ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Встреча Вселенных, или Слепоглухие пришельцы в мире зрячеслышащих
Принц и Виски
Лагом. Шведские секреты счастливой жизни
Морган ускользает
Одно воспоминание Флоры Бэнкс
Дважды в одну реку. Фатальное колесо
Алийское зеркало
Дым
Заставь его замолчать
Содержание  
A
A

— Не расстраивайся так, друг. Мне тоже тяжело, — тихо произнес Альберт, потупив взгляд. — Поверь, это не выход.

Альберт взял его под руку и подвел к двери.

— Темницы рухнут, так сказать, и свобода, — он распахнул дверь, и оттуда ворвался холодный ветер с крупными вкраплениями дождевых капель, — нас встретит радостно у выхода! — закончил Альберт, счастливо улыбаясь. — Тебе повезло, что сегодня я дежурю. А то просидел бы до утра в камере. Всего доброго. — Он еще раз пожал Климу руку и посторонился, освобождая проход.

Распутин оглянулся на железную дверь и окошко камеры, ставшей почти родной. Затем посмотрел на Потрошилова. Алик был очень горд собой. Впервые в жизни он испытал счастье злоупотребления служебным положением. Причем не в мелко корыстных целях наживы, а ради спасения друга от заточения. Клим не мог лишить его праздника. Он грустно вздохнул и шагнул в дождь.

* * *

Под узким козырьком у 108-го отделения милиции сидел мрачный экстремал Распутин. Мимо ходили люди. Некоторые из них были в серой форме. А некоторые — нет. Клима это разнообразие удручало. Он ждал появления капитана Потрошилова, а посторонние менты его постоянно отвлекали. Распутин то и дело дергал головой, реагируя на чужие шаги. При каждом резком движении у него мутнело в глазах и мозгу. Но он не уходил и ждал. Впервые в жизни его спасли от тюрьмы. Пусть выгнав под дождь, но спасли! Впервые ради него кто-то жертвовал служебным положением. Причем после вражды на личном фронте. Это означало, что у доктора Распутина появился друг. Он сидел и ждал. Ему так хотелось, значит, так было правильно.

Козырек над головой от дождя не защищал. За ночь Клим промок до ботиночных стелек. Мелкая дрожь сотрясала крупное тело, отчего скамейка вибрировала, будто отбивая на стене 108-го отделения сигналы далекому другу.

Альберт Степанович Потрошилов ни о чем не догадывался. Молчаливые призывы из-за пределов дежурки до него не доходили. О появлении нового друга он не подозревал. Даже смутно. Несмотря на развитую дедуктивную интуицию. Изможденный нереализованной любовью капитан вообще не желал ни о чем подозревать или догадываться. Он страдал. Одиноко и гордо. Между выполнением служебных обязанностей и частыми звонками маме.

Дежурство заканчивалось трудно. Менял Алика старший оперуполномоченный с милицейской фамилией Сизов (СИЗО — следственный изолятор (мент.).). С вечера сменщик принял на грудь килограмм коньяка. Но далеко его не унес, растекшись по узкому служебному дивану пухлым телом. Для того чтобы уйти домой, Альберт Степанович произвел шесть холостых попыток реанимации Сизова. Тот контактов не хотел, будучи переполнен вчерашним алкоголем. Устав от бесплодных усилий, Алик подложил журнал сдачи дежурств под мясистую щеку храпящего оперуполномоченного, шепнув:

— Дежурство сдал. Извините.

Он вышел под дождь. Душа сыщика сочилась тоской в такт безостановочной мороси. Хотелось бросить все и уйти, уехать, убежать. Все равно куда. Лишь бы подальше от женщины Люды, которая не любит мужчин. Всех подряд. И даже капитана милиции. Судьба остальных его не волновала. А вот за себя было обидно от всей души.

— Эй, Альберт! — окликнул его осиплый простуженный голос.

Потрошилов вздрогнул от неожиданности. Так его называла только мама. Он обернулся. На скамейке сидел мокрый экстремал. «Распутин», — вспомнил Алик одиозную фамилию бывшего соперника, а ныне товарища по несчастью.

— Ты и вправду — Потрошилов? — прохрипел тот, поднимаясь со скамьи.

Огромное тело подрагивало. При каждом его колебании территорию 108-го отделения накрывала густая волна запахов. В ней была вся романтика Большого Мира для Настоящих Мужчин. От Распутина пахло перегаром, табаком, туалетной водой французского происхождения и плохо переваренным шашлыком. Особый шарм ему придавал аромат камеры временного содержания, исходящий от мокрой одежды.

Альберт Степанович оценил представшее перед ним явление комплексно. Непроизвольное напряжение дедукции подсказало сыщику примерную длину шага и ширину ступни экстремала. Тело интеллигентного мента рефлекторно подалось назад, подальше от физически превосходящего объекта. И, наконец, душа заныла еще больше при воспоминании о вчерашнем совместном крахе надежд.

Алик пристально всмотрелся в мрачное лицо Распутина, одновременно с подозрением принюхиваясь. Судя по виду и запаху, большой доктор тоже страдал. Это было немного странно и в то же время порождало чувство единения. Он вежливо отступил еще на шаг и ответил:

— Несомненно. — Путем несложного логического построения из восьми пунктов Алик вычислил корни случайной встречи. — Вы меня ждете?

Клим если и удивился невиданной прозорливости нового знакомого, то виду не подал.

— Точно! Мы ж теперь с тобой почти братья. Мучаешься?

Альберт Степанович вздохнул от всей израненной души. Так могут вздыхать лишь тяжело и безнадежно влюбленные мужчины. Распутин внимательно прослушал стон брата и кивнул:

— Аналогично. — Он с хрустом потянулся, разминая затекший позвоночник, и прохрипел: — Ладно. Слушай, пойдем поговорим? Есть предложение облегчиться друг на друга душами.

Абсолютно неожиданно для самого себя Алик вдруг кивнул. Ему страстно захотелось хоть на секунду избавиться от боли в груди. Захотелось хоть что-нибудь изменить в своей тоскливой обыденной жизни. Тем более что судьба подарила ему товарища по несчастью. Способного на мужскую солидарность. Испытывающего те же человеческие чувства. Пусть даже врача.

— А, пойдемте! — бесшабашно махнул рукой Альберт Степанович, вовремя поймав соскользнувшие с носа очки. — Надеюсь, вы не психиатр? Я, знаете, их как-то…

* * *

Перед зданием отделения бурлила жизнь. Не очень интенсивно, учитывая раннее утро. Скорее, вяло и сонно. Под дождем на ближайшей автобусной остановке роились потенциальные пассажиры. У ларька с кривой, в арабском стиле, надписью «Шаверма» стояла очередь. По тротуару спешили прохожие. На скамейках сидели сугубо мужские компании и дружно читали газеты.

По странному совпадению в середине каждого печатного листа красовалась дыра. Через нее читатели наблюдали за 108-м отделением милиции. В этом была какая-то странность. Может быть, потому что обычно в дождь прессу принято просматривать в помещении. А может, потому что ранним утром нормальные люди спешат на работу, а не сидят с дырявой и мокрой газетой по два часа без движения. И вообще за милицией у нас обычно не следят. Скорее, наоборот.

Альберт Степанович и Клим на причуды окружающих внимания не обратили. Им предстоял серьезный мужской разговор о женщине. В сравнении с этим остальное меркло. Они перешли через дорогу и направились к ближайшему скверику. В невысоком заборе приглашающе зияла дыра. Ворота располагались на тридцать метров дальше. Поэтому через них никто не ходил. Бывшие претенденты на мускулистую руку и функционально безупречное сердце доктора Люды, не оборачиваясь, исчезли в проломе чугунной ограды. Им было о чем поговорить. Тема личных переживаний всегда трепещет живо. И нуждается в заинтересованности посторонних.

С их уходом окрестности внезапно оживились. Как будто невидимая пружина начала выбрасывать со скамеек разных людей. Первым вскочил невзрачный мужчина в кожаной куртке. В городском дурдоме и воркутинских зонах он был известен как Чегевара. По плану слежки, рожденному в тихой и страшноватой квартире Рыжова, ему отводилась роль лидера наблюдения. Он воровато огляделся, словно собирался совершить что-то неприличное. Газета полетела в урну. При этом на лице бывшего зэка отразилось явное облегчение. Читать Чегевара не любил в принципе. Тем более что маскироваться пришлось «Вестником судостроения» — как самым дешевым изданием.

Перед началом преследования он нащупал в кармане справку от Скворцова-Степанова. Ощущение полной безнаказанности его успокоило. Чегевара пригнулся, стараясь слиться с природой, и нырнул в дыру. На прощание он четырежды причесался, дважды кивнув. Это был установленный заранее сигнал для остальных.

44
{"b":"574","o":1}