешествие, подкрепляясь мясом своих офицеров. С расправой стоило повременить, и тогда описание тихоокеанского траверса могло бы получиться гораздо более эффектным.

А как можно было бы украсить случай с его высадкой на один из островов Никобарского архипелага!.. Разумеется, украсить вначале не на бумаге, а в жизни, ибо разве можно с совершенной достоверностью описать то, чего не было в реальности, то, что создано фантазией не Фортуны, а ее раба. О, тем топором, который Дампир выменял у аборигенов на каноэ, можно было бы добыть себе джонку шамана!..

Теперь Дампир не жалел о плаваньи, в один из дней которого он записал в своем дневнике:"Меня достаточно утомила эта сумасшедшая команда..." Тогда он собирался даже бежать с корабля. Впрочем, чтобы отдать должное Истине, следует процитировать и следующую фразу дневника:"Однако, чем дольше мы будем плыть, тем больше знания и опыта я получу, что есть моей главной задачей..."

На Дампира снизошла известность. Сам сэр Джонатан Свифт увидел в Вилли прототип капитана Покока, с которым вскоре "вышел в плаванье" Гулливер: "Этот капитан был славный малый, но отличался некоторым упрямством в своих мнениях, и этот недостаток погубил его..." Хотя, как думаю я, капитан Вудс Роджерс, Дампира погубил отнюдь не этот недостаток. Его погубила даже не страсть видеть и описывать мир. Дампира погубило желание сочинять и списывать со своей биографии книги.

Успех и особенно утверждение действительным членом Британского Королевского научного общества позволили Уильяму окрутить Адмиралтейство и его первого лорда. Впрочем, говорят, и сам Колумб изрядно поводил за нос и Фердинанда, и Изабеллу (короля Арагона и королеву Кастилии), когда обещал им заокеанские сокровища. На самом деле, Христофору хотелось просто найти и увидеть что-то новое. Дампир же убедил первого лорда Адмиралтейства графа Оксфорда, что Великобритании необходима экспедиция к берегам Новой Голландии. Граф собственноручно составил и подал Королеве характеристику кандидата на капитанский патент предприятия: "Дампир - опытный кормчий. С одинаковым совершенством он владеет астролябией, секстантом, парусами, бомбардами, пистолетом и саблей..." О, если бы Ее Величество знали, что на уме у протеже Оксфорда! Лишь после гибели "Косули" и окончания ее экспедиции Адмиралтейство поняло, что компания снобов Королевского флота - среда, остро враждебная характеру Дампира, никогда не грешившему почтением к наибольшей глупости, которой только способен служить человек - дисциплине. В буканьерских экипажах каждый член команды повиновался только капитану и на верность ему целовал Святую Библию. Но как странно подчиняться нелепым уставам, авторы которых со своими клистирами, пьявками и грелками остались на таких далеких теперь берегах!.. За приверженность уставам и склочный характер Дампир избил тростью и заковал в кандалы своего первого помощника Джорджа Фишера и по возвращении в туманный Альбион поплатился за это крупным штрафом и судейским приговором, который гласил: "Капитан Дампир - не тот человек, который может быть использован как командир какого-либо корабля флота Ее Величества". Опять оставшись без гроша, Дампир не огорчился: теперь он знал, как делать береговую часть своей жизни. В этом плаваньи он "сочинил" такие приключения, что ... что спустя пару месяцев после возвращения новый лорд Адмиралтейства принц Георг Датский в связи с выходом в свет новой книги Дампира -"Путешествие в Новую Голландию" - представил автора самой Ее Величеству королеве Великобритании.

В следующем плаваньи с Дампиром был уже и я, капитан Вудс Роджерс, а тогда - еще совсем зеленый штурманенок. Начало было в Лондоне.

Я увидел его во второй раз, впервые после встречи на Тортуге. Там, среди толпы буканьеров,поражавших блеском золота и серебра, которые сияли повсюду: на груди в виде массивных блях, в виде браслетов и колец на руках, среди толпы, которая бряцала богатейшим оружием, достойным самого знатного идальго, в море платков от общих потаскух-возлюбленных, среди покрытых романтическими шрамами и обезображенных жестокими увечьями абордажных рыцарей, там Дампир показался мне несколько чопорным и даже вызывающе изысканным. Но тут, на людной набережной старушки-Темзы, Дампир удивлял обывателей обратным: простой фетровой шляпой, суконным потертым камзолом и видавшими виды башмаками, которые совершенно не вязались с его уже общеизвестным имиджем. Правда, из-под его шляпы, достойной скотовода из северных провинций, во встречных впивались холодные, чуть насмешливые и пытливые глаза. Именно эти глаза тысячи моих сограждан так боятся увидеть в потемках какой-нибудь сырой и зловонной припортовой подворотни.

Если учесть. что теперь Дампир командовал 200-тонным "Сент-Джорджем", купленным в самом начале войны за наследство развалившейся испанской империи жирным бристольским купцом Томасом Эсткорутом; если учесть, что теперь в распоряжении Уильяма были 26 тяжелых пушек и десять дюжин отборных головорезов со всех концов света, то легко было поверить, что теперь от имени, от славы и от новой экспедиции Дампира испанцы станут шарахаться не только в темных подворотнях тропических архипелагов, но и там, где их неуклюжим громадам (галионам и галеасам) развернуться значительно легче: на площадях великих океанов, озаренных фонарями бессмертных небесных светил.

Зато с выходом в море Вилли приоделся. Он знал, что если отрепья для сошедшего на берег моряка - своеобразный шик, то с капитанского мостика лучше слышен голос того, кто закован в позолоченные латы, из-под которых видны брабантские кружева воротника, дорогие чулки и ботфорты из самых лучших кож.

К тому времени Дампир во флибустьерских жизни и профессии успел изведать все. Люди с его жизненным опытом, рассказывая о своих похождениях и отвечая на упреки маловерных в недостатке правдоподобия, обычно отвечают: "Салага ты! Я видел столько, что мне и врать не надо!" Но до сих пор Дампир не видел двух явлений - взятия богатого города и победы над манильским галионом. Этого настолько недоставало в его книгах, что команда скоро начала роптать : "Сент-Джордж" стал охотиться только за этими целями. Для таких дел нужна особая удача, а пока галионы проходили где-то в стороне, а богатые города оказывались нашпигованными испанской артиллерией.

Да, команда предпочла бы более скромную, но более надежную добычу. И вот однажды первый помошник капитана Хаксфорд решился высказать все претензии. Это стало продолжением его регулярных ссор с представителем судовладельца Морганом, с которым Дампира связывало общее буканьерское прошлое. Хаксфорд успел раззадорить матросов на бунт. "Мы - приватиры,- заявлял подстрекатель. Наше дело - грабить, а не гоняться за призраком плавающей испанской казны".

Дело было 22 июля 1701 года. Сахара плавилась в тысяче миль от нашей короткой стоянки (мы задержались на траверзе Островов Зеленого Мыса), но дыхание пустыни - трепетный пламенный сирокко - все норовил развернуть наш "СентДжордж", мерно приседающий с зарифленными парусами на океанских качелях, лагом к своим обжигающим струям. Мы с Дампиром стояли на юте, опираясь на горячий растрескавшийся дуб резного планширя.Оба имели при себе по сабле и по паре пистолетов, и их раскаленная сталь жгла наши бедра. Дампир был черен от тропического солнца и злости.

Вся команда глядела на шлюпку, которую капризный сирокко уносил от "СентДжорджа" все дальше в океан, неуправляемый, брошенный на волю волн челн уставшего Харона. Шлюпка везла в иной мир Хаксфорда приговоренного заговорщика, снабженного лишь пятипинтовым анкерком гнилой воды.

- Вилли, - послышался голос новоиспеченного первого помошника Боба Виндейла,а не поставить ли нам стакселя?

2
{"b":"57350","o":1}