ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Длинный палец
Твое имя
Безгрешность
Чёрт из табакерки
Китайские притчи
Война миров 2. Гибель человечества
8 заповедных мест в Москве, куда можно доехать на метро
7 шагов к стабильной самооценке
Охота на миллионера
A
A

— Я задаю себе вопрос, как это Кунице удалось незаметно подложить отравленную сосиску, — сказала Николь.

— Ему было намного легче, чем нам, — ответил Штенгеле. — Нам нужно изъять из обращения все сосиски — а ему нужно было отравить только одну-единственную. Так что он мог свободно разгуливать целое утро, а может быть, и вчера после обеда, со шприцем в кармане куртки, чтобы высмотреть мясной прилавок, где нет наблюдения.

— Возможно, он заготовил сосиску уже дома.

— Это еще проще, верно: он, единственный покупатель в магазине, просит мясника принести ему что-нибудь из холодильника, быстренько бросается через прилавок и подменяет сосиску.

— А в ресторане?

— Он выбирает небольшой ресторанчик, где на кухне стоит только один повар: Оп-ля! Извините, я сейчас попал на кухню! Вот пансионат «Альпийская роза», нам надо поторопиться.

Еще 35 минут до того, как часы начнут бить двенадцать.

— Вы что-нибудь знаете о действии ботулина, Мария? — спросил Еннервайн, когда они вернулись на улицу, где они уже много раз повторяли свое сообщение.

— Первые симптомы — это тошнота, головные боли и сухость во рту. Через несколько часов наступают первые признаки паралича мышц. Типично раздвоенное зрение и тугоподвижность шеи. Смерть наступает от паралича дыхания. Жертвы неспособны разговаривать, говорить по телефону или как-то иначе позвать на помощь.

— На сей раз он сильно перегнул палку. До сих пор это были попытки нанесения тяжких телесных травм.

— А теперь это покушение на убийство.

Еще 17 минут до того, как часы начнут бить двенадцать.

Куница вставил в иглу для шпигования маленькую капсулу. Затем он немного приподнял один конец сосиски и воткнул иглу в середину скрученной оболочки. При благоприятных обстоятельствах таким образом нашпиговывали заячью спинку полосками сала. Куница освободил зажим и вытащил иголку без капсулы. Сквозь лупу он рассматривал результаты своей операции. Следов прокола видно не было. Куница довольно улыбнулся. Потом он бросил сосиску в котел. ХУМПФ-ТАТА-ТА! Гремело из радиоприемника, когда он вышел из кухни крестьянского дома.

Капитан пожарной части Иоганн Мигрль и его люди очень серьезно отнеслись к делу. Они до половины двенадцатого разъезжали в пожарных машинах и произносили в громкоговоритель один и тот же текст. Это было неофициальное дежурство, в котором они участвовали, некоторые служебные инструкции уже были нарушены, но когда речь шла о жизни и смерти, кого заботили служебные инструкции? Промедление опасно. Полчаса тому назад они остановили машины и пошли с мегафоном пешком по улицам. Сейчас они прошли уже почти весь город, и тот, кто не был глухим, — минуточку: Тот, кто не был глухим? У капитана пожарной части Иоганна Миргля вдруг мелькнула мысль. Он оглянулся. На расстоянии пятидесяти метров, в конце улицы он увидел комиссара Еннервайна и Марию Шмальфус, которые успокаивали группу граждан.

— Идите сюда! Идите ко мне, — закричал Мигрль им обоим в мегафон. — Мы еще кое-кого забыли!

Еще четыре минуты до того, как часы начнут бить двенадцать.

В старом крестьянском доме двора Крайтмайера была только одна жительница. Все остальные повыходили замуж, переехали или повымирали.

— Рези! Рези! Ты здесь? — кричал капитан пожарной части Иоганн Мигрль в мегафон. Никакого ответа. Мигрль согнувшись шел от окна к окну и пытался заглянуть внутрь. Из одного он услышал: ХУМПФ-ТАТА-ТА! ХУМПФ-ТАТА-ТА! Капитан пожарной части немного поколебался, может быть, ему стоило подождать полицейских.

Но ХУМПФ-ТАТА-ТА! означало: промедление опасно. Короткая разбежка, и он, выставив вперед острую каску и держа в руке кирку, прыгнул через окно за секунду до того как Рези Крайтмайер, последняя из выживших старой крестьянской семьи Крайтмайер, сидя за столом, макнула сосиску в сладкую горчицу и уже подносила ее ко рту.

«Хоооооооооооойт!» — закричал пожарник, что, честно говоря, с точки зрения психологии чрезвычайных происшествий было рискованно, так как Рези от ужаса уже чуть не надкусила сосиску. Но та застыла в движении. Мигрль бросился на нее. В прыжке, согнувшись щукой, он вырвал из ее рук сосиску и вместе с Крайтмайер упал на пол.

Часы пробили двенадцать.

46

Такой суматохи в уютном пансионате «Альпийская роза» еще никогда не было. Террористическое нападение! Невероятно! Некоторые гости пансионата пропустили уже по второму стаканчику портвейна, пили третью чашку кофе или пятую чашку чая с ромашкой, настолько они были взволнованы.

В половине двенадцатого оба полицейских въехали во двор, из машины выскочили маленького роста молодая женщина и крупный пожилой мужчина, тот сразу же бросился на кухню, женщина отдавала указания директрисе.

— Я сюда приезжаю уже сорок лет, — сказал отдыхающий из Гамбурга в приросшей к голове шапке принца Генриха, — но подобного здесь еще никогда не случалось. Черт знает что!

Спустя десять минут все в пансионате знали: они избежали покушения! Покушения! О Господи, чтобы такое вообще было возможно в безобидном курортном месте, как это! Из-за отсутствия дальнейшей информации в зале для завтрака пансионата «Альпийская роза» в последующие часы можно было разное услышать, что в некоторой степени граничило с расизмом, переходило в радикализм и снова возвращалось к приятному. Фрау Шобер подавала бутерброды и пирожные, но о еде больше никто не думал. Демонстрировалось упорное мелкобуржуазное сопротивление. Если не белые сосиски, тогда уж лучше совсем ничего. И, кроме того, утром исламист отравляет сосиски, а за что он примется в обед? За шварцвальдский вишневый торт?

Шан тоже сидела некоторое время в зале для завтрака, все слушала и вежливо кивала. Услышав достаточно, она покинула зал, вышла из дома и немного осмотрелась — на улице, в нескольких магазинах и в совершенно конкретной булочной, о которой знала, что здесь тусуется много местных.

— У нас в городке есть серийный убийца, — сообщила она после своего обхода Вонгу и Свободе. — Полиция, вероятно, полагает, что покушение на новый год, сход лавины и сегодняшнее отравление продуктов совершил один и тот же человек.

Свобода сидел в кресле у телевизора.

— Смотри, это симулянт, — сказал он, не поворачиваясь от телевизора. — А лакомый кусочек опять где-то в другом месте.

— Как бы то ни было, — сказал Вонг, — он сильно мешает нашим планам. Если полиция его схватит, он откроет с таким трудом стертые следы, которые ведут к нам.

— А почему так? — спросил Свобода.

— Если этого ненормального схватят, то он, разумеется, будет отрицать новогоднее покушение. И тогда расследования начнутся сначала.

— Я не очень уверен, друзья. Это симулянт, он везде суется, он хочет добиться признания. Я знаю достаточно людей его калибра.

— Психопат, который хочет добиться признания? — наморщила лоб Шан.

— Точно, — сказал Свобода. — И не очень решительным сходом лавины и отравленной колбасой нельзя добиться такой известности, как препятствованием международному спортивному мероприятию. Я знаю, с кем имею дело. Этот симулянт, конечно, возьмет на себя новогоднее покушение. Он не хочет денег, не хочет ничего политического, он хочет, чтобы его имя попало в историю.

— В любом случае нужно, чтобы его схватили, — сказал Вонг.

— И ликвидировали, — сказала Шан.

— Почему опять то же самое? — простонал австриец. — Во-первых, да, и во-вторых, пожалуйста, не надо. Ликвидировать только в случае крайней необходимости. Ликвидировать только тогда, когда мы знаем, куда девать результат ликвидации.

— Итак, что же мы будем делать?

43
{"b":"574883","o":1}