ЛитМир - Электронная Библиотека

Он внезапно поворачивается в мою сторону и пристально смотрит на кусты бузины.

- Я постою с тобой, - тётя Дина разнимает руки и становится сбоку от отца.

Его поза сразу делается напряжённой и через пару минут он говорит:

- Ладно, пойдём в дом.

Они поворачиваются ко мне спиной, и тётя Дина с преувеличенной осторожностью берёт отца под руку и так заботливо ведёт его к дому, будто он - тяжело больной. Спустя некоторое время я слышу, как они медленно идут по длинному пандусу, ведущему к входной двери.

Сквозь тонкие занавески видно, как в комнате движутся две тени. Я наблюдаю за ними в ожидании, когда погаснет свет. Наконец, дом погружается в темноту, и я выхожу из своего укрытия.

В саду тихо и до сих пор ещё витает лёгкий запах еды, напитков и людей, приходивших сегодня к отцу. Я медленно иду вдоль восточной стены нашего дома, направляясь к окну своей комнаты. Отчего-то я уверена, что отец оставил его открытым. Так и есть! Я легко вспрыгиваю на подоконник и замираю, глядя на своё инвалидное кресло. На чёрном кожаном сидении лежит мягкая игрушка - рыжий тигрёнок с изумрудными бусинами пластмассовых глаз.

Эта игрушка - подарок мамы. Мне тогда было лет шесть, и я помню, как бежала ей навстречу, а она держала в руках этого тигрёнка.

Мама вручила мне игрушку и сказала, что это уссурийский тигр.

Потом, укладывая меня спать, она рассказала, как выступала на большом собрании людей, которые заботятся о дикой природе, и объясняла им, что нужно делать, чтобы сохранить уссурийских тигров - замечательных, сильных и красивых животных...

Тигрёнок сразу стал моей любимой игрушкой и, засыпая, я всегда прижимала его к себе. Потом я выросла, и тигрёнок переселился на полку возле моей кровати...

Это отец снял игрушку с полки и посадил на инвалидное кресло. Он ждёт меня.

Я спрыгиваю с подоконника, беззвучно пересекаю комнату, выхожу в холл и направляюсь к короткому коридору, ведущему в спальню отца. В холле висит зеркало, закрытое тёмной тканью. Когда я прохожу мимо, ткань неожиданно падает на пол, и впервые за долгое время я с удовольствием поворачиваюсь к зеркалу. Мне нравится моё отражение.

Дверь в спальню приоткрыта. Я проскальзываю внутрь и останавливаюсь напротив отца. Лёгкий ветерок колышет занавески, и по лицу отца бегут едва заметные в слабом свете звёзд тени.

Он открывает глаза и резко садится на постели. Даже в темноте видно, как побелело его лицо, а губы кажутся фиолетовыми. Здравствуй, папа.

Мы оба застываем в полной неподвижности и не отрываясь смотрим друг другу в глаза. Время останавливается, и всё вокруг исчезает, растворяясь во мраке. Остаются только наши слившиеся воедино взгляды. Постепенно его лицо расслабляется, и к нему медленно возвращаются краски. Всё хорошо, папа. Ты знал, что я приду, правда?

Отец тихо встаёт с постели, подходит и опускается рядом со мной на колени. Он обнимает меня и прижимается лбом к моей шее. Да, родная, всё хорошо. Мы снова вместе. Я чувствую, как его дыхание входит в унисон с моим, а кровь начинает пульсировать в такт ударам моего сердца. Добро пожаловать в мой мир, папа...

Тишину внезапно разрывает истошный женский визг. Время вновь трогается с места, и визг тут же заглушается тигриным гортанным стоном. Протяжное "уу-уу-уунг" уносится далеко за пределы сада.

Сон

Есть бытие; но именем каким

Его назвать? Не сон оно, не бдение...

Баратынский

Вера сидела на берегу чистого голубого озера. Вокруг ни души. Вода была тихой, прозрачной и неправдоподобно голубой. Ни ветерка, ни звука, деревья вокруг озера застыли, так же как и их отражения, не тронутые ни малейшей рябью.

Вере захотелось нарушить эту мёртвую тишину и неподвижность - вскочить и громко крикнуть, но воздух обжигал лёгкие холодом, не позволяя глубоко вдохнуть, а студёная вода, казалось, едва сохраняла напряжённое равновесие, при котором малейшее движение грозило и ей, и всему остальному лавинообразным оледенением.

Правда, когда над озером вдруг само собой возникло трепетание, никакого мгновенного и всеобщего замерзания не случилось. Воздух просто сгустился в светлое пятно, которое некоторое время висело на месте, набирая плотность, а потом скользнуло в сторону берега, и Вера ясно различила белую как снег птицу. Клюв её тоже был белым, а глаза поражали всё той же нереальной голубизной, яркой, как вода в озере, и смотрели с не птичьей осмысленностью и пристальным вниманием. Птица вытянула шею, открыла клюв и крикнула, протяжно и пронзительно, потом ещё раз и ещё...

"Всё-таки будильник - самое мерзопакостное изобретение человечества". Не открывая глаз, Вера со стоном высвободила из-под одеяла руку и принялась шарить по тумбочке у кровати. "Попался, гад!" - она торжествующе стукнула по кнопке, и писк оборвался.

Для стопроцентной "совы" пробуждение в семь пятнадцать утра всегда было очень мучительным: веки наливались свинцом, а мысли желчью. "Какого чёрта я должна себя истязать, вот плюну и не пойду никуда!" - Вера набросила одеяло на голову. "Перестань, прекрасно знаешь, что пойдешь! - ехидно сообщил тоненький внутренний голосок (и откуда только брался такой противный!). - Ты же обязательный человек, ты не сможешь вот так забить болт на работу". "Да пропади она пропадом, эта долбаная работа! - огрызнулась Вера. - И зачем я туда таскаюсь каждое растреклятое утро?"

Перед мысленным взором возникла телевизионная студия. Ведущий игры "Кто хочет стать миллионером" говорил:

- Внизу на мониторе вы видите четыре варианта ответа:

А. Чтобы заработать деньги; В. Чтобы быть полезным обществу; С. Чтобы самореализоваться; D. Чтобы получить порцию общения с себе подобными.

Выбирайте, Вера Анатольевна. Ах, вы в замешательстве, ну что ж, используйте подсказку! Пятьдесят на пятьдесят? Хорошо, попросим компьютер убрать два заведомо неверных ответа.

Динь! С и D исчезли, теперь вместо них пустые чёрные строчки.

- Итак, чего же вы больше хотите: быть полезной обществу или заработать деньги? Вы всё ещё в сомнениях? Тогда, может быть, стоит позвонить другу?

"А друг не ходит на работу, он - свободный художник!" - Вера показала ведущему язык.

"И вообще, друг ли он мне? Большой вопрос. Да ладно, наплевать! Какая разница, друг мне Витька или не друг и зачем я хожу на работу? Надо думать о хорошем - сегодня пятница, и завтра я отосплюсь! К тому же мне вовсе не хочется трепать себе нервы, пускаясь в погоню за автобусом и молотя в бешеном темпе каблуками эскалатор в метро, так что хватит валяться! Одеяло в сторону и бегом в ванную!"

Бегом, конечно, не вышло, но Вере удалось встать и доплестись до ванной.

"Боже, что это? - она отшатнулась, с ужасом глядя, как жидкость цвета медного купороса закручивается вокруг сливного отверстия раковины. Вспомнилось озеро из сна, Вера вздрогнула и закрыла кран. Постояв с минуту в нерешительности, она снова открыла его и вздохнула с облегчением: в белый фаянс ударила самая обычная чистая вода. "Галлюцинации... - прошептал тот самый противный внутренний голосок. - Догадываешься, что это значит?"

- Ничего это не значит! - сказала вслух Вера. - Спросонья померещилось, вот и всё!

Сварив себе большую кружку крепкого сладкого кофе, она присела за стол и включила телевизор.

- А теперь о погоде.

Вера подняла глаза на экран и застыла.

- На Голубом Озере сегодня, как всегда, ясно и холодно. Ветра нет, а цифровое значение температуры не имеет смысла, - говорила ведущая за кадром, а из телевизора на Веру смотрело озеро из сегодняшнего сна. Всё точь-в-точь: кусочек смешанного леса на другом берегу подходит вплотную к воде, с левой стороны три тёмно-зелёные ели, справа высокий холм, поросший какими-то кудрявыми кустиками с красными ягодами, а на переднем плане камень, возле которого она сидела, только нет ни её, ни птицы.

12
{"b":"575004","o":1}