ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Заветные минуты неумолимо истекали. Инго вышел из дома слишком поздно, и ему волей-неволей пришлось ускоряться, перестраиваясь с преодоления длинной дистанции на преодоление средней. Для него-то это был сущий пустяк, однако едва ли кто-нибудь из простых смертных, занимающихся бегом ради похудения, смог бы продержаться наравне с ним больше пятидесяти метров. Сильнее всего марафонскому забегу мешали неудобные лаковые туфли — с каким удовольствием «железный человек» снял бы их и продолжил путь босиком! На одном отрезке пути он поистине летел, и молодой золотистый ретривер, припустивший было за ним, через двести метров сошел с дистанции в полном изнеможении и, тяжело дыша, уселся на обочине.

Спортсмен решил по меньшей мере сократить опоздание, раз уж не успевает к началу концерта, и ускорил темп до предела. Проносясь мимо футбольного поля, усеянного подвижными фигурками детишек, он с завистью поглядел в их сторону. Юные футболисты отрабатывали удар через себя, и то и дело кто-нибудь с торжествующим воплем падал плашмя на влажную мягкую траву.

Инго Штоффреген стремительно приближался к центру городка. Молодой человек спешил вовсе не для того, чтобы не пропустить лишней минуты представления — он не только не относился к числу поклонников фортепианной музыки, но и отправился на подобный музыкальный вечер впервые. Просто тот был увертюрой свидания с Габи, Габи «с „ипсилоном“ на конце», как подчеркивала прекрасная обладательница этого имени. Они познакомились накануне, на игре в сквош (обычный для Инго способ знакомства с девушками), и речь о концерте зашла лишь потому, что наш чемпион недавно получил в подарок два билета. Честно говоря, он предпочел бы лишний раз сыграть с новой знакомой в сквош или побегать вокруг озера Эйбзе, однако та выбрала поход на концерт Пе Файнингер — весьма скандальной особы, чьи выступления неизменно сопровождались какими-нибудь неожиданными выходками, как правило, с оттенком дурновкусия. Очарованный своей новой знакомой, Инго Штоффреген был согласен на все. Они договорились одеться, как подобает в торжественных случаях, и послушать виртуозную игру, а потом поужинать в итальянском ресторане «Пиноккио». Молодой человек заказал там столик. Габи не выходила у него из головы, и казалось, у него есть все шансы завоевать ее. Однако кроме того, что она любит спорт так же страстно, как и он сам, Инго не знал об этой красавице ровным счетом ничего — даже ее фамилии. И телефона тоже. Так что позвонить было невозможно, и вот теперь Габи наверняка ждет у концертного зала и возмущается.

Стрелки часов перевалили за семь. Штоффреген на большой скорости обогнул барочную церковь, из которой как раз высыпало небольшое стадо овечек в лоденовых костюмах — со стороны казалось, что сам сатана пытается заткнуть ими изнутри врата храма. В любой момент мог хлынуть дождь, и паства настороженно поглядывала на небо, явно не радуясь ненастью, ниспосланному Господом в августе. Только одна семейная пара, в облике которой сквозило что-то лицемерно-порядочное, фотографировалась перед газетным киоском у храмовой площади, широко улыбаясь в объектив. Когда необычный бегун в смокинге свернул в пешеходную зону, ему пришлось значительно сбавить шаг, чтобы ненароком не сбить с ног пару-тройку прогуливающихся старушек и прочих праздношатающихся зевак.

Молодой человек сунул руки в задние карманы брюк. В одном из них лежали билеты, в другом — сотенная банкнота, которой, пожалуй, должно хватить на ужин в «Пиноккио». С первыми каплями дождя, брызнувшими в лицо, Инго наконец-то финишировал у здания культурного центра. Неподалеку от входа ждала та самая Габи, «с „ипсилоном“ на конце», одетая в канареечно-желтую ветровку, из-под которой выглядывало черное вечернее платье до колен.

— Четвертый ряд партера. Так близко? — обрадовалась девушка, когда Инго, не проронив ни единого слова, протянул ей билеты. Но заподозрить его в невоспитанности было нельзя — ему просто не хватало воздуха. Габи все поняла и рассмеялась.

— Ну что, заходим? Концерт уже начался. Сейчас отдышишься.

— Извини… узел на галстуке… сто лет не завязывал… провозился… вышел слишком поздно…

Пульс у Штоффрегена был под двести, и лишь к этому времени он заметил, что малость перестарался со своим марафонским забегом.

— Ничего страшного. Ведь ты все-таки успел. Пойдем.

Рубашка липла к спине парня, им владело одно-единственное желание — встать под душ. Но ничего не поделаешь — припозднившаяся пара двинулась к входу в зал. Похоже, Габи не слишком-то рассердилась на партнера из-за досадной заминки. Блондинка со вздернутым носиком, она была почти одного роста с Инго и почти такой же крепкой и мускулистой.

Когда эти двое вошли в опустевшее фойе, к ним сразу же направился важный как индюк служитель в ливрее. Неодобрительно взмахнув рукой, он прижал к губам указательный палец и напустил на себя слишком уж грозный вид, будто бы ему требовалось утихомирить целую банду малолетних преступников, а не перекинуться словом с двумя взрослыми людьми. Для начала привратник отконвоировал опоздавших к гардеробщице, склонившейся над кроссвордом, и через несколько секунд ветровка Габи исчезла в недрах раздевалки. В тот момент, когда его спутница брала номерок, Инго заметил у нее на пальце обручальное кольцо. Еще вчера никаких колец она не носила. Ладно, все равно. Взглянув на хорошо развитые икры партнерши, любитель спорта заключил, что та достаточно вынослива для прогулок по горам. Эта женщина нравилась ему. Сделав несколько решительных вдохов и выдохов, «железный человек» вытер платком пот со лба, отчего платок сделался совершенно мокрым, хоть выжимай.

— Ваши билеты, пожалуйста!

Высокий грозный служитель разглядывал протянутые ему карточки так внимательно, словно надеялся отыскать в набранном мелким шрифтом тексте хоть какое-нибудь основание не пустить опоздавших в зрительный зал. Наслаждаясь своей маленькой властью, он обследовал и оборотную сторону билетов, хотя рассматривать пустое место было уже откровенным перебором. Впрочем, Инго Штоффреген даже слегка обрадовался очередному промедлению — он с шумом вдыхал и выдыхал воздух, нормализуя показатель pH крови.

— Потихоньку… все приходит в норму… — прохрипел рекордсмен по бегу в смокингах. Служитель надменно взглянул на него с высоты своего немалого роста. «Дикарь!» — отчетливо читалось в его глазах. Вернув билеты владельцам, цербер показал им на дверь, занавешенную алым бархатом, однако войти в нее не дал, встав на пути с таким угрюмым видом, словно охранял сокровища нибелунгов.

— Мы проскользнем тихо-тихо, как мышки, — шепотом заверила его Габи, пытаясь взяться за дверную ручку.

Однако человек в ливрее бесцеремонным жестом ухватил девушку за запястье, отводя ее руку прочь.

— Что вы себе позволяете? — вспылила Габи.

— Каждый уважающий себя и других любитель музыки обязан знать, — наставительным тоном прошипел служитель, — что входить в зал во время выступления можно лишь при определенных условиях. Сейчас нужно соблюдать строжайшую тишину, ведь госпожа Файнингер играет пианиссимо. Может быть, даже пиано-пианиссимо!

Произношение у него было явно саксонское: последние слова он произнес как «биано-бианиссимо».

— Когда начнется громкий пассаж, тогда и войдем.

Обрюзглый саксонский великан и два мускулистых баварских гнома замерли в ожидании, слегка наклонившись вперед. Вскоре звуки рояля действительно стали громче. Евгений Либшер — именно так, судя по нагрудной табличке, звали этого ценного сотрудника — приложил ухо к двери и, многозначительно кивнув, пропустил парочку в зал. Пройдя несколько шагов вниз по пандусу, группа достигла четвертого ряда.

— Дождитесь паузы, — прошипел сквозь зубы Либшер. — А потом проходите на свои места. У вас двенадцатое и тринадцатое.

— Но ведь это же в самой середине ряда!

— Ничего, вещь скоро закончится, — отозвался привратник столь напыщенным тоном, как будто бы именно он, а вовсе не Фредерик Шопен написал скерцо № 2 си-бемоль-минор, звуки которого лились в тот момент со сцены. Некоторые из зрителей, сидевших поблизости, услышали шепот и стали недовольно оглядываться на опоздавших.

2
{"b":"574882","o":1}