ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Фейри долго жаждали того, кто поведет их вперед, примет решения, которых они страшились, смелые решения, которые принесут хаос, смерть и войну. На мгновение я возмущена их ограниченностью: эти хрупкие игрушки - все, что есть в моем распоряжении. Они не реальны, как я.

И все же лучше хрупкие игрушки, чем ничего. Ничего у меня было в изобилии.

Ничего - это ад. Ничего - это то, где теперь находится МакКайла.

Оно в ломании вещей через понимание их.

Оно в понимании их через контроль.

Невидимые дрожат передо мной.

Как будет дрожать весь мир.

2

Эй, я слышала, ты был

дикой штучкой 3

 

Кристиан МакКелтар

 

Арлингтонское аббатство. Несмотря на мои усилия, крепость пала.

Хоть смертоносный ледяной огонь уже не горел, я не сумел предотвратить разрушение крепости. Крыша рухнула, и потемневшие балки торчали к небу точно сломанные ребра некогда великого зверя. Стены рухнули в могилы из известкового праха и расколовшегося камня. Древнее святилище, построенное сначала на шианском капище, затем как церковь, теперь стало руинами.

Слой льда толщиной в дюйм покрывает луг и теперь уже холодные кости аббатства. Вытянув влагу из неба - над Дублином всегда имеется целый потоп из дождя, ждущий возможности пролиться, как будто в день сотворения мстительный бог подвесил океан в воздухе над Изумрудным Островом4 - я своим гневом преобразовал его в убийственный мороз и наслал на крепость, погасив неестественное сине-черное пламя.

Мои усилия обошлись мне недешево. Я может и Фейри, но моя спина и плечи горят от длительного полета, живот, все еще не пришедший в норму после повторяющегося потрошения на скале, скручивает спазмами.

Под рухнувшим бастионом находится лабиринт подземного города, в котором располагается и тюрьма Крууса. Поскольку он все еще не вырвался из недр земли, справедливо предположить, что подземная крепость все же устояла. Возможно, выжившие ши-видящие смогут перейти под землю. По крайней мере, та стена, что располагалась прямо над темницей Крууса, больше не стоит в опасной близости к черной дыре и не угрожает экспоненциальному росту прожорливой аномалии. Я обрушил ту стену внутрь аббатства мощным ударом воздуха, и теперь она превратилась в пыль на приличном расстоянии от радиуса черной дыры.

Крики разрывают воздух - ши-видящие кричат имена погибших и зовут помощь к тем, кто еще жив.

Я лечу над аббатством, темнокрылая тень в небе, полном грозных грозовых облаков, наблюдаю прищуренным взглядом за движениями на поле битвы. Те из людей Риодана, что сражались в человеческой или звериной форме за спасение аббатства, теперь патрулируют периметр великой стены, готовясь к следующему нападению. Хоть эта атака и подошла к концу, последует новая. Кампания за освобождение Крууса только начинается.

Краем глаза я замечаю дрожь крадущегося движения. Невидимый ползет между грудами покрытых льдом, обезглавленных тел. Когда он пересекается с ши-видящей, ищущей выживших, я камнем падаю вниз, рубя с плеча и калеча, пока он не перестает двигаться.

Когда ши-видящая оказывается в безопасности, я прекращаю свою атаку с воздуха, крылья тяжело хлопают по ветру, соединяющемуся с призванным мною льдом, и я поднимаюсь в небо. После нескольких кругов над местностью, во время которых я не замечаю ничего подозрительного, я приземляюсь посреди поля битвы, складывая крылья назад и вверх, близко к телу, чтобы потом перед сном не пришлось часами отчищать с ним кровь и кишки бессмертных созданий.

Подобрав труп ши-видящей, которая мертвой кажется совсем ребенком и, наверное, им и была, я спотыкаюсь о покрытого льдом и обезглавленного Невидимого, отвлекаясь на то, как много вокруг меня мертвых. Не их тел. Чего-то еще. Умирающие в момент смерти оставляют физический отпечаток; тело испражняется, душа омерзительно пердит одними из самых сильных эмоций, страхов и желаний. Останки повсюду. Они липнут ко мне. Я чувствую их ярость, слышу неслышные никому другому крики, эхом раздающиеся в воздухе вокруг меня. Я живу одной ногой в мире, который больше никто не может видеть.

Женщины дрожат на неестественно холодном ветреном воздухе, собравшись вокруг растущей кучи тел их падших сестер, настороженно глядя в мою сторону, когда я приближаюсь к ним, украдкой косясь на меня и поспешно отворачиваясь. Мои выцветшие джинсы, туристические ботинки и серый рыбацкий свитер лишь придают мне облик крадущегося волка, наполовину прикрывшегося овечьей шкурой и не спрятавшего ни одну из пугающих частей. Я вижу себя их глазами: огромный мужчина с отстраненным ледяным взглядом, который берет свою цену, если сомкнутые величественные черно-бархатные крылья, замерзшее ожерелье и татуировки, скользящие по моей коже точно черные змеи, как это всегда бывает, когда я охвачен жаждой - убийства или чего-то еще - несет на руках молодую светловолосую девочку. Выглядит, без сомнений, так, будто это я ее убил. На моем лице читается больше жестокости, чем ощущается внутри. Мы с этим трупом не могли выглядеть еще более неподходящими. И все же мы идеально гармонируем. Я возьму в свои руки лишь ту девушку, которая уже мертва или скоро умрет.

Одна из женщин слишком пристально смотрит мне в глаза.

Мысли ее очевидны, но я не из тех, кто умерит ее жажду сражения агрессивным сексом за оградой аббатства. Дура проклятая, говорю я ей глазами, встречаясь с ней взглядом. Отвернись. И больше не поворачивайся.

Кровь струйками вытекает из уголков ее глаз, и она смежает веки, прижимая руку к виску.

Надеюсь, я обеспечил ей головную боль. Больше она не станет смотреть мне в глаза.

Мое имя - Смерть. Моя фамилия - Келтар. Второе имя - Целибат.

Я вхожу в небольшую толпу. Женщины резко вздыхают и отстраняются, оставляя для меня широкий коридор. Некоторые из них, впрочем, включая ту, что таращилась, украдкой глядят в мою сторону. Хоть и будучи Невидимым, я сражался рядом с ними, погасил огонь, так что в своих головах они переписывают миф обо мне, романтизируя, одомашнивая превращенного Горца. Я не отрываю взгляда от трупа, который несу, движения мои жестки и холодны, будто проклинают их за то, что хоть на один безумный момент они допустили идею заняться сексом с Принцем Невидимых.

Впрочем, я это понимаю.

Война в этом плане забавная штука. Адреналин порождает жажду еще большего количества адреналина, пока все мы не превращаемся в наркоманов, когда мы лишь в опасности перестаем чувствовать боль, когда мы чувствуем себя живыми, лишь сцепившись челюстями со Смертью. Закаленные в сражении солдаты понимают, как спасти поставленный под угрозу день.

Но мы никогда уже вновь не поймем, как проживать нормальные дни.

Я бережно кладу тело мертвой девушки в общую кучу. Освободившись от легкого бремени и выпрямляясь, я неподвижно застываю, чувствую новопришедшего. МакКайла Лейн близко. Я знаю ее запах - это солнечный свет на коже, почти неуловимый запах хлорки из летнего бассейна и чего-то слишком неясного и сложного, чтобы дать этому имя. Для меня она всегда пахнет так - обещанием новой горячей девочки, которая может оказаться чокнутой.

Я проталкиваюсь сквозь ши-видящих, кругом огибаю замерзший фонтан и направляюсь в мрачное темное утро к южному крылу. Небо столь плотно заволокло грозовыми тучами, что на земле практически стоят сумерки. Мак где-то там, посреди ледяной горы обрушившихся камней, хотя я и представить не могу, почему она остается там одна, когда ее сестры здесь. Сегодня ее преданность аббатству, Дэни, человеческой расе не стояла под вопросом. Она принадлежит к их числу. В отличие от меня.

Чья-то рука приближается к моему плечу сзади. Я отбрасываю ее в сторону и разворачиваюсь, раскрывая крылья в предупреждении. Вокруг моей шеи извивается ожерелье, пылая холодным черно-синим светом. Никто не касается меня. Я решаю, кто. Я решаю, когда.

3
{"b":"574389","o":1}