ЛитМир - Электронная Библиотека

Капитан дал приказ выяснить причину происшедшего, исследовательские подразделения корабля ринулись в бой. Харпер живо интересовался расследованием, результат которого мог, в общем и целом, предсказать: Катриана стала жертвой самой страшной стихии в космосе — человеческой жадности. Спутник планеты, с поверхности выглядящий как крупная горошина, состоял из довольно специфического набора минералов. Почти пять процентов его массы приходилось на литий в виде вкраплений — невероятное богатство для цивилизации, где аккумуляторы есть практически во всем. Причем, доход разработка должна была принести сейчас, а не через триста лет, как колонизация.

Ценный ресурс добывали варварски — направленными взрывами, благо о безопасности населения беспокоиться не приходилось. Работали в спешке, экономя на специалистах-геологах и проекте — формально Катриана "Пан-Галаксис" не принадлежала, а делиться выручкой с консорциумом кое-кто из старших менеджеров не захотел. Незаконная разработка как она есть! В какой-то момент спутник не выдержал издевательства и просто развалился на несколько частей, чем перечеркнул потенциальную возможность освоения планеты. Кто будет вкладывать деньги в недвижимость, когда над головой болтаются миллионы тонн смертоносных булыжников? Акционерам объявить об этом, естественно, забыли.

— Мило, — хмуро комментировала открытие лейтенант Кенеси. — Мой дядя не хило вложился в акции здешнего консорциума. Его доля — вторая после доли "Пан-Галаксис". Вот будет номер, если они уже избавились от протухших активов!

Харпер меланхолично пожал плечами. Он не знал, почему из кучи компромата для затравки Линдерн выбрал именно этот факт, но отчетливо понимал, что шар катится точно в лузу.

— Порадуемся, что спутник развалился сейчас, а не когда тем же самым занялись колонисты!

Эпизод казался людям скорее забавным, чем пугающим. Среди астронавтов возникла пара новых анекдотов, обыгрывающих тему изюм и булок. Харпер снисходительно улыбался, пользуясь тем, что понять его мимику могут не многие. Все шло по плану.

Следующий выход из прыжка пришелся на дежурство Ричерсена. В отличие от юнца, думающего только о зачетах, опытный навигатор, неспособный понять, куда попал его звездолет, не отправился в лазарет только чудом — помогли хорошая физическая форма и инъекция штатного стимулятора. Система звезды со сложным номерным обозначением выглядела так, словно никогда не посещалась человеком. Два часа потребовалось дежурной смене экипажа на то, чтобы выполнить определение координат по характерным пульсарам и обнаружить, что ошибки не допущено. И сразу возник другой вопрос: где сигнальный буй?

Старшие офицеры, в присутствии стажеров демонстрирующие непрошибаемую уверенность в себе, при Харпере позволяли себе немного эмоций.

— Летим по центру Федерации, как по дальним рубежам, — резюмировала общее настроение лейтенант Кенеси. — Что ни прыжок, то — новости.

Сигнальный буй было решено найти, во что б это ни стало.

Это устройство (только в разной комплектации) оставлялось в любой системе, хоть раз удостоившейся человеческого посещения. Астроэкспедиционный корпус сбрасывал на орбиту звезды простейшие маяки на солнечных батареях (обычно по два — для надежности). Окрестности оживленных трасс внутри Федерации оборудовались сложнее: полноценными спасательными буями с одноразовым гиперпространственным передатчиком, запасом регенераторов, медикаментов и простейших запчастей. Такое сооружение слишком велико, чтобы потеряться, естественно, что через восемь часов его нашли. А черед двенадцать — опознали. Нет, какой-то сигнал от маяка шел, но различить его можно было буквально на расстоянии видимости. Стажеры с энтузиазмом взялись за ремонт, но Харпер знал, что ничего у них не получится — устройство попросту не обеспечили независимым источником энергии. "Интеледжент-сервис" сэкономила на самой дорогой части конструкции — миниатюрном реакторе, заменив его более дешевым накопителем. Пока заряд был, сооружение отлично работало, и было принято комиссией, но за десять лет на маяке тупо сели батарейки. Причем гарантийный срок работы изделия составлял полвека и мог быть продлен.

Хотя прямой ущерб в данном случае подсчету не поддавался, шутить больше никого не тянуло: экипажу среднего грузовоза попросту не хватило бы квалификации, чтобы сориентировать корабль по звездам. Какие действия могли бы предпринять дезориентированные люди, Харпер предсказать не брался.

Потратив сутки на подзарядку устройства и окончательно выбившись из графика, звездолет отправился к третьей точке своего маршрута.

Произошедшее нуждалось в обсуждении (вот зачем нужна такая большая столовая). Астронавты — люди умные и хорошо обучаемые, после демонстрации двух примеров они легко провели экстраполяцию и обнаружили третью точку с похожими свойствами — лайнер "Исидора".

— А я еще удивлялась, почему внеземельщики от нас так шарахаются, — качала головой Лора Кенеси. — Такой бардак кругом!

— Это — свойство человеческой натуры, — философски рассуждал Ричерсен, взявший на себя роль адвоката дьявола. — Люди инстинктивно стараются все упростить, особенно, когда на них не смотрят.

— М-м, — отозвался Харпер, уткнувшийся в свой планшет (требовалось сверстать учебный план на следующий семестр с учетом личных пожеланий всех ста сорока трех преподавателей). — Можно подумать, что на "Исидору" никто не смотрел.

— А каким боком тут "Исидора"? Там было случайное стечение обстоятельств!

— И много вы знаете случайных катастроф, когда пострадавших удавалось найти за двое суток?

— Фриц прав, — неожиданно поддержала Харпера лейтенант. — Кое для кого произошедшее сюрпризом не стало.

Неназванное имя повисло в воздухе.

— Фигня! — уперся рогом навигатор. — Это какой-то трюк. Не мог он определить местонахождение лайнера по одному только факту пропажи. У него даже параметров прыжка на руках не было!

— Да, вы правы, он не мог определить местонахождение корабля, — Харпер погонял по экрану результаты своих трудов (от двух выходных подряд, увы, приходилось отказаться). — Кроме одного единственного случая — если в происходящем присутствовал умысел. Случайное, статистически проявляющееся событие не предсказуемо, а вот человеческий замысел можно разгадать.

Собственно, это сомнамбулическая точность действий предприимчивых внеземельщиков служила косвенным доказательством диверсии.

— Да хоть бы и был замысел! Это же какой объем расчетов…

Отлично! Возможность саботажа Ричерсен уже не исключает.

— Без разницы. Важен принцип: выпускник нашей Академии провести такой расчет способен.

Харпер не проявлял настойчивости в споре, потому что знал: скоро жизнь предъявит людям самый веский аргумент. Это ведь очевидно: только одно явление нормальный человек не может игнорировать — смерть (именно так и определяется, что он нормален). Выдвигать гипотезы и обсуждать определения можно лишь до тех пор, пока в деле не появится труп, после этого лепетать об обстоятельствах может только очень специфическая личность, в Астроэкспедиционный корпус таких не берут.

"Именно так и проходит граница со Старыми мирами — в умах. Все мы — потомки колонистов и выросли особой системе координат. Нас учили, что источники угрозы можно и нужно устранять, а за ошибки — нести ответственность. Пока эта философия живет в людях, Федерация остается Федерацией"

Это была самая тонкая часть плана, ради обеспечения которой Харпер и попал на борт. Теоретически, звездолет мог уйти в следующий прыжок через пять минут после прибытия, просто чтобы нагнать график (осмотр системы в программу полета не входил), тут-то и пришлось бы вмешаться члену комиссии… Но корабельный психолог решил, что стажерам нужно закрепить навыки в спокойной обстановке. Капитан отдал приказ, и внутрисистемные катера выполнили короткий (всего на три часа) разведывательный маневр.

Харпер устроился в столовой со стаканом минералки и планшетом — с одной стороны, место публичное, с другой — не под дверями же рубки ему ждать? Опыт катастроф у Ящера был маленький, но очень личный. Что могут увидеть разведчики, он, приблизительно, знал.

33
{"b":"574935","o":1}