ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Службу в институте Андрон Трескунов не любил. Однако — терпел: надо же доскрипеть до пенсии.

Не доскрипел. Сорвалось. Тут так. Андрон иной раз не стеснялся выпить. Особенно в последние годы. Понятно, в условиях исключительно стационарных. Нет, понятно, мог он и как иные офицеры недавнего времени — после службы заскочить в «капельницу» хватить сто пятьдесят коньяку и сто шампанского и по домам, но любил все же основательно засесть. Ему надо, чтоб к водке все было в лучшем виде. Чтоб мясо и сало. Чтоб грибки обязательно. Чтоб рассыпчатая картошечка. Это другое дело. В таких условиях Андрон мог и литр засадить. И не раскисал, что удивительно, но исключительно наливался злой какой-то силой. Так это глазами зыркнет, плечами поведет, и желваки свирепо играют, при этом туманно намекнет, мол, он такое в жизни понимает, что другим ни на нюх. Мол, пока помалкиваю и коплю силы, но время придет — и я кое-что скажу, а заодно и сделаю.

Однажды он укатил в отпуск в деревню и пил безостановочно. То ли там с мясом было не так хорошо, то ли причина иная, а только Андрон сломался. Утром вернулся домой, а вечером стал гоняться с топором за супругой своей Ниной, громко крича, что она американская шпионка. Все вообще норовят Родину предать, всех надо пересажать, да нет в отечестве сильной руки. Всех, однако, хуже Нинка — она агентка ЦРУ и резидентка Рейгана. У нее в прическе (Нина на голове носила башенку времен своей молодости) запрятан радиопередатчик.

Ну, мужчину упекли. Сумели внушить — ни-ни. Иначе совсем ум потеряешь. И всё! Навсегда завязал.

Да, но из армии турнули, это конечно. Андрон своим диагнозом позорил честь службы. Да, но из-за недобора календарных лет пенсия вышла маленькая.

Зато текущая жизнь у Андрона в полном порядке. Двухкомнатное жилье. Нина — повар в столовой, женщина в теле. Скрипит иной раз, что Андрон какой-то мрачный, но ведь он ни на нюх, а за это можно все простить. И к бабам чужим не липнет, что очень важно.

Сын их Николай пошел путем отца — училище кончает. Да, вроде радуйся жизни — жилье, семья, сын — всё в порядке, да и сам не вполне старенький.

Но в том-то и дело, что Андрон не мог радоваться, потому что постоянно в душе что-то зудело, копошилось и поднывало. Это, знал Андрон, ему каждую минуту хоца выпить, и каждую минуту приходится бороться с таким позорным желанием. Но что удивительно — боролся успешно.

Это да. Но от этой борьбы он уставал и потому был мрачен. И всё ему, зараза, не так, и всё эти людишки не то делают.

Причем не бездельничал, нет. То устроился инкассатором. Все нормально — опасная работа, пистолет. Но его донимала начальница, шмакодявка, совсем девочка. Как Андрон выйдет из графика, так ему втык с визгом. А ты разве все учтешь? К примеру, баба в магазине ошиблась, ноль, можно сказать, не туда вписала, так пока она бумажку перепишет — это время или это не время?

Год терпел Андрон свою начальницу. Но однажды, когда был особенно мрачен, тихо так поиграл желваками да и выдал все, что думает про эту посикушку, И ушел. Нет, дверью не хлопал, очень тихо ее прикрыл.

Нашел другую работу. Спасательная станция на заливе. Будка, мотор, суточное дежурство. Работы немного, но и денежка соответственная.

Да, но если человеку только сорок три, то ведь рано ему в старики записываться, верно? Особенно если прежде был в гуще жизни и занимался настоящим делом. Укреплял порядок в боевом подразделении. Учил парней уму-разуму, прививал им любовь к дисциплине на всю жизнь. То есть прежде человек был в самой гуще жизни, а теперь не у дел. Нет, на станции он, конечно, нужен, но ведь это больше домино, чем спасательной работы.

И иной раз накатывало на Андрона Трескунова отчаянное такое желание как-либо проявить себя, активность свою показать. Особенно в наше, такое важное и переходное время. Когда от каждого требуется гражданская активность, о чем говорят по радио и пишут в газетах. Пусть Андрон не во всем согласен с этим временем, пусть.

Он, к примеру, не согласен, что народишку надо отдать все права, Андрон, к примеру, знает, что народишко до этих прав не дорос, и когда дорастет, неизвестно; и нельзя с народишком ласковые разговоры вести, а понимает он лишь твердый, решительный голос — делай вот так и без вариантов; а когда дают человеку варианты, он выбирает один — ни хрена не делать; и нужна ему твердая, а лучше всего железная рука. «Мы держим руку на пульсе времени». Не на пульсе времени надо держать руку, а на горле подчиненного. И этот подчиненный должен знать — чуть что, и горло сдавят так, что кишки полезут. И без вариантов. А это ляляканье оставьте для пионеров и школьников.

Да, но он ведь гражданин, Андрон Трескунов, и делать что-то надо — совсем ведь народишко распустился. Должен ведь и Андрон внести свой, пусть скромный, вклад в перестройку. Должен он как-то проявить себя. Прошлое прошлым, но ведь живем в настоящем и исключительно для будущего, верно?

Да, а лето как назло было холодным и дождливым, ни один придурок не собирался тонуть, так что на работе совсем не приходилось энергию тратить, и она скапливалась и скапливалась, и скопилась в количестве прямо-таки взрывоопасном. Да, непременно должен был Андрон как-то проявить себя; я человек, и я еще что-то стою. Ну, вот хоть выпей. Но нельзя. Да, но энергия-то скопилась, и надо было хоть пар выпустить, а то ведь так и весь котел взорвется к чертям свинячьим.

А то как-то особенно распирало его от желания проявить себя, ну, то есть никакого терпения нет. И по телику, как назло, жвачку тянули, ну там общественное мнение, все такое, общенародный педсовет. Такая злость заклокотала в Андроне, что он пожалел, что бросил инкассаторскую работу, так бы, блин, и выпустил обойму в лоб болтуну.

Да, а ужин-то был о-хо-хо. Супруга Нина кабачков нажарила да мяса хорошего, и помидор было от пуза. То есть еда хорошая, на улице дождь, по телику жвачка, и от всего этого очень уж охота было проявить себя.

Бросил супруге — пройдусь, силы застоялись, надо их равномерно по всему телу разогнать. И вышел.

А дождь такой занудный, что ну вот никогда не кончится.

Вот если разобраться: должен или не должен проявить себя человек, если энергия у него скопилась в количестве взрывоопасном? Должен. Но ведь не с женщинами же якшаться, если живешь в маленьком городе, имеешь супругу и завязал? И не с друзьями. Если опять же завязал. Все понятно.

Да, а на улице как назло пусто: дождь, серый вечер августа, и на улице ни рожи.

Ну хоть кто-нибудь был бы. И чтоб безобразие творил. Драка там, или грабил, или чтоб хулиганы к женщине приставали.

Но никого. А на безлюдье как проявишь себя?

Андрон пошел по скверику, втиснувшемуся между библиотекой и общагой строителей. И тут сердце радостно екнуло — в конце скверика появился человек, и человек этот шатался — вот от чего сердце радостно екнуло.

Андрон подобрался, и был он сейчас прямо тебе сгусток энергии. А человек между тем в сумерках и в нудности дождя выявился вполне — тощий мужчина, в расхристанной куртке и вельветовой кепочке с пуговкой на макушке. И такая злость накатила на Андрона, что его чуть не вытошнило. Ну, навстречу ему шел прямо какой-то блевотный мужчина. Вот, вот кто виноват в расхлябанности, пьянстве и всеобщем развороте.

И когда мужчина поравнялся, Андрон молча взял его за ворот куртена, встряхнул и, крякнув, рубанул кулаком.

И тут же опустил ворот. И человек, как куль с дерьмом, шмякнулся на скамейку.

Да, но в чем ведь штука: когда кулак уже летел к роже мужика, Андрон в свете фонаря разглядел, что это и не мужик вовсе, а какой-то пацан. Ну, из путяги, видать. Рост нормальный, но лицо-то детское.

И этот пацан лежал на скамейке и чего-то всхлипывал. А потом сел и жалобно посмотрел на Андрона — то ли ожидая нового удара, то ли желая узнать, за что вы меня, дяденька.

Андрон развернулся и торопливо ушел. Он долго мыл руки, и все не проходило ощущение, что правая рука в слюнях этого пацана.

28
{"b":"575038","o":1}