ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А если есть другие, скажем так, персонажи, то почему бы не быть городу на стратегически важном месте? Святое место пустым быть не должно. А что такое портовый город? Это не только крупный транспортный узел и логистический центр, это, в первую очередь, определенная внутренняя культура, связанная с теми вызовами, которые море бросает людям. Море заставляет вырабатывать такие качества, как опора на собственные силы, самостоятельность в принятии решений и быстрота их реализации, мобильность и скорость любой ценой, без оглядок и экивоков. Поскольку такие качества вырабатываются и культивируются не только у моряков, а у всего населения портового города, то это порождает соответствующий господствующий образ мыслей и действий.

Плюс фактор торговли, что делает крайне востребованными умение общаться и разбираться в людях, что влечет за собой неизбежное осознание и отстаивание своих интересов. В таких условиях просто невозможно зарождение авторитарной власти, поскольку нет для этого питательной почвы в виде бесхребетного населения. А Аарон был интуитивно уверен, что проводящим эксперимент с Миром Беспределья неизвестным авторитарная власть неинтересна и они постараются создать что-то, что будет сдерживать возникновение и развитие авторитарных иерархических структур имперского типа.

Кстати, следуя этой логике, на равнинных и степных пространствах должно быть что-то, на чём можно быстро и с относительным комфортом передвигаться: лошади там, верблюды или гигантские склады с миллионами тонн соляры и зарезервированной «вездеходной» техникой. Кочевники в этом мире должны появиться обязательно, просто как фактор, ускоряющий эволюцию оседлых общин. А в том, что большинство очнувшихся, удайся им сбиться в группы станут создавать оседлые общности, Аарон ни капельки не сомневался.

Видимо рассуждения Аарона оказались адекватны реальности, поскольку интерфейс мигнул, сообщая о получении ещё одной единицы осознанности.

Глава 5

Имя себе он выбрал «Бармалион». Как ему казалось звучало оно серьезно и внушительно, даже царственно. Невысокий, сутулый, с потухшими серыми глазами, начинающий лысеть, будучи обычным офисным лохом, боящимся как огня любых конфликтов и серьезной борьбы, на «старой земле» он втайне мечтал стать каким-нибудь супергероем или мега-мачо. Будучи отнюдь не дураком, он понимал тогда, что превращение лоха в крутого перца со сверхвозможностями возможно только в голливудских боевиках. Но что мешает пойти проторенным путем сетевых задротов и прокачать в виртуальной игрушке мощного перса, который «не боится ни бога, ни чёрта, ни советскую власть».

Несмотря на стёртую память тайная бессознательная страсть никуда не исчезла, даже, пожалуй, что и усилилась, поскольку в новом мире не было давления привычной социальной среды, ежедневно и ежечасно заставляющей чувствовать своё ничтожество на фоне ушлых барыг, матёрых корпоративных карьеристов и недобитых коррумпированных бюрократов. Беспределье, свободное от цепей старого мира, пугало и манило к себе одновременно.

Процесс переноса он застал в популярной онлайновой виртуальной игрушке нового поколения, где гонял магом, поэтому очнулся одетым в магический прикид: чёрная роба с капюшоном, мягкие кожаные сапоги, коричневые штаны из кожи, шёлковая алая рубаха, амулет с ярко-синими камнем и 2-метровый посох.

Состав стартового пакета оказался не столь крут:

— коричневая кожаная сумка с ремешком

— плотницкий молоток

— бутылка «ядер-колы»

— антирадин

— выкидной нож

— кусок туалетного мыла

— лупа с 5-кратным увеличением

— 50 футов лучшего паракорда серии 550

Мигнувшие в интерфейсе сообщения колыхнули какие-то глубинные слои психики, завязанные на адаптацию к игровой механике виртуального мира. Колыхнули, но не более. Что и как делать в новом мире Бармалион не знал. Он покрутил в руке посох, несколько раз махнул им, но эффекта не было. Поэтому к посоху Бармалион интерес потерял и стал копаться в содержимом стартового пакета. Кое-как поняв, к чему каждая вещь может быть приспособлена, Бармалион засунул всё это добро в сумку, перекинул её через плечо, опёрся на посох и посмотрел вдаль.

— Мир Беспределья приветствует Вас! — передразнил он.

Бармалион пришел в себя склоне холма, впереди бескрайним морем растилась равнина, позади в облаках скрывались горы. Вокруг ни души. Но вглядевшись повнимательнее Бармалион заметил на равнине маленькие точки, чем дальше — тем мельче. Некоторые из точек двигались. Бармалион догадался, что скорее всего это такие же бедолаги, как и он сам. Бармалион хоть и страдал комплексом неполноценности, толкавшим его с болезненной страстью подчеркивать собственную исключительность, но в то, что он оказался тут весь такой один-одинёшенек, он не верил. Бармалион, как уже говорилось, дураком не был.

Как все задроты, Бармалион был коммуникационно некомпетентен, но мизантропом не был, а посему, увидев передвигающиеся в относительной близости фигурки людей, решил, что в компании ему будет попроще, да и повеселее. Бармалион был не дурак, поэтому бегать за каждым человеком по отдельности счёл шагом глупым и неэффективным, куда удобнее было привлечь «коллег по несчастью» туда где он сейчас находился. Вот только как это сделать? Ничего что помогло бы собрать и развести костёр под руками не было — ни хвороста, ни огня. Идея пришла вместе с единицей к интуиции. Бармалион скинул с себя робу, потом снял с себя алую рубаху, привязал её за рукава к посоху и подняв высоко над головой попытался им махать как пролетарий рабочим знаменем на демонстрации.

Силенок хватило ненадолго. Интерфейс мигнул, сообщив о падении бодрости, а руки бессильными плетьми упали вниз. Вместе с руками пало и самодельное алое «знамя» пионера нового мира. От натуги Бармалион перданул и кряхтя опустился на задницу. Перспектива обретения компаньонов в новом мире как-то потускнела и скукожилась. Единичка на силе ставила жирный крест на возможности помахать флагом так долго, чтобы его заметили и направили к нему свои стопы. Хотя..

Превозмогая себя Бармалион поднялся, вцепился в посох как алкаш в бутылку, резко рванул вверх, махнул и обессиленно упал вниз.

— Йееес, — сказал он, увидев как интерфейс мигнул, сообщая о получении +1 к Силе. Теперь нужно восстановить бодрость и повторить попытку. Почувствовав сухость во рту, Бармалион решил хлебнуть подозрительной «ядер-колы». Не то, чтобы он подозревал какую-то подставу, но как-то бутылка плохо вписывалась в его картину мира, расточая чужеродность и инаковость. Но делать нечего, надо рисковать. В конце концов, подумал Бармалион, если он отравится и умрет, то возродится на этом же месте и даже при стертой памяти догадается, что причиной его перезагрузки стала открытая бутылка. Не будь дураком, Бармалион сделал микро-глоток, считай капнул себе жидкостью на язык, немножко защипало, вкус был сладкий, но непонятный. Бармалион глотнул, прислушался к ощущениям — не жжёт, не мутит, рвота ко рту не подступает.

Подождав ещё минутку Бармалион сделал глоток побольше. Жидкость приятно защекотола пищевод, а шкала бодрости поползла вверх. Убедившись в безопасности напитка, от яда и токсина бодрость же прыгать вверх не станет? Бармалион сделал ещё пару глубоких глотков и удовлетворенно рыгнул. Ещё пара минут и можно заново смело махать алым «знаменем».

Следующая попытка продлилась чуть дольше. Две единицы силы лучше, чем одна. Но прежде чем упасть Бармалион увидел, что пара фигурок уверенно движется к нему. Видимо пара «попаданцев» в новый мир уже успела объединиться и теперь искала возможность максимально улучшить своё положение, а новый человек — это дополнительные ресурсы и возможности. Группой выжить легче. Впрочем, порой лучше быть голодным и продрогшим волком-одиночкой, чем задроченной и шпыняемой шавкой в большой стае. Но Бармалион об этом сейчас не думал, хоть был и не дурак, куда больше он радовался возможности обрести компаньонов, чтобы было с кем осваивать просторы Беспределья.

7
{"b":"574964","o":1}