ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ага, Эйнджел. А ты кто?

— А никто. Никто и звать никак.

— Тоже хорошо. Будем знакомы!

Девица отхлебнула еще виски и, не глядя в его сторону, продолжила курить.

— Ты тут проездом?

— Откуда ты знаешь?

— Вижу. Да и я-то сама местная. Кто здесь зависает — те мне знакомы. А тебя я впервые вижу.

— Ну да. Вроде как.

— Твой байк на улице?

— Ага.

— Не похож.

— Но что?

— На байкера.

— А на что похож?

— Мне ты напомнил одного бедолагу-дальнобойщика, что в прошлом году тут рядом на заправке размазал щенка, когда пытался выехать на трассу. В итоге сидел еще с полсуток и кис над бутылкой — почти как ты сейчас.

— Ну, спасибо тебе. В чем-то это так и есть, впрочем. Щенок, я имею в виду.

— Тоже кого-то раздавил случайно?

— Почти что нарочно. Но это неважно. Для ангела ты слишком не осведомлена.

— Я шифруюсь. Так я все про тебя знаю.

— Да ну?

— Еще бы. Знаю, например, что идти тебе отсюда некуда — а на свой мотоцикл ты в таком виде не взгромоздишься. Копы тебя еще до трассы успеют замести.

— И что?

— А то, что бар через час закрывается. Могу с этим помочь. Я живу недалеко.

— Приглашаешь?

— А если и так — ты что, боишься?

— А сама-то ты не боишься?

— Чего — твоей физиономии? Тоже, напугал. Гляди сюда:

Она задрала майку и продемонстрировала ему почти такой же обожжённый как его щека, бок: шрамы, змеясь спускались за пояс джинсов, к бедру, — Мама в детстве любила надевать на меня бальные платьица из синтетической ткани. А я слишком близко подошла к духовке — печеньки посмотреть. Ну и посмотрела. Пока платье снимали — оно уже все потекло и въелось в кожу. Так что ничего нового ты мне не показал, дружок…

Он прижал ее к стене уже на выходе — под тусклым, мотающимся на ветру фонарем. Она закрыла глаза, притянула его к себе — неожиданно сильно. На Клигана пахнуло смесью ароматов: мятной жвачки, виски и застарелого кисловато-терпкого — женского пота. Она была выше и плотнее чем — нет, в пекло!

Целовалась девочка-ангел умело и со знанием дела, не давая ему даже отдышаться. Наконец он оторвался от изучения того, до чего можно было добраться под тесной ее курткой — а добраться можно было почти до всего: неровность ее кожи на месте ожога, уже начинающая полнеть, слега обрюзгшая талия… Но она была теплой, реальной — и доступной. Он хрипло прошептал ей на ухо: «Пошли к тебе» Она едва заметно задела его щеку явно наклеенными ресницами и отстранилась. Потянула за руку. Он послушно пошел за ней. Терять было все равно нечего…

К утру промаявшись несколькими часами беспокойного сна, Клиган оделся и вышел из ее квартиры. Перед уходом бросил на стол несколько купюр — не за любовь, за койку. У старухи вчера у него вышло больше — а насколько было гаже — несравнимо. В рассветном полумраке Эйнджел, мирно сопящая, лежа на животе казалась моложе — и невиннее.

На улице его безжалостно хлестнул ветер — ледяными пощечинами срывая последние остатки сна. Жила она и впрямь недалеко — за пару кварталов от бара. Он дотопал до байка — спасибо, что хоть не угнали… Завел мотор, глянул на темные стекла «Кружки и яблока» и покатил направлению к трассе. В спину ему били холодный потоки воздуха, а когда он, повернув, выехал на хайвей, пришлось встречать этот же самый северный ветер лицом. Ветер — это не так страшно. Лишь бы щенков по пути не попадалось…

========== V ==========

Помнишь, как стонут звоном

Ветви мои в ночи?

Брошена —полутоном

Ты на межи — молчишь.

Ты на межи — отрезан

Собственным страхом злым

Робостью затрапезной

Прячутся в тень стволы.

Думаешь, эта глупость

Завтра тебя спасет?

Ветер по крышам лупит

Путь твой — не занесен.

Путь твой — утонет в скуке,

В серых касаньях дней.

Жив ли — слепой разлукой?

Вздрогнешь по мне — о ней?

Ветви хрупки — морозом

Скованные хрустят.

Песня потухла прозой

В сплетнях и новостях

Я понимаю — страшно

Верить и жить внахлест

Тенью у старой башни

Пленником летних грез

Я отпущу — терзайся,

Если милее мгла.

Вечно с виной лобзайся

Это — твоя игла.

Вмерзну ветвями в небо,

В розовый бархат штор

Большое не жди — не требуй.

Свой разжигай костер.

Санса III

1.

К обеду Санса спустилась молчаливая, с черными кругами под глазами. Никто не задавал ей вопросов, только осторожно смотрели в ее сторону — словно взгляды могли ранить. Она уныло ковыряла в тарелке, ела, но явно без всякого желания. Помогла тете убрать со стола, как обычно, потом подошла к Джону.

— Отвезешь меня в магазин? Пожалуйста? Очень надо…

Кузен изумленно на нее воззрился. Арья уже промыла всем мозги, чтобы не спорили и не приставали. Что произошло точно, никто не знал, но понимали — что-то нехорошее. Нехорошее — и окончательное.

— Ладно. Собирайся. Куда тебе надо?

— В любой супермаркет. Где техника есть.

Они выехали получасом позже. Санса молчала в стекло, прислонившись лбом к окну корвета. Джон вел машину, периодически поглядывая на сестру. Изредка словно собирался ее о чем-то спросить, но так и не решился. Когда доехали до большого здания торгового центра, Санса отстегнулась и бросив на Джона невидящий взгляд, тихо попросила:

— Подождешь меня? Я быстро.

Она вернулась через двадцать минут, с небольшим пакетом в руке.

— Ну все, можем ехать домой.

— И вправду ты быстро. Уверена, что купила все, что нужно?

— Да. Все что нужно. Спасибо…

После этого Санса опять уставилась в окно и не проронила до самого дома больше ни слова. Приехав, забрала свой пакет, коротко кивнула Джону и ушла в свою комнату. Лианна, стоявшая в холле, проводила ее недоумевающим взглядом. Спросила у сына:

— Все хорошо? Как она?

Джон устало помотал головой.

— Почему-то мне кажется, мам, что ничего не хорошо. Вот совершенно. Она как живой труп. Ходит, дышит — но без всякого желания…

281
{"b":"574998","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Леди и Бродяга
Нахал
Поп на мерсе. Забавные и поучительные истории священника-реаниматолога
Синий вирус любви
Проклятая
Как приготовить кролика, спасти душу и найти любовника
Парадокс страсти. Она его любит, а он ее нет
17 Писем Любви каждой девочке, девушке, женщине
Наследник черного престола