ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Кто это Калим аль-Хасид?

— Господин комиссар, вы совсем никого не знаете! Это ненормальный миллиардер, который хочет, чтобы зимняя Олимпиада проходила в Дубае. Его телохранителя, Юсуфа, я знаю довольно хорошо. Я вообще знаю всех телохранителей.

— Вы знаете всех телохранителей и всех охраняемых объектов, — сказал Еннервайн. — Вы не обратили внимание на кого-то, кого вы не знали?

— Подождите, мне нужно немного подумать. Ах да, когда я играл — Mein Glück ist mein Hütterl — тут я увидел одного, которого я не знал, китайца…

Все были как наэлектризованы, но пытались сохранить самообладание.

— Вы можете его описать?

— Я думаю, он был просто китаец.

Еннервайн решился на смелый шаг. Он достал фоторобот и поднес его к носу Беппи.

— Вы видели этого человека?

Цитрист Беппи рассматривал фото. Он играл — Dirndl, mach as Fensterl auf — и при этом закрыл глаза, чтобы лучше вспомнить. Потом он убрал руки со струн и сказал:

— На китайце была лыжная куртка с капюшоном и на ней оттиск «СК-Риссерзее». Но это не тот, который на фото.

Все застонали.

— Значит, тогда их двое, — сказал Штенгеле сдавленно.

— Один или несколько, — сказал Еннервайн. — Нам нужно снова выманить их из резерва.

54

— Господин решальщик проблем собирается сейчас ехать в Италию? — спросила Шан, подняв высоко брови. — За неделю до приезда Рогге?

— Именно это я и собираюсь сделать, — сказал Карл Свобода.

Австриец знал, что только два человека могут ему сейчас помочь в поисках Симулянта — супруги из похоронного бюро Игнац и Урзель Грасеггер, с которыми он еще год назад активно сотрудничал. Он привозил им трупы из Сицилии, а они очень аккуратно от них избавлялись. Они вместе проворачивали хорошие дела, но наконец операция провалилась, и с тех пор Грасеггеры проживали в Италии. Для Грасеггеров возвращение в Германию, в Баварию или даже в Лойзахталь было нецелесообразным, их изображения висели в каждом полицейском участке. Но Игнац и Урзель, коренные жители Верденфельской долины, были единственные, которые знали действительно каждый стебелек и каждый выступ в курортном городке. Только эти двое могли ему точно сказать, кто был этот таинственный Симулянт.

— Да, друзья, я решил поехать в Италию. Это совсем рядом. Вы останетесь здесь и пока ничего не будете делать, но абсолютно ничего! Вы это поняли? Жак Рогге приедет на следующей неделе, чтобы посмотреть шоу парапланеристов, отвлекающий спектакль для вашей новой попытки я уже подготовил. Но до этого нужно убрать Симулянта, нам не нужно отвлечение от отвлечения. И время не терпит, друзья! Этот комиссар уже очень близко подобрался к нам. Вчера я узнал, что он выяснил, откуда Вонг выпустил свою лазерную стрелу.

— Он нашел оздоровительный отель?

— Да, разумеется. Группу из десяти человек, которая все выслеживает в поселке, нельзя не заметить.

— Снаряды падают все ближе, — сказал Вонг.

— Этот комиссар Еннервайн уже с самого начала мне показался неприятным, — произнесла Шан. — Он действует хаотично, ведет расследования по всем возможным направлениям, дает сумбурные, дезинформирующие газетные интервью. Создается впечатление, что имеешь дело с провинциальным придурком. Тебя усыпляют, а потом вдруг он неожиданно атакует.

— Да, — согласилась Свобода, — и это делает его таким опасным. Я ведь его знаю. Но на этот раз он на ложном пути. Не беспокойтесь, мы схватим этого эпигонского парня Еннервайна. Итак, еще раз, друзья. Сидеть тихо — завтра я вернусь. Пока.

— Я полностью с тобой согласен, — сказал Вонг Шан, когда Свобода вышел из комнаты. — Этот австрийский упрямец начинает зверски действовать мне на нервы.

— Мы сделаем по-своему, — ответила Шан.

Свобода поехал через Ломасонскую долину, оставил слева позади Сан-Мартино, промчался мимо Лаго ди Тенно и добрался, наконец, до импозантного итальянского крестьянского двора. Никакого сравнения с бывшим почтенным жилищем Грасеггеров в Верденфельской долине. Но здание было респектабельным и стратегически хорошо расположено. Свобода описал Игнацу и Урзель дело и рассказал о своих пока напрасных поисках преступника.

— А ты уверен, что это кто-то из местных? — спросил Игнац.

— Да, он точно знает город и окружающие горы.

— С хорошими картами местность тоже можно хорошо изучить, — вставила Урзель.

— Но он также знает, где уязвимое место души народа. Крики возмущения при этом покушении с белыми сосисками — слышали бы вы это только!

— Мы слышали, — сказал Игнац. — Даже итальянское телевидение сообщало об этом. Кстати, о белых сосисках. Ты обещал…

— Да, верно, у меня с собой есть несколько штук. В сумке-холодильнике.

— Итак, Тони Харригль, его ты можешь вычеркнуть, — заявил Игнац и макнул сосиску в сладкую горчицу. — Харригль — это не тот тип для таких дел. Харригль — это скорее тип борцов, а не кусачий лесной зверь.

— Но он хочет стать бургомистром, — сказал Свобода.

— Ерунда, Тони так или иначе когда-то станет бургомистром, и если не в этом курортном городке, то где-нибудь в другом месте.

— А что с самим бургомистром?

— Да, это скорее такой тип. Не прямой, а такой командный игрок. Но вот что говорит за бургомистра: он хочет, чтобы Олимпиада проходила у него, хочет войти в учебники истории. Он не предпринимает никаких акций, чтобы городок попал в негативные заголовки.

Грасеггеры задавали много вопросов, Свобода подробно описывал покушения, он скрупулезно собрал всю информацию и все слухи. Они прошлись по всем именам из списка и при каждом имени качали головой. Вдруг Урзель воскликнула:

— Что, этот еще здесь? Это он! Точно тип для таких дел. Он внебрачный сын Хильды Иуберройтер. Позже она вышла замуж за одного из братьев Дуфтер. Тот воспитывал мальчика. Пасынок Дуфтера, это наш человек! Он очень приличный альпинист, любит свои места, но годами жил в отъезде и считает, что достоин лучшего.

— Я видел его пару раз в булочной, — сказал Свобода, — но не знаю, где он живет.

Урзель Грасеггер записала адрес. Свобода набрал номер на своем мобильном телефоне.

— Шан? Это Свобода. Да, из Италии. Я его нашел. Даю вам адрес. Вы пойдете туда и исключите его из обращения. Спокойно — и прежде всего живым, вам понятно. Вы только схватите его и будете с ним хорошо обращаться — у меня с ним еще будут кое-какие дела. Для покушения я все подготовил. Я завтра вернусь. Не делайте глупостей.

— Глупостей? — спросила Шан.

— Мы поняли друг друга.

— Да, — сказала Шан слащавым голосом.

Свобода выключил телефон.

— Этот Дуфтер, такая сволочь, — сказал Игнац. — Я бы сейчас и не подумал.

— Собственно жаль этого Дуфтера-сына, — размышлял Свобода, — большой талант. Нам нужно перетащить его на нашу сторону.

— Итак, начинается, — сказала Шан Вонгу, когда она отключила телефон. — Поищи-ка адрес на местной карте.

55

У цитриста Беппи был домик в лесу. Что значит домик? Он обустроил старую огромную виллу скончавшегося художника Гедеке и жил там один.

«Не боишься, что тебя могут ограбить?» — часто спрашивали его.

«Меня никто не обворует», — отвечал всегда на это цитрист Беппи.

Йозеф Фишер, такое было его официальное имя, не был бедняком, он был очень состоятельным человеком, некоторые из супер-ВИПов совали ему иногда чаевые в размере месячных окладов, разумеется, не облагаемых налогом. В эти чаевые была включена негласная договоренность о взаимном молчании. Сейчас цитрист Беппи рассуждал о том, что разболтал кое-какие сведения, которые при нормальных обстоятельствах никогда бы не сошли с его уст. Зачем он рассказал полицейским, что кардинал Кардуччи и испанский строительный магнат Гонсалес в новогодний день были в ВИП-ложе? Если один из них об этом узнает, то, вероятно, конец придет его новогодним выступлениям с игрой на цитре.

53
{"b":"574883","o":1}