ЛитМир - Электронная Библиотека

"Хватит! - неожиданно вмешался в размышления Петра Ивановича Серёга. - Какого фрика ты рассуждаешь о всякой ерунде, вместо того, чтобы думать, что нам теперь делать?"

"Сам ты ерунда! - обиделся за детей Коленька. - На себя посмотри: топаешь, как на параде, расслабься! Вольно!" - Мальчишка хихикнул.

Серёга перестал чеканить шаг и вовремя: навстречу из-за поворота вышла буфетчица Люда. Если бы она увидела, как он ни с того ни с сего марширует строевым шагом, хохотала бы до упаду - смешливая деваха, жуть, точно привлекла бы к нему внимание.

"На нашем маркере боец, так что улыбайся!" - подсказал Коленька.

Серёга послушно растянул губы, хотя сейчас его меньше всего на свете волновали шуры-муры с буфетчицей. Люда улыбнулась в ответ, поправила локон и, крутанув пышным задом, прошла мимо, обдав нас агрессивным ароматом сладких духов.

"Так я же не просто так о детях подумал, - продолжал всё ту же тему Пётр Иванович. - Мне недавно любопытный доклад о детских субличностях у взрослых попался. Интересный материал, скажу я вам. Написал его профессор Гаврюхин".

"Кто это?" - мрачно поинтересовался Серёга.

"Учёный, исследователь множественной личности, доклад довольно-таки давний, но он удивил меня смелостью суждений!"

"О ...!" - выругался боец после неудачной попытки осмыслить научные высказывания Гаврюхина, которые он теперь, через общее сознание, мог видеть в памяти Петра.

"Аккуратней со словами, - упрекнул Серёгу учитель. - Здесь Коля".

"Фрикня, Пётр Иванович, у вас самого в памяти тоже есть и это слово, и много других - ещё похуже!" - со смехом доложил мальчик.

"Проклятье, да как же мы жить-то теперь будем!" - Учитель хотел схватиться за голову, но ничего не вышло - тело контролировал Серёга.

"А чего... ого! а как это?" - ввинтилась в сознание новая для всех мысль, и сразу же Серёга, Пётр и Коленька напряглись, не давая вторгшемуся в их уже сладившийся кружок Игорьку захватить управление.

"Становится тесновато, однако!" - заявил Коленька, к удивлению всех оказавшийся не слабее мужчин и первым отстоявший свою функцию наблюдателя, отогнав рвущегося к власти Игорька.

"Ничего не понимаю, - ошарашенный Игорёк перестал сопротивляться, повиснув в сознании бездеятельной тенью. - А вы все как тут?.. Чего не спите-то?!"

"Того! - буркнул Серёга. - Сам разберёшься, тебе не в новинку в файлах ковыряться".

"Ого, вот это багота! Я ж натурально ваши памяти вижу! И программа переключения не работает! Ни фрика себе!"

"Наконец-то дошло!" - подытожил Коленька.

"Поздравляю!" - Серёга хмыкнул.

Пётр Иванович промолчал, продолжая вспоминать доклад Гаврюхина.

3

"...Сегодня я ещё не могу назвать точную причину этого явления, но, исходя из статистики и основываясь на собранных мной материалах, напрашивается вывод, что детские субличности чаще всего сохраняются у лиц, склонных к интеграции. Корреляция прослеживается настолько чёткая, что детсубы у взрослых можно считать одним из признаков вышеупомянутой склонности к синтезу, которую лично я считаю не расстройством, как подавляющее большинство моих коллег, а естественной вариацией человеческого сознания, я бы даже сказал, его новым эволюционным скачком..."

Что ж, из доклада профессора Гаврюхина следовало, я всегда имел склонность к синтезу, раз у меня был Коленька. "Эволюционный скачок"... Мне что, от этого легче?

Кластеры на небесах! Почему это случилось со мной? У меня было девять субов, почти норма. До первого оптимального числа, естественного, как количество пальцев на руках или ногах, действительно не хватало одной личности, но что ж я мог поделать, так уж вышло.

"Где твой десятый?"

Зачем ненормальный старик задал этот вопрос? У меня ведь не было десятого суба, и в документах значилось всего девять имён, а на скуловом маркере - девять позиций. Ну да, у меня, конечно, возникало неприятное чувство, когда я вспоминал, что не дотягиваю даже до первой нормы, но откуда об этом мог узнать синтезнутый дед? И для чего он спрашивал - неужели просто издевался?! И как странно, что именно во время его вопроса и началось моё помешательство.

Когда я вчера добрался, наконец, до своей комнаты, в голове, скажу прямо, творилась такая адская жуть, что я мог только неподвижно лежать на полу (до кровати я не дополз, рухнул как подкошенный, едва дверь захлопнулась) и мысленно пререкаться сам с собой, бесконечно переключаясь с одного суба на другого. Если бы не этот синтезнутый старик, никто и не задумался бы, сколько нас вышло в сознание, и так было понятно, что все. Но, видимо, из-за его вопроса всем казалось, будто кого-то не хватает. Первым об этом заявил Коленька, а все остальные согласились. Дошло до того, что мы несколько раз посчитались - естественно, всё время получалось девять, но от этого стойкое ощущение, что одного нет, только усилилось.

Я и сейчас чувствовал себя так, словно что-то потерял.

"...Расщепление позволяет людям избежать стрессов, увеличивая продолжительность жизни, и проявляет их способности к разным видам деятельности, как утверждает официальная нейропсихология, и я не спорю с этим. Как и с тем, что мы получаем возможность навести порядок в собственной жизни, когда каждая сторона нашего "Я" с удовольствием трудится над своим делом, не мешая остальным. Вопрос только в том, развивается ли при этом каждая из наших способностей в полной степени, выводится ли она на максимум? С точки зрения продуктивности - безусловно, но это количественная характеристика, я же прошу вас взглянуть на результат с позиций качества..."

"С позиций качества..." Я зажмурился. Никто из нас не думал, что когда-нибудь так попадёт. Точнее пропадёт, потому что теперь мы все - одна личность. С позиций качества - совершенно иное существо. Синтез произошёл ночью, я проснулся другим, и это новое качество казалось сущим кошмаром.

- Закрыть! - бросил я инфокому и встал.

- Не выполнено, - сообщил ком. - Избранное Кораблёва Пётра Ивановича.

Чёртов ящик снова не опознал голос, фрик его разукрась! А я уже и забыл, что открывал подборку вручную, подумал я, набирая цифры идентифа учителя. Неужели и внешность так заметно изменилась?

Я подошёл к зеркалу и выставил на скуле "Пётр". Не похож... ой не похож! Черты лица, конечно, остались прежними, но взгляд, мимика, общее выражение, нахмуренность - всё стало другим, чем у Петра Ивановича, который учит детей основам математики.

Я всмотрелся в собственное лицо. А на вид - обычный парень тридцати четырёх лет, и кто меня раньше не знал, вряд ли определит, что перед ним синтезнутый.

СИНТЕЗНУТЫЙ!

Ёрши-майорши, чёрт, чёрт, чёрт! Это ведь хуже блокушки... Там, по крайней мере, хоть сколько-то

субов остаётся, не меньше трёх, даже в самых тяжёлых случаях. И они могут частично продолжать работать и жить, как раньше, пока не вылечатся от болезни. А потом, как правило, потерянные субы восстанавливаются, порой долго, иногда не все, но большая часть обязательно. Они ведь только блокированы, а не переплавлены во что-то новое, почти неизвестное... болезненное... раздутое и куцее одновременно.

Я не знал, что делать, не мог определить, что чувствую... Моё новое "Я" стонало от вдруг навалившихся отовсюду проблем, не понимало, как жить под гнётом такого количества вопросов, планов, обязанностей - раньше всё это было поделёно между субами! Каждый из нас предназначался для определённого рода деятельности, которой он счастливо занимался, не вмешиваясь в дела других, всё было просто и понятно, а теперь так запуталось, жизнь вдруг усложнилась на порядок!

56
{"b":"575004","o":1}