ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В сером, петербуржском, рассвете началась самая работа. Катюха, уже уставшая, закусив губу и нахмурившись, вела самолет по ниточкам рек, а мы с Михаилом писали все интересное, что видели, периодически прося супругу лечь в вираж. Ну, не в вираж, а во что получится - главное покрутится над интересующим объектом, не цепляя при этом ЛЭП и многочисленные трубы. С земли наш полет выглядел как беспорядочные танцы шмеля на лугу - полетит, покрутится, отлетит в сторону, покрутится там.

Что удивительно, было кому наблюдать. Нас уже и по радио дважды запрашивали, и ракетой сигнальной кто-то стрелял, и даже очередь трассеров в нашу сторону летела, но, к счастью, мимо. По рации мы отвечали кратко, так как все заняты были, ракетчика пометили на карте, надеюсь, он не рассчитывал, что мы сядем к нему на крышу. А пулеметчика я пометил отдельно - "пусть Гена прилетит и ответит обидчику маленького Чебурашки". Кто сказал, что крокодилы не летают?!

Переговоры только отвлекали от основной работы. Чуть не пропустил топливные танки на октябрьской набережной. Там, рядом с ними еще большая площадка, заставленными паллетами с бетонными блоками. Мы специально снизились и покрутились так как тут строительных блоков хватит десять ангаров гидропорта сложить, а не один. И лежит почти на набережной. Надо брать однозначно. А раз так, надо и емкости по соседству выдоить. По варварски, пробивая танки "шприцем со шлангом" - если кранов слива нет. Мне из самолета не удалось рассмотреть даже в бинокль конструкцию баков. Тени мешают. Зато удалось довольно точно наметить маршруты мародерства и прокладки шлангов.

Второй раз крутились между улицами Салова и Седова. Там, с обеих сторон от железной дороги стояли топливные танки большой нефтебазы. Только от Невы до них было не сто метров, как на Октябрьской набережной, а добрых полтора километра по району полному нежити. Но баки выглядели перспективно. И даже не стал бы про них упоминать в отчете Пану, кабы не стояли они прямо у железной дороги, проходящей через Финляндский железнодорожный мост. С баржи поднять на рельсы моста дрезину - и покатит она прямо к бочкам, разматывая за собой два километра шлангов. Это, конечно, не с работающего терминала Высоцка заправляться - но тут уж пусть БоБосы решают, стоит десяток другой тысяч тонн топлива такой операции или ну ее.

Наконец, мы долетели до долгожданной Уткиной заводи, стоящей в тени недостроенного Вантового моста, который официально называется Большой Обуховский, но об этом далеко не все петербуржцы в курсе. Верхний габарит пилонов моста сто двадцать пять метров - о чем и напомнил супруге, теряющей высоту. Но понять ее можно - зрелище гирлянд отшвартованных судов впечатляло. И кроме теплоходов, зимовавших как в затоне, так и на берегу, обнаружилась еще масса выжившего народа, довольно приветливо нам машущего руками с палуб теплоходов. Не одни мы, значит, умные - приспособившие суда для безопасного проживания.

Катюха даже без команды прошлась над акваторией, высматривая препятствия, топляки и прочие мешающие посадке гидроплана объекты. Не стал мешать, вдруг, на этот раз у нее приводнение получится. Даже дышать перестал, когда ЭЛка лихо зашла на глиссаду и пошла на снижение как по ниточке. И ведь почти получилось! Плюхнулись с высокого выравнивания, но без поломок и пробоин. Глядишь, вырастет у нас свой Зигзаг МакКряк.

Гидроплан, молотя винтами, шел вдоль шеренг теплоходов вдоль Соляного причала , а мы с Мишей торчали из люка "багажника" будто принимающие парад генералы из кабриолета. Для большего сходства еще и ручкой периодически помахивали, в ответ на оживление народа на теплоходных палубах. Даже интересно, сколько тут людей собралось? Судов собралось много, пассажирских и разных. Есть даже наливняк "Волго-Дон 149", видимо застрявший тут в конце навигации и дожидавшийся ледохода. И, кстати, вон те двухпалубные пассажирские теплоходы легко пройдут под наведенными мостами, и они Станции очень пригодились бы. Но это потом, а сейчас "улыбаемся и машем".

Особенность "Уткиной заводи" - корабли швартуются не прямо к берегу, где мелко, а к вбитым недалеко от берега сваям, что обеспечивает широкую полосу воды между судами и нежитью, перечеркнутую только тоненькими мостками. Выжившие, за месяц укрепили этот "остров живых" еще больше и планомерно стаскивают к острову все попадающиеся под руку плавсредства. Даже три прогулочные "галоши" спустили с мола в реку и ошвартовали к куче катеров и буксиров у синего дебаркадера. Чувствовалась "крепкая рука", организовывающая тут жизнь. Ее мы и искали, спрашивая у народа "где начальство найти". Нас весело посылали к "Алексею Юрьевичу", капитану теплохода "Георгий Чечерин". Могли бы и сами догадаться - четырехпалубный пассажирский теплоход выделялся самой большой толпой людей на палубах, так сказать, "столица живого острова". Спустился в кабину, указав Катюхе на спущенный по правому борту трап теплохода, с пришвартованными к нему двумя катерами

- Катюха, подходишь туда, разворачиваешься хвостом и реверсом толкни хвост к трапу. Справишься?

Супруга собрала упрямую складку на лбу и кивнула. Ну, посмотрим. Есть опасение, что переборщит и рассадит нам киль о борт судна, но иначе не научишься, а мы с Мишей возьмем по веслу и подстрахуем, если что.

Получилось серединка на половинку. Хвост не разбили, но в основном благодаря встречающим, отжавшим руками наваливающийся на трап самолет. Можно сказать, встреча началась с крепких объятий и не менее крепких слов.

Дальше были рукопожатия, представления, посиделки в ресторане теплохода большой компанией и очень много разговоров. Хорошо, что "историческую часть" разговора привычно взяла на себя Катюха - иначе, у меня бы язык сточился по миндалины.

История "островка жизни на Неве" началась во второй день новой эры. Алексей Юрьевич оказался перфекционистом по натуре, и неправильность происходящего заставила его обзванивать родных и друзей, консультироваться, искать решения. Уже во второй день новой эры началось заселение его теплохода друзьями, друзьями друзей, знакомыми. Коллектив быстро разрастался, благо связь еще работала и устроившиеся в теплых каютах люди названивали уже по своим телефонным книжкам, рассказывая где они, и как тут здорово. Затем в мертвой пробке встал Вантовый мост и сотни людей стали искать спасения, в том числе, в порту "Уткиной заводи", который располагался прямо у моста. Так население острова резко увеличилось, скачком преодолев тысячный рубеж. Одного теплохода на триста пятьдесят мест было уже мало, и пришлось организовывать заселение других теплоходов, соответственно, запускать в работу спящие суда, решать проблемы питания и медицинской помощи. К этому времени уже пришла по телефонам информация о бешенстве и смертельной опасности укусов, так что добавились проблемы с карантином. Решая все эти сложности в свойственной ему манере "стремления к идеалу", Алексей Юрьевич потихоньку стал Большим Боссом острова. Вот только он не скрывал, что собирать нынче ресурсы на прокорм почти тысячи двухсот человек стало слишком сложно. Нежить осадила остров, и походы на берег без жертв не обходятся, несмотря на то, что скопилось на острове и оружие и люди, которые знают, что с ним делать.

Вот и обрадовался капитан нашей "синей птице". Ничего, что она белая, все равно - символ перемены к лучшему. Ради тысячи с лишним людей гидроплан можем и перекрасить.

Про Петропавловку он знал, но Уткина заводь жила гораздо комфортнее, чем люди в казематах крепости. Переселятся туда никто из "островитян" не захотел, даже когда Петропавловку начал подкармливать Кронштадт. Вот идею переселятся на Котлин "уткинцы" ныне активно рассматривают. Проблема только в том, что сам Кронштадт весьма прохладно отнесся к почти полутора тысячам едоков, в большинстве женщин, в лучшем случае умеющих водить машину с автоматической коробкой.

84
{"b":"574927","o":1}