ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Урзель с Игнацем не то чтобы поверили его оправданиям, но в целом тон Свободы показался им довольно искренним.

— Ну ладно. Что нам теперь делать? Добывать флешку?

— Да, заниматься этим придется в любом случае. Но только не завтра. Вот в воскресенье как раз будет удобный момент — повторная гастроль пианистки.

— Но тогда мы в ближайшее время не сможем брать новых заказов.

— Вы правы, — кивнул Свобода и принялся звонить по мобильному. Его деловой партнер сразу же взял трубку. — Нет-нет, все в порядке, не стоит беспокоиться, — произнес Свобода на таком итальянском, от которого сильно отдавало восьмым кварталом Вены. Например, слово «assassinare» в его устах походило на пять нетрезвых воплей из заздравных песен, исполняемых в тех йозефштадских ресторанчиках, где подается вино последнего урожая. — Нет, помощи никакой не требуется, я просто хочу сказать, что нужно немного повременить с новыми поставками, пока на курорте не уляжется суматоха. С кладбищем все нормально. Исключительно ради предосторожности наши компаньоны поместили три последних единицы на временное хранение — до тех пор, пока из городка не выветрится лишняя полиция. А в остальном все отлично, ситуация под контролем.

Свобода попрощался, захлопнул свой мобильник-раскладушку и обнадеживающе подмигнул Гразеггерам.

Мужчина «на другом конце провода», как выражались в прежние времена, тоже положил трубку.

— Флавио, поезжай туда и погляди, что случилось, — сказал он на таком итальянском, в котором ощущался скорее уличный диалект палермского района Веспри, чем дыхание венских кварталов.

* * *
По утренней росе двинем в горы, фаллера!

Внезапно с улицы донесся шум, веселый, непринужденный, отдаленно похожий на пение. Урзель встала и внимательно вгляделась в происходящее за окном. Улица, на которой находились владения Гразеггеров, брала свое начало в самом центре города и была своеобразным мостиком для прогулок в горы.

Зеленеют леса, вершины гор, фаллера!

Вот и теперь мимо их дома проходила шумная компания туристов, горланя подходящие случаю песни, например, вот эту, народную. На первый взгляд могло показаться, что это корпоративная вылазка сотрудников какой-нибудь небольшой фирмы. Первой шагала длинноногая девушка в очках — наверное, секретарь? Затем шел коренастый мужчина с оттопыренными ушами — скорее всего заведующий складом или водитель шефа. Они выглядели заправскими туристами, все эти люди: и невысокая крепкая женщина, и долговязый простак, и мужчина с абсолютно невыдающейся, среднестатистической внешностью, замыкавший процессию, — возможно, бухгалтер организации. Урзель не сразу разглядела в этом сборище знакомые лица — Иоганна Остлера и Франца Хёлльайзена. Местные полицейские шагали в самой гуще толпы, увлеченно размахивая руками, — как видно, роль гидов была им как раз по душе.

— Логично предположить, — заметил Игнац, — что это прощальная экскурсия той самой особой следственной бригады.

— Сакра! — в ужасе прошептал Свобода и юркнул в глубь балкона, готовый в любой момент рвануть вверх по склону, перевалить через гору Крамершпиц и скрыться в направлении Тироля или в каком угодно другом, лишь бы подальше отсюда. Игнац и Урзель повели себя не в пример спокойнее. Супруги облокотились на балконные перила, сердечно приветствуя проходивших мимо полицейских, как сделал бы на их месте любой местный житель — вежливый и общительный, знающий толк в горных прогулках.

— Ну, и куда же вы направляетесь? — крикнул Игнац с высоты балкона.

Полный состав Четвертой комиссии по расследованию убийств как по команде задрал головы, и из мозжечков обоих супругов произошел мощный выброс гормонов страха, с бульканьем устремившихся вниз по позвоночному столбу.

— А, будь здоров, Игнац, будь здорова, Урзель! — крикнул им Остлер. — Куда мы идем? Да вот, решили забраться на Штепберг, погулять по горному лугу! — громогласно пояснил он через всю улицу. — Наши коллеги из Мюнхена желают полюбоваться нетронутой природой!

— Самое время для этого, — двусмысленно отвечал Игнац. — Будь мы помоложе, тоже натянули бы крепкие ботинки и присоединились к вам!

— И за чем же дело стало? Возраст тут ни при чем!

— Нет уж, спасибо. Однако передайте от нас привет хозяйке закусочной, той, что наверху! От всей души желаю вам приятного аппетита! — добавил Игнац, ведь на стоянке для туристов, куда предстояло добраться этой компании, делали отменный шмаррен по-королевски[14]. Превзойти тамошнюю повариху мог лишь один человек на свете — сам Игнац.

— В добрый час! — в свою очередь, пожелала Урзель.

Группа из двенадцати человек, мощный государственный кулак из Незнающих, Неведающих, Недогадывающихся, прошагала в нескольких метрах от гразеггеровского дома, в дальней части которого хранился в холодильнике синьор Анонимо с аккуратной огнестрельной раной в груди. А у фасада здания случилось то, что должно было случиться: взгляды Губертуса Еннервайна и Игнаца Гразеггера встретились — на какие-то мгновения, на секунду, но тем не менее. Мужчины приветливо кивнули друг другу.

— Пошли, пошли быстрее! А то нам не достанется ни крошки шмаррена!

Остлер и Хёлльайзен захлопали в ладоши, подгоняя своих экскурсантов, и те продолжили путь.

Ведь в Судный день вы вычистите ружья,
Покаетесь во всех своих грехах,
Затем подниметесь на гору дружно,
Где Люцифер сурово встретит вас!

На этот раз они запели другую известную песню, фальшивя до того сильно, что чей-то золотистый ретривер, увязавшийся было за ними из любопытства, заскулил и заполз в кусты. Поющие полицейские бодро шагали дальше и скоро пропали из виду. Гразеггеры переглянулись. Их била нервная дрожь, они чувствовали себя так, словно их колесовали. Вся дневная потребность их организмов в гормонах была покрыта с лихвой. Супруги снова расположились на террасе, недоступной взглядам случайных прохожих с улицы.

— Ф-фу, теперь я бы не отказалась от рюмочки шнапса, — выдохнула Урзель.

— Но ведь это же уму непостижимо! — удивлялся Свобода. — Такая бешеная прорва ищеек, и целых три дня не могут разобраться с мелким происшествием! На что только идут наши налоги?

— Можно подумать, ты их платишь!

— Но тем не менее непорядок, согласитесь.

— Слушай, а тебе обязательно надо было сжирать всю сковороду хобы, стоило нам только отвернуться?!

— Ладно, не ругайте меня, это я с перепугу!

Гразеггеры и Свобода сидели на террасе, наслаждаясь теплом вечернего солнца. Они принимали решения и чокались за удачу предприятия. Свобода пришел в благодушное настроение, в котором вполне мог отвечать на вопросы, поэтому Игнац спросил:

— И где же в наше время берут отпечатки пальцев итальянского министра иностранных дел?

— Ох, Игнац, и знаешь же ты, когда прицепиться с расспросами — после пол-литра вина! Ну почему ты такой упрямый?

— Давай-давай, выкладывай!

— Видите ли, итальянский министр иностранных дел служил когда-то заместителем министра, а раньше был депутатом из провинции, а еще раньше — временно исполняющим обязанности краевого отделения партии, а до того — простым партийцем, который обедал в обычной траттории и пил вино из стеклянного бокала.

— А что дальше?

— Вот оттуда-то и растут ноги. То есть отпечатки пальцев итальянского министра.

— То есть…

— Эта особая услуга существует на черном рынке уже давно. Мы стартовали с ней в Австрии, Германии и Италии, затем охватили остальные страны Европы. Завербовали целый ряд официантов, барменов, уборщиц, посудомойщиц, которые собирают отпечатки пальцев тысячами — и какие-то из них вполне могут когда-нибудь пригодиться. Вот так все просто.

вернуться

14

Шмаррен по-королевски — сладкое блюдо австрийской кухни, подобие омлета, в состав которого входят мука, иногда манка, рис, сухари, изюм. Сверху посыпается сахарной пудрой или поливается вареньем.

50
{"b":"574882","o":1}