ЛитМир - Электронная Библиотека

Нет! Этого не будет, Оуи! Моя энергия быстро утекает, и я скоро умру, но на мне всё закончится. Луус - не чудовище, он просто хочет выжить и не знает, как это сделать по-другому. Зато я знаю, Оуи! И я сумею внушить симбионту иной план выживания. Я отдам луусу всю свою энергию, и её как раз хватит, чтобы добраться до дома. Ты нужен ему, Оуи, и он примет моё стремление попасть к аюлу как своё собственное, потому что это для него естественно. Я укажу ему, как помочь тебе выбраться.

Уходя, я закрыла дверь, но луус так мал, что сумеет пробраться через замочную скважину. Перебирая короткими лапками, он добежит до твоей комнаты и проскользнёт внутрь, как только ты почувствуешь его присутствие и на пару секунд приоткроешь дверь. И тогда - самое главное: он сообщит тебе, где скафандр. Синяя сеть... Я так и не сумела понять, как она действует, но это не имеет значения, важно, что она совсем рядом с тобой. На стене возле морозильного шкафа висит картина. Синюю сеть я спрятала за ней. Слышишь?.. Твой скафандр там, между стеной и полотном... Что это за шум? Боже, как громко! Связь... Почему оборвалась связь?.. Симбионт уходит! О нет, луус, подожди! Тебе не хватит энергии!..

Веки дрожат, но вверх не двигаются, словно к ресницам привязали чугунные шарики. Пробую пошевелиться. На руках и ногах тоже как будто гири висят. Тело онемело и затекло. Собрав силы, я всё-таки открываю глаза. Оказывается, я ещё в машине, на кресле водителя. На торпедо стоит стакан с водой, и я сразу чувствую, что во рту пересохло. Медленно, с большим трудом я ухитряюсь дотянуться до стакана. Вода сладкая на вкус.

Спустя несколько минут мне становится настолько лучше, что я выбираюсь из машины. Похоже, сейчас раннее утро, только рассвело. Дверь в дом распахнута и видно, что ригели замков перерезаны. На полу валяется "Болгарка" - один из многих инструментов, купленных за последние полгода. Увесистая штука, но аюлы намного сильнее, чем может показаться. Оуи легко поднимает вещи и потяжелее... Оуи! Я быстро провожу по внутренней стороне зубов. Лууса нет. Со всей возможной для моих почти негнущихся ног скоростью, я ковыляю в гостиную.

- Привет! - сменяет короткую песню аюла синтетический голос "боба". Оуи сидит в кресле, синяя сеть плотно облегает всё его тело.

- Ты здесь? - мой голос звучит так слабо, прерывисто и хрипло, что "боб" долго недовольно щёлкает, прежде чем спеть перевод.

- А разве меня не видно? - искренне удивляется аюл.

- Видно... я не о том. Почему ты не улетел?

- Хотел убедиться, что с тобой всё хорошо, да и самому мне тоже надо пару суток подлечиться.

И тут я с ужасом замечаю на теле Оуи серые пятна с запекшейся голубой... кровью?.. по краям. Я смотрю на них через ячейки синей сети, и от осознания того, что случилось, в груди становится холодно.

- Ты... - я закрываю глаза, стараясь скрыть слёзы. - Дверь... "Болгарка"... Ты всё это сделал без скафандра? - К горлу подкатывает комок.

- А что мне оставалось? Я услышал гудок и понял, что ты здесь и тебе нужна помощь. Если бы я не вышел и не забрал у тебя луус, ты была бы мертва. - Хоботок аюла опускается вниз, сеть на нём растягивается, и я вижу на посеревшей коже засохшие голубые струпья.

- Прости меня, Оуи...

- Ладно, заживет. Хорошо ещё, что был вечер. На вашем летнем солнце я бы сгорел до костей.

- Оуи, я так перед тобой виновата... я... ты... понимаешь...

- Не надо ничего объяснять. Я всё знаю от лууса. Никто не идеален, увы! Ты совершила ошибку, но потом тоже хотела меня спасти. Так что пойди-ка ты лучше на кухню и выпей ещё воды с глюкозой, я там нашёл пару ампул в аптечке. И поешь как следует: тебе надо восстановить энергию.

Корабль Оуи отрывается от земли и стремительно уходит ввысь. Словно огромный ночной мотылёк летит на свет Луны, растворяясь в её мягком сиянии, и вокруг остаются только звёзды.

Оуи возвращается домой... Я очень рада за него, правда!

Стоит тихая июльская ночь, а я вздрагиваю, как от порыва холодного ветра, вдруг унесшего всё тепло в небо.

Когда нельзя убить

- Кто там?

Бархатный, низкий для женщины, очень приятный голос.

- Здравствуй, Лайла. Это Андрей.

Ослепительно улыбаюсь в камеру, зная, что выгляжу безупречно. Лёгкий костюм из белого льна, светло-голубая рубашка под цвет моих глаз и бело-розовая кустовая гвоздика в руках. Это любимые цветы Лайлы. Их тонкий, нежный аромат добавляет моему образу ещё больше изысканности.

Щёлкает замок, я вхожу и почти бегом поднимаюсь по лестнице. Настроение прекрасное.

Лайла распахивает дверь:

- Проходи. Устраивайся пока здесь, на диване. - Она тоже улыбается, но глаза остаются серьёзными, а под мастерски сделанным макияжем угадываются последствия бессонной ночи. - Можешь налить себе выпить. - Она указывает на маленький столик, где теснятся бутылки и запотевшее ведёрко со льдом. - Хочешь, включи музыку.

- Музыку! - соглашаюсь я. - Ленвоки Рилс, альбом "Странствия души", средняя громкость.

Повинуясь моей команде, музыкальный центр включает "Свет за окном" - первую песню альбома.

- Я буду готова через пять минут, - говорит Лайла, направляясь в другую комнату.

- Не спеши, у нас полно времени, - отвечаю я, подходя к столику с напитками.

Но она появляется, как и обещала, ровно через пять минут с электронным планшетом в руках. Шёлковый брючный костюм брусничного цвета изумительно оттеняет белизну её кожи и блеск чёрных волос. Лайла присаживается рядом со мной на диван и включает планшет.

- Вижу, тебе нравится Ленвоки Рилс, - говорит она, и я киваю. - Мне тоже. У него поразительная поэзия... - Она быстро находит нужную книгу и начинает не спеша прокручивать страницы. - В этом сборнике нет текстов песен, только то, что не положено на музыку. Есть что-то особенное, завораживающее в этих строках, которые, по мнению самого Ленвоки, должны навсегда остаться только стихами... Можно я тебе немного почитаю?

- Давай. - Я заинтригован.

- Музыка, снизить громкость до первого уровня, - произносит Лайла, и звук послушно угасает, оставаясь едва заметным фоном.

Она начинает тихо и робко, но необыкновенный, живой мир Рилса быстро затягивает, и уже со второй строки Лайла читает уверенно и с выражением. На её щеках проступает лёгкий румянец.

Я хорошо знаю это стихотворение, но, растворённое в движениях губ и ресниц Лайлы, в низком, с едва заметной, волнующей хрипотцой, голосе, оно наполняется новыми глубокими красками, заставляя ловить каждое слово.

Лайла читает, а я смотрю на её профиль и не могу отвести взгляд. Она так красива! Так невероятно, фантастически прекрасна, что у меня сжимается сердце, а в груди становится горячо-горячо... даже трудно дышать.

Голос Лайлы смолкает. Она закрывает книгу и, не поднимая головы, не глядя на меня, спрашивает:

- Тебе понравилось?

- Да.

Я осторожно беру её за плечи и разворачиваю к себе. Нежно провожу ладонью по волосам, откидываю упавшие на лицо локоны. Румянец на щеках Лайлы становится ярче.

- Андрей...

- Я люблю тебя, Лайла.

Мы выходим из дома только через два часа. Мы безбожно опаздываем, и нам от этого безумно весело.

Зал переполнен, хотя билеты стоят баснословных денег. В наш город прибыла звезда поющего танца - невероятный, ослепительный Илио Тан. Сегодня единственное выступление, и оно уже началось. Те, кому не досталось сидячих мест, стоят в проходах, но наши места в первом ряду свободны, и служащий ведёт нас сквозь полутёмное, напоённое чистыми, сильными звуками пространство, мимо замерших в восхищении людей. Балет словно бы неподвластного гравитации Илио рождает песню неземной красоты, и Лайла, кажется, даже перестала дышать, погрузившись в волшебный мир великого танцора. Я пытаюсь расслабиться и получать удовольствие так же, как и все в этом зале, но не получается. Понимаю, что веду себя ужасно глупо, но ничего не могу поделать: я ревную! Бешено ревную Лайлу к Илио.

46
{"b":"575004","o":1}