ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Солнце взошло, нужно было торопиться на другую сторону. Теперь был на очереди юноша с огненной губкой. Он закрепил по-походному сумку, которую нес на спине и, не говоря ни слова, пошел к крутому берегу. Он выбрал другую технику — уцепился снизу за веревку и стал передвигаться на руках в висячем положении, как обезьяна. С хриплым чавканьем пена брызгала все выше и выше и смачивала его накидку, сшитую из чередующихся между собой черных и белых полос бобрового меха. Наконец, юноша со своей драгоценной ношей добрался до другой стороны и без сил упал на землю. Потом пошла девушка с шакальим лицом. Тому, кто хотел ее подразнить, достаточно было просто изобразить плачущим голосом вой золотого шакала «воииииииии-кики-воииииии-ии-ки». Но в данный момент ни у кого не было желания на такие шутки, мужчины на той стороне требовали поторопиться, и девушка хотела схватиться за веревку. Но вдруг женщина услышала позади себя хорошо знакомое рычание — рык саблезубых тигров. Она оцепенела, не осмеливаясь оглянуться назад.

8

И, как говорится, десять тысяч лет спустя, совсем не очень далеко от ущелья в долине Хелленталь[3], может быть, всего на расстоянии пяти метаний копья, в утренней газете можно было прочесть заголовок:

ВЫСТРЕЛЫ НА ОЛИМПИЙСКОМ ОБЪЕКТЕ!

Олимпиада под угрозой?

Заголовки других газет были в том же духе:

ДИКИЙ ЗАПАД В ВЕРДЕНФЕЛЬС (с вопросительным знаком),

РАЗБОРКА В ЦУГШПИТЦЕНДОРФ (с двумя восклицательными знаками),

МРАЧНАЯ ДАТСКАЯ ДРАМА (без всего).

Было великолепное ясное зимнее утро, у многих прямо руки чесались, чтобы сразу после пробуждения оставить на пару часов свою работу слесаря или преподавателя латыни и греческого, пристегнуть лыжи и выкатиться на лыжню, по дорожке, с раскрасневшимися щеками, в модных очках, объездить все долины, одну за другой, набравшись мужества и с трудом переводя дыхание, а потом вернуться счастливым от того, что прижался к якобы девственной природе. Но слесарю нужно было сначала изготовить железный надгробный крест для старого Корбиниана Лакермайера, в другом случае, casus paedagogi, учителю латыни и греческого в 10а классе гимназии нужно было вдолбить схему гекзаметрического стиха «Одиссеи»: «Муза, скажи мне о том многоопытном муже..»[4] — Но у такого гекзаметра тоже есть что-то от бега на длинные дистанции.

Итак, большая часть населения Верденфельса уселась, едва открыв глаза и еще не проснувшись, за стол завтракать, схватила газету и прочла предположения, без ссылки на источник, вроде этого — возможно, это была шальная пуля какого-то неосторожного охотника, которая выбила датчанина из соревнования. В комментарии даже содержался намек на какую-то политическую подоплеку. Говорилось даже о запоздалой мести какого-то фундаменталиста представителю страны, опубликовавшей карикатуру на пророка Мухаммеда. И за завтраком многие качали головой:

— Покушение? У нас? И как раз на новогодних соревнованиях по прыжкам! Такого не может быть.

Только в помещении для завтрака пансиона «Альпийская роза», в этой импозантной вилле на окраине курортного городка, последние новости воспринимались молча. Две небритых фигуры с черными как смоль, волосами, сидевшие в нише и разбивавшие яйца на завтрак, были одеты неброско, их азиатские корни нельзя было не заметить. Они тихо разговаривали между собой; синолог (китаевед) предположил бы, что слышит китайский из южного кантона или северно-корейский, какой-нибудь профессор Хиггинс услышал бы к тому же гортанный диалект Минь Ю, на котором говорят в районе Чаояна. Женщина бросила газету на стол.

— Этого нам только не хватало, — прошипела она, но по ее лицу раздражение вообще не было заметно. По ней не видно было также, что она владела собой.

— Что случилось? — спросил мужчина.

— В газете уже гадают. Есть даже осторожное предположение, что датского лыжника могли обстрелять.

Мужчина прочел статью и сказал:

— А сейчас наверняка приедет какой-нибудь провинциальный придурок и будет копаться до тех пор, пока что-нибудь не найдет.

— И эту проблему мы решим.

— Надеюсь.

Зал для завтрака медленно заполнялся другими гостями пансионата, все шестидесяти-, семидесяти-, восьмидесятилетние, все одеты по последней моде зимнего спорта и готовы к свежему воздуху и веселью в горной хижине для альпинистов. Большинство были парами: муженек набирал еду, женушка выбирала стол, по радио пиликали какую-то национальную мелодию. Глаза обоих чаоянцев сверкали то угольно-черным, то черным как смоль, то черным, как эбеновое дерево, то как швейнфуртская зелень, и может даже, темно-зеленым, а именно, необоснованно (непонятно как), по-дальневосточному.

Женщину звали Шан, что означает цветок лотоса. Мужчину звали Вонг, что могло означать многое. Шан и Вонг поселились здесь несколько дней тому назад вместе с еще одним мужчиной из Чаояна, потому что в «Альпийской розе» они нашли подходящую базу для осуществления своих необычных планов. Это здание стояло отдельно на небольшом холме несколько за пределами курортного городка. Подъездной путь был широким, дополнительная дорога вела вокруг дома к заднему двору. Там можно было припарковать машину и попасть в дом, оставаясь не замеченным с улицы и из окон и с балконов дома. От парковки был еще один запасный выход на случай необходимости, прямо через луг, до другой стороны улицы. И комнатой Шан и Вонг были более чем довольны. Она находилась на втором этаже, имела три окна, откуда гарантированно можно было видеть все передние подъездные и подходные пути. Гостями пансионата были секретари министерств из Вюртемберга и бывшие пасторы из Мекленбурга, они казались малоподвижными и глуховатыми, интересующимися скорее своим размеренным распорядком дня, а не какими-то отдыхающими маоистской внешности.

Директриса пансионата «Альпийская роза», фрау Маргарете Шобер, за столом регистрации читала большей частью романы в мягкой обложке с такими названиями, как «Опасное желание» и «Дикая жажда». Она, вероятно, тоже отвечала за некую небрежную элегантность пансионата. Гостевая книга и регистрационные бланки велись небрежно, а о контроле удостоверений личности даже не стоит говорить. Пансионат «Альпийская роза» был настоящим Эльдорадо для тех, кто замышлял что-то не совсем «кошерное».

Маргарете Шобер очень внимательно изучила поддельный паспорт Шан, настолько внимательно, что у Шан и Вонга даже выступило на лбу несколько маленьких капель пота.

— Ага, Штайнбок, — сказала наконец Маргарете Шобер со знающим видом и так двусмысленно, что рука Вонга непроизвольно дернулась в сторону пояса, туда, где на всякий случай был засунут его ка-то (стилет). В чемодане у него было еще два или три, для верности. Такой ка-то можно было бы принять за устричный нож, но на самом деле это была маленькая острая рапира, незаметный стилет, щадящее оружие, клинок которого доставал точно до самой середины сердца при условии, что ты знаешь, как туда попасть: справа вокруг грудины (глядя со стороны убийцы) и насквозь между третьим и четвертым ребрами. Вонг знал это направление.

Эти трое поселились здесь несколько дней тому назад и назвали себя малайскими коммерсантами, приехавшими в отпуск покататься на лыжах. Они могли бы выдать себя и за тайваньских студентов, приехавших по академическому обмену, или за торговцев хмелем из Бирмы, у них были паспорта на все случаи. Они демонстрировали несколько дальневосточных клише, как, например, поклон на три четверти в сочетании со сложенными в маленькую голубую елочку руками с оттопыренными большими пальцами, что нигде в мире не является обычаем — и только европейцы считают, что так здороваются все индусы, китайцы и японцы. Фрау Маргарете Шобер уже тоже научилась делать поклон в три четверти, и при этом защемляла нос двумя большими пальцами.

вернуться

3

Адская долина.

вернуться

4

Перевод. В.А. Жуковского. — Примеч. пер.

7
{"b":"574883","o":1}